Ты моя, Эмилия

Глава 27

— Человек. Такой же, как и ты. Только с, хм… изъяном. А он, — Дориан кивает на волка, трусящего рядом с нами. — Всегда был со мной, сколько себя помню. Брат сказал, что это как-то связанно с гибелью наших родителей, но он и сам толком не помнит.

Ничего себе изъян, я бы тоже от такого не оказалась. Теперь, уже осмыслив и переварив информацию, явно понимаю, что ничего страшного ни в волке, ни в его хозяине нет.

— Только Эми, стоит ли мне говорить, что это секрет, — с нажимом произносит его светлость. ─ О моей… особенности не знает никто кроме брата. И пускай это так и останется.

Вот не думала, что это секрет. Интересно почему. Сей вопрос так и вертится на языке, но я не осмеливаюсь его задать. Пока не осмеливаюсь.

— А вам не кажется, что вы уже особенностями обвешались, как шарами новогодняя елка? ─ бурчу вместо этого, с интересом наблюдая за туманным зверем, кажущимся сейчас почти прозрачным, эфемерным. Но я-то отлично помню, насколько он может быть материален.

— Что такое новогодняя елка? — выводит меня из раздумий голос герцога.

Отрываю взгляд от нашего сопровождающего и удивленно смотрю на Колчестера. Хотя, да… Чего это я. Мир-то другой. Может они березу наряжают или осину, а может вообще обходятся без этих странных традиций.

— В моем мире это особенное дерево, ─ начинаю объяснять, немного растерявшись. Вот как донести до человека настолько привычные и обыденные вещи, которые известны почти любому на Земле? ─ Во всех странах его принято украшать на Новый год различными стеклянными игрушками, мишурой и даже конфетами. Это очень древняя традиция…

Слава Богу, что о новом годе не приходится рассказывать. Его тут весьма успешно празднуют, да еще и с огромным размахом.

— Так ты и правда из другого мира? ─ выхватывает суть из моих россказней Дориан.

— А вы разве не знали? ─ иронично поднимаю брови и отвожу глаза. ─ Сами же мне угрожали.

— Не знал. Догадывался только, ─ качает головой Колчестер, и я чувствую, как его взгляд буквально прожигает меня, но продолжаю смотреть вперед на дорогу, как будто не понимая, что за мной пристально наблюдают. ─ А мои догадки подтвердила ты сама, упомянув паладинов и царственно разрешив мне тебя им сдать…

Вот же язык у меня без костей! А я ведь даже не помню, когда я такое взболтнула.

— И… теперь вы меня им сдадите? ─ предполагаю логичный исход своих откровений.

─ Глупость несусветная, ─ хмыкает Дориан. ─ Конечно, нет! По закону, я, несомненно, обязан это сделать, но думаю, в твоем случае можно найти лазейку. И мне нравится, когда ты обращаешься ко мне на «ты». Пока мы наедине, я бы хотел, чтоб именно так и продолжалось.

Ладно, поверим ему на слово, ибо ничего другого мне не остается. Но вариант куда-то с Сеней уехать подальше надобно рассмотреть на всякий случай.

─ Вашу рану нужно осмотреть, ─ нарушаю я молчанку, вспомнив, наконец, о своих обязанностях врача… ─ То есть твою…

─ Осмотрим, ─ соглашается мужчина. ─ Но я бы предпочел уехать из того места подальше…

И я вижу, как после этих слов его губы сжимаются в тонкую полоску, а волк, бежавший рядом с нами куда-то кидается вперед. На разведку, что ли?

─ Тебя что-то беспокоит? ─ проследив глазами за животным, поворачиваюсь к его светлости.

─ Беспокоит, ─ кивает он, встречаясь со мной взглядом. ─ И весьма сильно.

─ Поделишься? ─ тоже невольно начинаю переживать.

─ Поделюсь, чтоб ты знала и была готова ко всему, ─ его взгляд продолжает меня изучать. ─ Хотя мне бы не хотелось тебя не пугать.

─ Меньше знаешь — крепче спишь, ─ улыбаюсь, озвучиваю старую пословицу.

Но герцог довольно-таки серьезно кивает.

─ Эти лыкасы, ─ начинает он, слегка подумав. ─ Понимаешь, они не должны были там быть. Не должны были нас учуять.

─ Почему, ─ удивленно округляю глаза.

─ Потому, Эми, что, лыкасы вообще не в состоянии меня учуять, ─ уверенно произносит он, а я удивляюсь еще больше. Разве такое возможно?! ─ Они по какой-то причине, меня воспринимают своим. А твоей энергии было слишком мало, чтоб навести их на след. И даже в таком случае в первую очередь они бы подумали, что ты моя жертва. А лыкасы не отбирают добычу друг друга. Вот если бы с нами был еще хотя бы один человек, тогда понятно, такое бы не удалось провернуть.

─ То есть, это был какой-то сбой? Что-то неправильное? ─ наивно предполагаю и ежусь от пробегающих по телу мурашек.

─ Не то чтобы неправильное, ─ слегка замявшись, отвечает герцог. ─ Скорее целенаправленное. Они, как будто, охотились на тебя.

─ На меня?! ─ чувствую, как отваливается моя челюсть. Зачем я им? Бред какой-то.

─ Ну не на меня же?! ─ рыкает Дориан. ─ Они вообще меня не видели, пока я не вступил с ними в бой.

─ Но почему именно я? Чем я их так соблазнила? ─ мне еще преследующих лыкасов не хватает в добавок к жаждущим меня паладинов.

─ Может как-то твое иномироное происхождение в этом виновато, ─ пожимает плечами мужчина.

─ Если это так, то Сеня в еще большей опасности, чем мне казалось, ─ в груди мигом холодеет, словно я проглотила целую ледяную глыбу.

─ Возможно, и нет, ─ обнадеживает меня его светлость. ─ Если она в доме, а твои тетя и дядей хорошо забаррикадировались, то им ничего не угрожает. Лыкасы не любят город, а бездушные не додумаются туда забраться. У них инстинкты примитивные: голод, жажда, привычка сбиваться в стаи, чтобы выжить…

─ Как у зомби? ─ предполагаю я, заменяя иномирный термин более привычным для себя.

─ Кто такие зомби? ─ интересуется Дориан.

─ Ходячие мертвецы, ─ снова делаю ему небольшой экскурс в наш мир. ─ Которые жаждут съесть мозг человека.

─ Можно и так сказать, ─ принимает мою аналогию мужчина. ─ Только бездушным мозг незачем, они просто убивают. Причины мы до сих пор не выяснили, сколько не старались.

Да… У каждого мира свои проблемы. У нас экология, перенаселение, мусор… У них жуткие твари, лисма, зомби…

─ Это на самом деле очень страшно, ─ вздыхаю я, передернув плечами от неприятных мурашек, пробежавших по коже. И хотя этих самых бездушных я не видела ни разу, слава Богу, но представить себе кого-то похожего на героев «Обители зла» не составило труда. ─ У нас такое считается сказкой. Да и вообще магии нет.

─ То, что ты видишь сейчас лишь слабые крупицы того, что было раньше, ─ внимательно смотрит на меня его светлость. ─ По какой-то причине магия у каждого нового поколения становится все слабее и слабее. А если ты заметила, то лекарственная вообще практически исчезла, приходиться полагаться исключительно на науку.

─ А с чем это связано? ─ любопытничаю я.

─ Доподлинно никто не знает, исследования проводятся, есть масса теорий… ─ пожимает плечами Дориан. ─ Но магии стало меньше после войны.

— Дориан… — внезапно приходит в голову вопрос, на который если кто и знает ответ, то только он. — А зачем вы охотитесь на пришельцев? Неужели я настолько опасна? Чем может вам навредить обычная женщина? И, тем более, ребенок…

Дориан задумывается, подбирая слова. Но раз уж пошла такая петрушка, своего упускать я не намеренна…

— Конкретно одна ты и Сеня ничем не угрожаете, — наконец начинает говорить он. — Но есть теория, что через разрывы утекает магия, о чем я сейчас тебе и рассказывал. Наше магическое поле истончается. Чем больше брешей в оболочке мира, тем меньше магии. А вы, пришельцы, каким-то образом умеете эту магию еще и поглощать. И если человек без способностей, делает это крайне мало, аккуратно и почти не заметно для нас, то потенциальный волшебник подобен бездонному колодцу, опустошающему все вокруг.

Что-то у меня в голове не сходится, мешает поверить этой информации. Как будто деталь пазла, которая с виду вроде бы и такая, как нужно, а сколько не пихай в ячейку — не помещается и все тут.

Думая над этими фактами постепенно принимаюсь клевать носом, заваливаясь то на один бок, то на другой. Еще и ноги ныть начинают. Вернее они ныли и так, но только сейчас я обращаю на это внимание, поскольку раньше было не до них. Что делается в месте, где содрана кожа, я вообще стараюсь не думать. Была у меня мысль сутра перевязать широкой полоской ткани поврежденное бедро, но ночные события вообще к этому не располагали.

Дрема все сильнее и сильнее охватывает меня и ей уже не мешает ни дискомфорт в мышцах, ни болезненные подпрыгивания на твердом седле, ни саднящая стертая поверхность внутренней стороны бедер.

Широко зеваю, потом еще раз, и еще, а затем, словно проваливаюсь в какой-то сюрреалистический кошмар, в котором мой бывший муж играет главную роль предводителя зомби, и вся его армия ищет меня и Сеню. Я хоть и понимаю, что сплю, но вырваться из этого сна не могу, все глубже и глубже погрязая в него, как в топкое вонючее болото.

Просыпаюсь от резко остановившегося движения, и с трудом разлепляю уставшие веки. В глаза как будто кто-то песка насыпал. Тру их ладонями, пытаясь прийти в себя и проморгаться, и понимаю, что что-то не то.

Что-то не То, крепко обхватив меня за талию и удобно устроив на своих коленях, даже и не думает позволять мне отстранится, а только еще крепче прижимает при каждой моей попытке отвоевать личное пространство. Я чувствую даже сквозь одежду жар его тела и свою ответную, такую привычную для нас, женщин, реакцию на близость мужчины. Пытаюсь смущенно отодвинуться, но добиваюсь лишь того, что меня вновь водворяют на место, а откуда-то сверху слышится приглушенный сквозь стиснутые зубы шепот.

— Эми, ради Бога, хватит ерзать!

Резко вскидываю голову, ударяясь макушкой об подбородок Дориана, и слышу, как клацают герцогские зубы. «Хоть бы целые остались!» ─ задумчиво тру ушиб.

— Эми, ты добить меня решила? Чтобы не мучался?!

Смущенно вспыхиваю.

— Извини. Я не хотела.

— Даже боюсь представить, что бы было, если бы хотела… ─ хрипло отвечает он.

Лошадки, та, на которой мы сидим вдвоем, и моя, следующая за ней на поводу, сворачивают в чащу леса, раскинувшегося вдоль дороги и, углубившись на достаточное расстояние, чтобы нас не было заметно с дороги, останавливаются.

— Привал! — объявляет его светлость, и я облегченно вздыхаю.

Отдыхаем мы не долго. Ровно столько, сколько требуется нашим бравым скакунам, чтобы восстановить силы и подкрепиться. Мне после пережитого ужаса кусок в горло не лезет, но его светлость все же уговаривает меня поесть, и я нехотя откусываю маленький кусочек от предложенного бутерброда с мясом. Но, как только герцог уведомляет об окончании обеда, облегченно вздыхаю и, запихнув в рот остатки ветчины, скармливаю ополовиненную краюху Джинджер.

Главное, что мне удается перед обедом ненадолго улизнуть и, наскоро обмывшись у ручья, продезинфицировать рану на коже. А затем, как я и хотела ранее, перемотать бинтом, уповая на то, что это мне поможет более комфортно чувствовать себя в седле.

В следующий раз мы останавливаемся уже почти в сумерках, хоть и планировали раньше. Но я и так выспалась по дороге, и чувствую себя бодрой и свежей, тем более что мягкий бинт помогает, и дискомфорт я начинаю ощущать только перед остановкой. Или, может, меня просто поддерживает мысль, что уже завтра, ближе к полудню мы должны достичь стен города, и я, наконец, увижу свою Сенечку. А герцогу, кажется, вообще отдых не нужен. Кремень, а не человек!

В этот раз от еды я не отказываюсь, а с удовольствием уплетаю овсяную кашу, сваренную на костре и сдобренную кусками вяленого мяса, даже тянусь за добавкой, насыпая полную чашку парующего варева. Поскольку куховарил его светлость, по нашей негласной договоренности, хватаю грязный котелок и бреду к ручью его мыть. Сие мне только на руку. Я хочу еще раз осмотреть свою рану, хоть и в скудном свете луны и перевязать сухими полосками ткани.

Сперва привожу в порядок посуду, и, сложив ее просыхать на густой мягкой траве, с наслаждением стягиваю брюки и белье. Повязка, пока я ужинала, успела чуть-чуть присохнуть, и отрывать ее больно. Остаюсь в рубашке и шагаю с бинтом на ноге в прохладную воду. Она должна размочить сукровицу и позволить мне безболезненно удалить прилипший кусочек ткани. Несмотря на теплый вечер, ручей оказывается просто ледяным. Когда я мыла посуду, руки его так не чувствовали.

Водоем довольно-таки глубокий, и доходит мне до середины бедра, немного не достигая края перевязи. Приходится присесть, стуча зубами и поддерживая полы сорочки, отмачивать бинт. Мои манипуляции, к счастью, имеют эффект и, спустя пару минут, я легко отдираю компресс от кожи, а затем еще на несколько опускаюсь снова в воду, дабы притупить саднящие ощущения.

Выхожу из ручья, когда не просто зуб на зуб не попадает, а от холода не могу сделать даже вдох, чувствуя, как груди все замирает и леденеет. И именно в этот момент раздвигаются ветки кустов, и на берег выходит Дориан. Он застывает как статуя, даже не делая попытки отвернуться. Что он при этом думает, догадаться не могу, поскольку глаза его скрыты сумраком. Надеюсь, ничего страшного, а то мне ужасов и так хватает.

─ Так и будешь стоять, или позволишь мне выйти? ─ невозмутимо интересуюсь, старательно скрывая смущение. И убеждаю себя, что стеснятся мне нечего, сорочка прикрывает все стратегические места, а я все же девушка из Земли, где вполне обыденно показываться и более обнаженной на улице. Да любое современное мини короче, чем моя сорочка.

— Прости, — наконец, отмирает его светлость и уже начинает поворачиваться, а я, собственно делаю шаг из воды на сушу, но в этот момент, что-то заставляет Колчестера резко развернуться обратно и бесцеремонно ухватить меня за край рубашки, задирая ее по самое «не могу».

— Это что такое? — рычит он сквозь зубы, а я в первую секунду даже не понимаю, что он от меня хочет, бурно сражаясь с его пальцами и отвоевывая последний оплот своей добродетели.

— Это я, — тихо пискнув, все же опускаю подол на место.

— Я вижу что ты, — тянет лапу снова Дориан, но в последний момент передумывает и оставляет мою одежду в покое. — С ногой у тебя что?

— Натерла седлом, — еще тише говорю, пытаясь придумать, как его спровадить и закончить начатое.

— Ты почему мне не сказала, что у тебя такие проблемы? — сердится герцог.

— Потому и не сказала, — бурчу в ответ очевидную вещь, от стеснения перейдя на Вы. — А теперь будьте добры, оставьте меня, мне нужно одеться и нанести мазь.

Дориан упрямо остается стоять на месте, всего лишь отвернувшись, и величаво позволяет:

— Делай, что ты там собиралась, но я постою тут, — складывает он на груди руки и добавляет едва слышно. — И так уже извелся весь, ожидая тебя. Посуду, видишь ли, она мыть пошла. И на час пропала… За это время можно было в Ладен сбегать, там ее вымыть и обратно вернуться.

Хмыкаю в ответ, пропуская колкость мимо ушей, и наклоняюсь за бельем, но в этот момент кусты на противоположном берегу слегка начинают шелестеть, будто через них кто-то крадется. Я сама не понимаю как, но оказываюсь за спиной Колчестера, а он уже держит в руке револьвер направленный в сторону возмутителей спокойствия. Кусты шелестят еще громче, и из них выскакивает снежно-белый огромный волк.