Ты мой грех

Глава 18

Ася

Я вновь и вновь перечитываю сообщение, которое мне прислал Олег больше двух часов назад.

«Задерживаюсь. Не переживай из-за работы, ты успеешь вовремя. Целую».

Чувство такое, словно это написал не мой муж, а кто-то другой. Потому что Олег никогда не пишет мне «целую». Ни разу за четыре года я не получала сообщений с этим словом.

Расхаживаю по квартире, нервно поглядывая на часы. Уже одета к выходу. Макс накормлен ужином и увлечённо играет новым роботом в компании дедушки. Отец, кстати, отправляет меня на работу, настаивает, что сам присмотрит за Максимом, но я пока не готова доверить ему сына.

Когда часы показывают уже половину восьмого, решаюсь позвонить Олегу. И плевать, что он за рулём, потому что это уже ни в какие рамки не лезет!

Однако входная дверь распахивается, едва мне стоит взять телефон в руки. На пороге появляется мой муж. Точнее, внешне это мой муж, но в стельку пьяный, а я Олега таким никогда не видела. В замешательстве пячусь, когда он наступает на меня, оттесняя в комнату.

— Что происходит? — спрашиваю в недоумении. — Где ты был?

— Я был с Соболевым. Немного выпил, потому что не мог отказать большому боссу, — признаётся Олег, с покаянием повесив голову.

Потом притягивает меня к себе и, крепко обняв, целует в висок. Я просто подчиняюсь, потому что думаю сейчас не о пьяном муже, а о том, что он делал в компании Кирилла. И о чём именно они могли говорить. Ведь между ними нет ничего общего… Мне становится не по себе.

— Ась, я тут решил… — мычит Олег мне в самое ухо, — что ты должна подумать о своей карьере всерьёз. Кирилл сказал, что надо бы съездить к продюсеру. Так ты поезжай… Я вроде как не против.

Отстраняюсь. Смотрю в карие глаза мужа. Сейчас они не выражают ни одной трезвой мысли. Боже, сколько он выпил? Наверняка завтра будет думать по-другому. А ещё у меня нет времени даже для того, чтобы разозлиться.

— Мне пора, — выбравшись из объятий Олега, отступаю к двери. — Макс с дедушкой… А ты лучше ложись спать… Ни к чему сыну видеть тебя таким.

Олег понуро кивает и расстёгивает рубашку. Выгребает из карманов свои вещи… С трудом стоя на ногах, снимает брюки и оставляет их на полу вместе с ботинками.

Поморщившись, выхожу из комнаты и слышу его тихую реплику:

— Соболев в моей машине. Он ждёт тебя…

Закрываю дверь, и сама вздрагиваю от того, как сильно ею шарахнула.

Кирилл напоил моего мужа, чтобы получить его разрешение на поездку. Вот то, что ни в какие рамки не лезет! И теперь я действительно начинаю злиться на то, что Соболев, по сути, суёт нос не в своё дело. Я в состоянии разобраться с мужем самостоятельно!

Иду в комнату сына. Негромко говорю отцу, что Олег лёг спать. Вру, что он себя неважно чувствует, потому что сказать человеку, который лечится от алкоголизма, что его зять напился, неправильно и просто глупо.

Отец с пониманием кивает.

— Всё в порядке, Ась. Сейчас мы ещё немного поиграем, а потом я сам уложу Максима.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Присаживаюсь на корточки, чмокаю сына в лоб, взъерошиваю его непослушные волосы… А потом поднимаюсь и, тяжело вздохнув, покидаю квартиру.

Буквально собираю все свои силы, чтобы не растаять при виде Соболева. Я должна злиться на него. И должна установить границы между нами! Он не должен лезть ко мне и Олегу. Мы оба просто на него работаем, ничего больше!

Выхожу из подъезда и иду к машине мужа. Распахнув пассажирскую дверь, сажусь и ставлю сумочку на колени, после чего одариваю Кирилла гневным взглядом.

Он расслабленно сидит в кресле. Обведя меня взглядом от макушки до колен, делает вывод:

— Я так понимаю, будем ругаться.

— Да, будем! — выпаливаю несдержанно. — Какого чёрта ты делаешь?

— Делаю что? — он вскидывает одну бровь и смотрит на меня с насмешкой.

Для него всё это, видимо, безумно весело.

— Зачем ты напоил моего мужа? Для чего уговариваешь его, чтобы он меня отпустил? Почему ты вообще к нам лезешь? Кто дал тебе такое право?

Злость и негодование буквально горят в венах. А ещё страх, что Кирилл когда-нибудь может рассказать Олегу о том, что случилось между нами в гримёрке. Пусть сегодня не рассказал, но когда-нибудь ведь может.

— Твой муж — взрослый человек, Ась… И я не поил его вискарём с ложечки. Решил поговорить с ним, потому что ты сама этого до сих пор не сделала. А время идёт, и Зиновьев вполне может взять кого-то другого. И мне не нужно твоё разрешение, чтобы делать то, что захочу. Сегодня я захотел пообщаться с твоим мужем. Это что, проблема?

— Да! — подаюсь вперёд, испепеляя Кирилла взглядом. — Потому что не всегда можно делать то, что хочется!

— Мне — всегда! — отбривает Кирилл. Приблизившись и обхватив лицо ладонями, прикасается губами к моим. — Это ты живёшь по дурацким правилам и делаешь не то, чего действительно хочешь.

Не успеваю отпрянуть. Кирилл хватает меня за затылок, притягивает к себе и впивается в губы. Поцелуй становится болезненным, потому что я пытаюсь сопротивляться. Давлю ладонями в его широкую грудь и мысленно себя умоляю ни в коем случае не поддаваться.

Я должна злиться! Должна! Но, чёрт возьми, моя злость отступает. И я по крупицам пытаюсь собрать её обратно.

— Нет! Хватит! — отрезаю, как только мне удаётся выбраться.

— Блядь!.. — Кирилл с размаху бьётся затылком об спинку кресла. — Это становится невыносимым, Ась.

В его глазах затаились боль и желание, и я быстро отвожу взгляд, больше не желая ни его, ни себя провоцировать.

— Мы опоздаем в бар, — говорю негромко, смотря прямо перед собой невидящим взглядом.

— К чёрту бар, — Кирилл пытается притянуть меня за плечи, но я вжимаюсь в дверь. — Давай поедем ко мне.

Резко поворачиваюсь и смотрю на него с недоверием:

— Что, прости?

Может, мне послышалось?

— Ко мне, Ась… Я хочу видеть тебя в своей постели. Вижу, что ты тоже этого хочешь. И не говори, что я не прав.

Я молчу, потому что он прав. Боже…

— Мы же взрослые люди, Ась, — продолжает уговаривать Кирилл, медленно скользя по моим коленям ладонью. — Да, возможно, это неправильно. Ты в некотором роде несвободна. Но невозможно сопротивляться притяжению вечно… Рано или поздно это всё равно случится. Ты и я в моей постели — это просто неизбежно. Обещаю, я буду нежен…

— НЕТ! — отрубаю и скидываю его руку. — Ты не понимаешь, что такое «нет»?

— Понимаю, — хрипло отзывается Кирилл. — Теперь понимаю…

Почти до крови кусаю губы, чтобы не разрыдаться от боли в груди. Мне хочется поехать в дом Кирилла. Или сорвать с него одежду прямо здесь, в машине мужа. И позволить ему меня любить. От этого желания даже дышать становится больно. А Соболев только подливает масла в огонь и с каждой нашей встречей стремительно подводит меня к краю.

Он больше меня не трогает. Заводит мотор и трогается с места. Мы едем молча, и я позволяю себе бросить быстрый взгляд в его сторону.

Его брови сошлись к переносице, взгляд хмурый и задумчивый. Стиснутая челюсть и гуляющие желваки на скулах говорят мне о том, что Кирилл чертовски зол.

Он гонит к бару, нарушая скоростной режим, и резко заходит в повороты. Моя сумка на одном из них летит на коврик под ногами, и всё содержимое вываливается.

Кирилл чертыхается, увидев произошедшее. Через полминуты паркуется возле заднего входа в бар и дёргается в мою сторону, чтобы помочь собрать вещи с коврика. Помада, кошелёк, карандаш для глаз, ключи от квартиры — всё это быстро возвращается в мою сумку. На коврике остаётся лежать белый клочок бумаги, но я не уверена, что он мой. Взяв его в руки, переворачиваю и вижу записку. Строчки выведены красивым почерком.

«Позвони мне, если решишь вернуться. 8 999 756…» И подпись — Юля.

— Похоже, это твоё, — практически швыряю записку Соболеву и тянусь к дверной ручке.

Он бегло читает текст и, дёрнув меня за плечо, силой возвращает на место.

— С чего ты взяла, что это моё?

— Ну не моё же, — горько усмехаюсь.

— Действительно, раз не твоё, то по-любому моё, — выплёвывает он с сарказмом. — А ты знаешь, что я не могу ни на кого смотреть с тех пор, как с тобой познакомился? И я никого не хочу, Ась. Никого, кроме тебя, мне просто не нужно!

— Мне плевать, — я предпринимаю новую попытку покинуть машину, и на этот раз Кирилл меня не держит.

Бегу к чёрному входу, скрываюсь внутри, а когда оказываюсь в гримёрке и позволяю себе выдохнуть, меня настигает ошеломляющая мысль.

Машина же не Кирилла, а моего мужа… И там могут быть только его вещи. В том числе и эта записка. Боже… Да что происходит?

Я пытаюсь собраться. Уже переоделась в сценический костюм, смогла сделать макияж поярче, но всё ещё не могу переварить случившееся. Олег же не станет мне изменять, верно? Ведь не станет?

А ещё я понимаю, что не чувствую злости… Да, удивлена найденной записке, но из-за собственного чувства вины не имею права злиться на мужа. Ведь записка — это ещё не измена. То, что происходит между мной и Кириллом, намного хуже…

Боже… Мне нужно извиниться перед ним… За то, что обвинила на пустом месте и подумала, что это было послание для него.

Наконец покидаю гримёрку. Здороваюсь с ди-джеем и украдкой гляжу в зал. Там сегодня много народа. Всё же вечер пятницы. Мой взгляд останавливается на столике, за котором обычно сидит Кирилл, но парня там нет.

Я поднимаюсь на сцену, натянуто приветствую гостей и с первыми аккордами музыки начинаю петь. Чувствую себя неуютно… Потому что Соболева нет ни за столиком возле сцены, ни где-то в зале. Я не чувствую его рядом.

Обиделся? Да, он имеет право обижаться на меня. Признался мне в чувствах, а я сказала, что мне наплевать… Потому что в ответ признаться не могу.

Кирилл не приходит в гримёрку ни после первого выступления, ни после второго. Похоже, ему надоело бегать за мной и постоянно натыкаться на глухую стену. Наверняка нашёл себе утешение в какой-нибудь девчонке, с которой не надо так долго ходить вокруг да около.

Он не появляется в зале, даже когда я пою последнюю песню. Ещё больше убеждаюсь в своей правоте. На сердце скребут кошки от ревности, от осознания упущенных возможностей… Но одновременно я понимаю, что лучше прямо сейчас закончить эту опасную связь. У меня есть муж, а Соболев вправе делать всё, что хочет и с кем хочет. Это нужно просто принять, и всё!

Возвращаюсь в гримёрку и застываю на пороге. Поражённо смотрю на диван. Там лежит огромная коробка. Она кажется ещё больше, чем прежняя. Лего! Конструктор для моего сына… Нашего!