Ты моя, Эмилия

Глава 26

Со мной? Видимо я вся настолько излучаю неподдельное изумление, что герцог невольно хмыкает, а позади слышатся смешки Сары и Лендона. Захлопываю отвалившуюся челюсть и пожимаю плечами. Хочет ехать, пускай едет. Кто я ему такая, чтоб запрещать? Вместо этого перевожу взгляд на транспорт, которым мне придется путешествовать, и нервно сглатываю. Вот это зверюга! Нет, конь Дориана без сомнения больше и страшнее, но и эта меня пугает, хотя и стоит смирно, слегка пофыркивая.

Теперь мне нужно разобраться, как на это животное взобраться. В прошлый раз меня его светлость усаживал. Но потом ведь я самостоятельно руководила его монстром, когда он в отключке был, значит, и с этой справлюсь. Главное сейчас сесть верхом. Что же стремя так высоко. Чувствую себя гимнасткой, ибо без навыков усаживания на шпагат, мне туда не вскарабкаться.

Ногу кое-как впихиваю, цепляюсь правой рукой за поводья и гриву, левой сжимаю край седла. Ну, Эми, оп!

Верхом оказываюсь быстро, как будто взлетаю. И это отнюдь не моя заслуга. Кто-то довольно таки ощутимо подталкивает меня под попу. Оборачиваюсь назад, но все старательно отводят глаза, как будто ничего и не было. А спросить, кто меня щупал за мягкое место, стесняюсь. Ладно. Все равно узнаю. Как-нибудь потом. Сейчас явно не до этого.

Герцог тоже запрыгивает на своего скакуна и кидает хитрый взгляд на меня. А я что, я ничего. Старательно пытаюсь вспомнить, как правильно брать поводья, так и эдак вертя их в руках. Наконец, вывернув ладонь, как нужно, зажимаю их в кулаке, пропустив ремешок между безымянным и средним пальцам, кажется, именно так мне объясняли когда-то. Ну, в добрый путь!

Осторожно дотрагиваюсь икрами до лошадиных боков, и животное сразу же делает шаг вперед. Хм, возможно мы и поладим… Возможно…

Спустя полчаса дороги, Колчестер не выдержав, разворачивается ко мне.

─ Эми, признайся, ты вообще когда-нибудь сидела на лошади.

─ Сидела, ─ цежу сквозь зубы, позабыв добавить, что это было один раз в пять лет на ферме дяди, второй ─ в более старшем возрасте, когда мы с подругой взяли первый и последний урок верховой езды, потом денег не было, и третий ─ когда везла его бездыханную тушку в замок.

И вообще меня лучше сейчас не отвлекать, ибо я очень стараюсь следить за движениями моей рыжей «машинки» и изо всех сил пытаюсь к ним приноровиться. Джинджер оказывается хоть и спокойной лошадкой, но мне, как неумехе, все равно трудно. Я подпрыгиваю в седле, словно мяч, каждый раз больно ударяясь ягодицами, нервно сжимаю бедра, напрягаю деревянные икры, которые уже начали побаливать, и неловко дергаю поводья… Ох, верховая езда это совсем не романтично.

Герцог меряет меня скептическим взглядом и снова отворачивается. Вот и правильно. А если его что-то во мне не устраивает, так я вообще-то никого с собой не звала.

Через несколько часов, когда я уже ни попы, ни ног, ни рук не чувствую, мы, наконец, делаем привал, чтобы дать отдых лошадкам, покормить их, да и самим пообедать и размять ноги.

Не знаю, может, Дориан и разминает ноги, а я, соскользнув со спины Джинджер, хоть и пытаюсь встать на нижние конечности, но они подкашиваются, и приходится плюхнуться на свою многострадальную пятую точку, да так и остаться сидеть там, не имея сил даже подняться. А потом и вовсе улечься на траву.

Все, ближайшие минут двадцать меня точно нет.

Дориан, судя по всему, давно уже понял какой из меня наездник и не беспокоит, а сам расседлывает лошадей, стреноживает и цепляет им на морды мешки с кормом, которым животинки тут же с аппетитом начинают хрупать.

Прихожу в себя и осиливаю подняться только спустя полчаса и сразу же, слегка морщась от боли в ногах, бегу в кустики. А когда возвращаюсь, мне вручают кусок мясного пирога, собранного в дорогу герцогской кухаркой, и флягу с водой.

─ Спасибо, ─ неловко бормочу в ответ и принимаюсь за еду. До этого времени я даже и не подозревала, насколько голодна. От пирога уже через несколько минут не остается и крошки. Запиваю обед водой, и получаю на сладкое еще и румяное наливное яблочко. Это откуда такая прелесть? Вопросительно поднимаю глаза на доселе молчавшего Колчестера. И он указывает глазами на растущую чуть поодаль молодую яблоню, увенчанную спелыми ярко-желтыми плодами.

─ Благодарю, ─ изумленно выдаю в ответ и наблюдаю, как его светлость достает из кармана брюк точно такое же и принимается с аппетитом его уплетать.

Свой десерт я делю по-братски с Джинджер, разломав напополам.

Остаток пути до следующего привала превращается в медленную изощренную пытку. Если б не мысли о дочери, которые жалящим роем кружатся в голове, заставляя периодически обмирать от страха, не знаю, смогла ли бы я все это выдержать. А так, стиснув зубы и не обращая внимания на то, как саднит кожа с внутренней стороны бедер, как от боли выкручивает коленные, голеностопные и запястные суставы, как ноют мышцы и тошнит от постоянной тряски, упрямо еду вперед. Что значит эта боль по сравнению с тем, что где-то там, далеко, мой ребенок совсем один, испуганный, одинокий, беззащитный?

Для ночного привала мы сворачиваем с дороги и немного углубляемся в лес, где сразу же натыкаемся на небольшую уютную полянку со следами от недавнего кострища, небольшой кучкой хвороста возле него и даже заботливо воткнутыми рогатинами, на которые можно повесить котелок.

То, что нам приходится ночевать под открытым небом, меня нисколько не волнует, герцога, судя по всему, тоже. Он еще раньше, по дороге, объяснил мне, что последний постоялый двор мы миновали в полдень, а следующие хоть и были, но сейчас вряд ли работали, ввиду последних событий. Слишком близко мы подъехали к опасной зоне.

Постепенно сгущаются сумерки, но пока достаточно светло, есть возможность развести костер и приготовить что-то на ужин.

Справедливо полагая, что такую удобную стоянку вряд ли бы организовывали далеко от воды, иду на поиски ручья, взяв в руку небольшой котелок. Дориан отправляется за хворостом.

У меня, конечно, опыта не много в блуждании по дикой природе, но некоторые знания я все же имею. Доводилось пару раз в подростковом возрасте бывать в походах, с Сашкой, когда была возможность, выезжали на ночную рыбалку, беря палатку, и на Днепровские острова летом махнуть любили, по нескольку дней живя там как Робинзоны. Так что я не совсем уж неуч. А леса тут в точности как наши. Хоть и с лыкасами, которых, надеюсь, конкретно тут нет.

Небольшой ручей находится довольно-таки быстро. Я набираю полный котелок и, превозмогая боль во всем теле, несу его на поляну. Полевую кашу я тоже умею варить так, что пальчики оближешь.

Двигаюсь сейчас, сугубо на одном упрямстве, ибо, кажется, что стоит только мне присесть, и я просто не встану. Не смогу. С ужасом думаю, что ждет меня завтра. Я уже там, у ручья успела посмотреть, что правое бедро с внутренней стороны стерто до крови, левое, хоть и чувствует себя чуточку лучше, но не намного. Плотные брюки для верховой езды, раздобытые где-то Сарой, хоть и защищали ноги, но для, непривычной к таким нагрузкам, кожи, этого оказалось недостаточно.

Ужин проходит в молчании. Даже не представляю, что я могу с моим провожатым обговаривать. Слишком мы разные и по интересам, и по положению.

Дориан спокойно воспринимает мое самоуправство возле костра, а вот мыть котелок после еды идет сам, позволяя мне отдохнуть.

Расстилаю на земле свой плащ, положив под голову сумку со сменным бельем и, накрывшись свободным краем этого самого плаща, готовлюсь заснуть.

— Эми, — едва сомкнув веки, чувствую, как Колчестер дотрагивается до моего плеча. Открываю глаза и сразу же настороженно сажусь. — Думаю, нам стоит лечь рядом. Я сейчас погашу костер, чтоб не привлекать внимание кого бы то ни было, но станет холодно.

Растерянно смотрю на его светлость. Не то, чтобы я была очень деликатна в этом плане, все же в нашем мире такие вольности ничего не значили, в палатку, рассчитанную на двоих, часто забиралось и по четверо, греясь друг об дружку, но я почему-то смущаюсь.

— Обещаю, тебе ничего не угрожает, — зачем-то добавляет он, видимо приняв мою заминку за ложную скромность.

— Хорошо, — киваю в ответ, продолжая сидеть пока Дориан заливает водой огонь, проверяет наших лошадок и достает что-то из своей седельной сумки.

Мой плащ приходится расстелить полностью, чтоб появилось место и для его светлости. Но, когда я ложусь на бок, Дориан, неожиданно накрывает меня своим камзолом.

— Что вы делаете! — возмущаюсь, снова садясь. — На мне и так теплая куртка. А вам нужна ваша!

— Эми, — недовольно хмурит брови Колчестер. — Я военный, мне приходилось и не в таких условиях ночевать. Холод для меня не страшен, плаща вполне хватит.

— Но я так не могу… — качаю головой, пытаясь ему обратно всучить злополучный предмет одежды. — Заберите.

— Зато я могу, — насильно заворачивает меня в свой камзол мужчина. И добавляет, видя, что я снова предпринимаю попытки его снять. — Даже не начинай!

Молча сдаюсь и снова укладываюсь на бок. Спустя минуту ко мне присоединяется герцог, устраиваясь за моей спиной и накрывая нас своим плащом. Сон настигает меня мгновенно, я только и успеваю подумать, что сегодня я ни разу не осмотрела его рану.

Просыпаюсь, как от толчка, резко садясь. Дориан уже стоит возле меня, напряженным взглядом всматриваясь в темноту. Необычная, глухая тишина давит на уши, а ведь в лесу с наступлением ночи жизнь только начинается. Должно же хоть что-то звучать, цикады там всякие, сверчки… Почему-то становится страшно. Сердце начинает стучать, как сумасшедшее, и я тоже встаю, сбрасывая с себя куртку Колчестера.

Там, где-то на границе, между поляной и густо растущими деревьями начинают постепенно зажигаться жуткие красные огоньки. До меня не сразу доходит, что это глаза.

— Эми, — нарушает напряженное молчание герцог. — Позади меня есть дерево. Лезь на него! Живо!

Тут же оборачиваюсь и действительно натыкаюсь взглядом на липу, нижние ветки которой растут гораздо выше уровня моей макушки. Что ж, нужно попытаться влезть…

— А ты? — от волнения начинаю фамильярничать, видя, что Дориан не собирается никак спасаться.

Его светлость загадочно хмыкает, одарив меня нечитаемым взглядом.

— А я с ними справлюсь. Их не много. Но лыкасы такие существа, что своей добычи не упустят, если мы вдвоем будем сидеть на дереве, добьемся только того, что их со временем станет больше, — уверенно отвечает он и сует мне что-то в руку.

Удивленно рассматриваю презент и узнаю в нем что-то отдаленно напоминающее старый револьвер с крутящимся барабаном.

— Что это? — поднимаю брови. Не ожидала тут увидеть огнестрельное оружие

— Это револьвер, ─ подтверждает мои мысли его светлость. ─ В нем пять патронов, магического заряда должно хватить на все.

Ясно-понятно. Значит тут вместо пороха, какой-то магический заряд, так что ли? И он что, предлагает мне из него стрелять?

— Но я не умею им пользоваться. И обязательно промахнусь, ─ пытаюсь всучить ему обратно опасную штуку.

— Не промахнешься, ─ хмыкает Колчестер. ─ Там магприцел, даже дети бы справились. Главное пули считай. Да и он может вовсе не понадобиться, это я так, на всякий случай.

— А как же ты? ─ сдаюсь его уговорам и послушно прячу револьвер в карман куртки.

— Мне он не нужен. У меня свое оружие, — отвечает герцог и складывает руки в замок, предлагая мне наступить на сцепленные пальцы, чтоб сподручней было залезть на дерево.

Успеваю в последнюю минуту. Как только взлетаю с помощью герцога на ветку, лыкасы кидаются на нас, словно восприняв данное событие, как сигнал к действию.

Первого Дориан отшвыривает еще на подлете, выпустив из руки какую-то штуку, на подобии огромного темно-серого, словно сотканного из тумана, шара. Второй получает ногой прямо в челюсть. Третьего останавливаю я, наконец, сориентировавшись и выстрелив из оружия.

А затем животные понимают, что нападать нужно всем сразу и кидаются гурьбой. Я не успеваю прицелиться, но это оказывается совсем и не нужно, ибо происходит то, что пугает меня еще больше.

Мой защитник на секунду замирает, и вижу, как из его тела буквально вытекает черный, густой, похожий на тот, которым он кидался, туман, в тот же миг приобретая форму столь знакомого мне волка. Как только зверь ступает на землю, он, не задумываясь, бросается на перерез стаи.

Лыкасы, по сравнению с ним, кажутся мелкими дворнягами. За секунду разорвав глотку одной твари, туманный волк кидается ко второй, а за ней к третьей, четвертой…

Вдвоем они быстро расправляются с противниками, не оставив в живых ни одного. Теперь я понимаю, почему Дориан сказал, что револьвер может мне не понадобиться. Буквально несколько минут, и не остается ни одного живого лыкаса.

— Эми, как ты, — подходит к дереву Колчестер, когда уже все заканчивается, и мне кажется, что его глаза светятся в темноте. Точно так же, как и глаза его волка, присевшего возле ствола липы и таращащегося на меня. — Можешь спускаться…

Ага. Сейчас! Разбежалась. Отчаянно трясу головой и еще крепче уцепляюсь за ветку.

— Кто ты?

Снизу слышится вздох.

— Эми, я все тот же Дориан, который был с тобой все это время. Ничего не поменялось.

Наверное, ничего. Но я бы предпочла и дальше быть в неведенье относительно второй ипостаси его светлости.

— Эми, слезай! ─ чуть повысив голос, видимо теряя терпение, говорит он. ─ Или мне к тебе залезть и стащить. Нам нужно убираться отсюда поскорее, пока остальные не набежали, учуяв запах крови своих собратьев. Лыкасы каннибалы, и не упустят такую возможность подкрепиться.

Пожалуй, последние слова оказываются более чем действенными.

Я, засунув револьвер в карман куртки, хватаюсь руками за ветку, на которой сидела, и осторожно соскальзываю, повиснув на руках. А там меня, уже схватив за талию, спускает на землю Колчестер.

— Ты не ответил на мой вопрос, — оказавшись на ногах, поворачиваюсь и в упор смотрю на него.

— Отвечу, — кивает его светлость. — Но сейчас не время и не место.

Молча киваю и мы, собрав все свои вещи, покидаем негостеприимную поляну. Странно, но лошадки, привязанные чуть поодаль, вообще никак не среагировали на приближение лыкасов, и только лишь когда началась бойня, слегка забеспокоились. А я всегда думала, что животные остро чувствуют нежить.

На горизонте брезжит рассвет. Мы решаем, что уже нет смысла ложиться спать, а лучше сейчас тронутся в дорогу и просто на ночлег остановиться чуть раньше.

Преодолев галопом достаточное расстояние, заставляем лошадок перейти на шаг, чтобы не утомить раньше времени, и это позволяет начать беседу.

— Так все-таки, — незамедлительно пользуюсь такой возможностью. — Кто ты?