Укради мое сердце

20

Хенли

Истон завернул меня в полотенце после того, как мы выбрались из ванны, и отнес на кровать. Для парня, который избегал серьезных отношений и всегда выбирал легкие связи, он меня удивил.

Наверное, так и должно быть с интрижками.

Ночь полна сюрпризов, а потом ты просто прощаешься.

Он уговорил меня лечь спать голой, ведь мы договорились, что у нас будет только эта ночь, а завтра все вернется на круги своя. В целом, это была именно та ночь, которая мне была нужна после того, что случилось — после того, как меня чуть не настиг кошмар. Побыть с Истоном помогло мне хоть немного стереть это из памяти. А мне было очень нужно это забыть.

В комнате было темно и тихо. Я лежала, прижавшись к нему. Чувствовала каждый изгиб, каждую мышцу его тела, пока кончиками пальцев проводила по его руке.

— Ты уже сплавлялась по реке? — спросил он, и я улыбнулась, удивившись, насколько неожиданным был вопрос.

— Да. Мы с Лулу ходили, когда она приезжала. Раньше мы уже пробовали, но здесь, на этой реке, мне понравилось больше. Но это, пожалуй, все, что я успела. Я пока толком и не исследовала город — все время работаю. Ну, я несколько раз заходила в Rosewood Brew за кофе по дороге в офис. И пару раз заказывала еду на вынос из кафе Honey Biscuit, но внутрь ни разу не заходила.

Он неодобрительно цокнул языком.

— Многое теряешь. Еду на вынос из Honey Biscuit брать не стоит, потому что тогда ты пропускаешь все волшебство этого места.

— Прямо настолько особенное? — рассмеялась я.

— Да. Придется поверить мне на слово. Не хочу портить сюрприз. Но ты сама все поймешь, когда туда зайдешь. А еще тебе предстоит побывать в продуктовом Green Basket, заглянуть в парикмахерскую Randy's Razor и, конечно же, в Booze & Brews.

— Ах да, Booze & Brews — это ведь то самое место, где ты снимаешь стресс, верно? — поддразнила я, пока его пальцы лениво скользили по основанию моей шеи.

Он наклонился вперед и прикусил мочку моего уха:

— Не умничай. Тебе стоит выйти и получше изучить центр. Он тебе понравится. Это сердце Роузвуд-Ривер.

— Твой отец сказал, что вы все здесь выросли, да?

— Ага. Я слышал, как он рассказывал тебе про свою жизнь — прямой эфир, — сказал он с сухим сарказмом, но я чувствовала, как он улыбается, прижимаясь щекой к моей.

— Мне понравилось. Мой папа никогда не был болтливым, так что это по-настоящему освежающе — быть среди людей, которые любят разговаривать и слушать. — Я покачала головой с легким смехом. — Это вроде бы так просто, но не у всех это есть.

— Да. У меня классные родители.

— А каково было расти в маленьком городе? — спросила я, потому что мне и правда было любопытно.

— У меня четверо братьев и сестер, а двоюродные жили в соседнем доме, так что скучать не приходилось. Когда мы были подростками, почти все лето проводили на реке. Я обожаю сплавляться, в колледже даже стал инструктором по рафтингу. В общем, детство у меня было отличное, если честно, хоть и не без шалостей.

— А с Джилли вы тоже вместе росли? — спросила я, вспоминая, что он упоминал про ее родителей на своем дне рождения.

— Да. Мы не встречались до колледжа. Всегда просто дружили, — сказал он тише. — Я знал ее почти всю жизнь.

Я провела пальцами по его волосам, отчаянно желая его утешить.

— Мне жаль. Потерять того, кого любишь — это очень тяжело. Я понимаю.

— Да. Но жизнь идет дальше. С тех пор прошло много времени. Я с головой ушел в учебу, в юридическую школу, сосредоточился на этом. — Он тяжело выдохнул. — Давай теперь немного о тебе поговорим.

Я кивнула, понимая, как ему важно сменить тему.

— Что ты хочешь узнать?

— Твоя мама уехала с теннисным тренером во Францию, когда ты была маленькой, а ты жила с отцом большую часть года и только летом бывала у нее, так?

— Да, — я не скрывала удивления от того, что он не только слушал, но и все запомнил.

— Ты говорила, что отец много работал. А каким было твое детство?

— У меня была замечательная няня — Дарлин. Она была моей главной опорой. Возила меня на теннис. Я занималась шесть дней в неделю с самого начала. В большинстве случаев я просыпалась, когда папа уже ушел, и засыпала до его возвращения. Но воскресенья были моими любимыми, — сказала я, вспоминая, как по субботам ложилась спать с радостным предвкушением.

— Что происходило по воскресеньям?

— Это был мой единственный выходной от тенниса. И папа тоже в этот день не работал. Каждое воскресенье он приносил мне пончик с глазурью и шоколадное молоко. Приносил их в маленьком пакетике из пекарни на углу и заходил с ним ко мне в комнату.

— Звучит здорово. Даже не представляю, что у Чарльза была такая сторона, — заметил он. — А что вы делали потом?

— У него тоже был пончик и кофе. Мы завтракали вместе, а потом решали, чем хотим заняться. Все было спонтанно, и он всегда давал мне выбрать. Иногда мы шли гулять на причал, иногда — обедать в загородный клуб, и он катал меня на гольф-каре. А бывало, что просто вдвоем выходили в море на лодке. Это самые теплые воспоминания о моем детстве. Эти воскресенья с папой. Потому что в остальное время он был весь в работе. А по воскресеньям он просто был папой, который проводил день со своей дочкой. Понимаешь?

— Звучит замечательно. И это продолжалось долго?

— Да. Сколько себя помню — до того момента, как я уехала в пансион в девятом классе.

— Ты сама хотела поехать в пансион?

— Не знаю. Просто всегда было понятно, что я туда поеду. Мой отец учился в Уэстклиффе, и он столько лет говорил, что и я туда поступлю, что я даже не задумывалась о других вариантах.

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Несмотря на темноту в комнате, свет луны освещал его красивое лицо.

— Большинство ребят из моей средней школы тоже уезжали учиться в пансионы, так что для меня это было чем-то естественным. Но я рада, что поехала. Я там по-настоящему обрела себя. И познакомилась со своей лучшей подругой.

Он обнял меня крепче.

— Звучит так, будто это был хороший опыт.

— Ага. А ты, наверное, ходил в старшую школу здесь, в Роузвуд-Ривер, и у тебя была та самая классическая школьная жизнь.

Он усмехнулся.

— И что ты имеешь в виду?

— Ну, ты наверняка был королем выпускного, а в школьном альбоме у тебя было написано… — я задумалась на секунду, — «Скорее всего, захватит мир».

— Угадала. Я действительно был королем выпускного. А подпись была: «Скорее всего, станет знаменитостью». — Он рассмеялся. — А у тебя что было?

— У нас была школа только для девочек, так что выпускного не было. А моя подпись была: «Скорее всего, выиграет Уимблдон». Я, как видишь, больше была известна своими теннисными навыками, чем светской активностью.

— Ну, по мне так тебе надо было дать звание «Лучшая в искусстве минета», потому что ты в этом просто мастер.

Я рассмеялась, откинув голову.

— Спасибо. И спасибо за сегодняшний день. Думаю, завтра нам стоит вернуться к обычному режиму, ладно?

Он немного напрягся от моих слов.

— Что, я тебя чем-то разозлил?

Я на секунду задумалась. Истон всегда был прямолинейным и я должна была ответить тем же.

— Все было здорово. Потрясающе, если честно. Но я себя знаю. Я справляюсь с интрижками, если точно понимаю, что это такое. И, по правде говоря, я никогда не принимала ванну с мужчиной. Даже с тем, с кем встречалась долго. И обычно я не веду таких разговоров, не делюсь столь личным. Поэтому, если это продолжится, всё может стать слишком запутанным для меня. Понимаешь, о чём я?

— Да. Конечно. — Он прочистил горло. — Если тебя это утешит, то это была лучшая интрижка в моей жизни.

— Ага. Мы были просто огонь. Все эти оргазмы, сцена в коридоре с Джеймисоном, разговоры о детстве, ванна… Эта интрижка войдет в историю, Чедвик.

— Ну, мы оба перфекционисты. Неудивительно. А завтра все вернется на круги своя. Будто ничего и не было.

— Договорились, — прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. Я вдохнула его запах, и маленькая часть меня захотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

И я слишком хорошо знала, что нельзя влюбляться в мужчину, которого никогда не получишь.

Последующие две недели после возвращения в Роузвуд-Ривер прошли как в тумане. Мы провели три дня в городе, беря интервью у сотрудников, прежде чем закончить работу там. Мы честно сказали Бруно, что в его деле есть пробелы, из-за которых все будет непросто.

Мы вернулись в офис и решили, что оставшиеся интервью будем проводить удаленно. Среди опрошенных были люди, которые не звучали как по написанному сценарию — они выглядели вполне убедительно. Но было и немало таких, кто повторял абсолютно те же фразы, что мы уже слышали от других. А это вызывало серьезные опасения.

Покрывают ли они Бруно и компанию, на которую работают?

Или просто боятся самой идеи судебного процесса?

— Хенли. Ко мне в кабинет. Сейчас же, — рявкнул Истон из дверей, пока я сидела за рабочим столом в своем кубике.

Мы держались нашего соглашения: в то утро, после секса, договорились, что, как только выйдем из гостиничного номера, все будет забыто. Этого больше не повторится, и разговоров об этом не будет. Один раз и все. С тех пор мы сохраняли профессионализм, поболтали немного в машине по дороге домой и вели себя абсолютно обычно.

Но если быть откровенной, мне далось это куда тяжелее, чем я ожидала. Лулу потом сказала, что устраивать первую интрижку с мужчиной, которого видишь каждый день, — не самая блестящая идея.

Задним умом, как говорится, все умны.

Я скучала по нашему флирту, по его взглядам до того, как мы перешли ту черту.

По его поцелуям. По тому, как он прикасался ко мне.

По тому, как он заставлял меня чувствовать себя.

Вот в чем проблема с интрижками — у них есть срок годности, и его надо уважать.

Я не жалела, что все случилось.

Я жалела, что не могу перестать о нем думать.

Я жалела, что каждый день, видя его в офисе, мне приходится делать вид, будто он мне безразличен.

— Иду, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Осторожней. У него сегодня поганое настроение, — пробормотал Джои, и я кивнула.

Последние дни Истон и правда был мрачнее обычного. Сегодня пятница, а меня так и не позвали снова поиграть в пиклбол. Возможно, Арчер вернулся. А может, Истон больше не хочет, чтобы я подменяла кого-то в его команде.

Я зашла в его кабинет и села напротив него.

— Привет, — сказала я, сложив руки на коленях.

Он поднял на меня глаза и пристально посмотрел.

— Что ты такая серьезная стала? Где та острословка, которая постоянно язвила?

— О чем ты говоришь? Ты со мной почти не разговаривал последние две недели, разве что отдавал приказы. Я решила, что ты больше не хочешь никаких словесных перепалок. — Я пожала плечами и постучала ручкой по блокноту, давая понять, что пора переходить к делу.

— Мы же вроде договорились, что не будем делать из этого трагедию, — приподнял он бровь.

— Для меня это не проблема. Мне комфортно рядом с тобой. А вот ты держишься отстраненно и не стремишься к общению. Ты три раза вызывал меня на этой неделе, выдал распоряжения и тут же отправлял обратно работать.

Он внимательно смотрел на меня несколько секунд.

— Ты уже прогулялась по центру города?

Откуда вдруг этот вопрос? Этот человек — самая противоречивая личность из всех, кого я встречала.

— Прогулялась по центру?

— Повторить вопрос, Хенли?

Я закатила глаза.

— Нет, не надо. И да, я была в Green Basket, купила продукты.

— Ты заметила, что в магазине ни одной зеленой корзины? Все — красные. Так какого черта он называется Green Basket?

Я рассмеялась. Хоть как бы я ни пыталась злиться на него, он меня притягивал.

— Не заметила. Думаю, это просто милое название.

— Ты познакомилась с владельцем?

— Да. Познакомилась с Джошем. Очень приятный парень.

Он скривился, будто я сказала что-то ужасное.

— Он приятный только потому, что ты — это ты. Обычно он редкостный козел. Магазин принадлежит его родителям, а он управляет им последние пару лет. И он не сказал тебе свою фамилию?

— Нет. Мы не дошли до этого момента, пока я спрашивала, где у них дыни. — Я покачала головой, смеясь.

— У него фамилия Блэк. Джош Блэк. То есть, у них красные корзины. Фамилия — Блэк. Они могли бы назвать магазин Black Basket. Или хотя бы Red Basket. Но нет. Они выбирают Green Basket. Это же абсурд.

— Может, ты им об этом напишешь?

— Ты снова сплавлялась?

— После возвращения из города? Эммм, я по уши в интервью с сотрудниками King Hotels. Так что нет, я была занята, Истон.

— Может, выберешься на выходных.

Что с ним вообще?

— Ну... может быть.

— Просто говорю, это круто. Но нужно быть осторожной с тем, какие тропы выбираешь.

— Ага. Спасибо, — ответила я, приподняв бровь, потому что понятия не имела, с чего вдруг речь о рафтинге. С Истоном никогда не угадаешь.

Он постукивал пальцами по краю стола.

— Сегодня вечером у нас турнир по пиклболу.

— Да, я так и подумала. Все-таки пятница.

— Верно. Я сказал Арчеру, что если он снова не появится, его выгонят из команды.

— Уверена, он придет тогда.

Он прищурился.

— Ладно. Возвращайся к работе.

— Есть, сэр.

— Это еще что за тон? — спросил он, когда я поднялась на ноги.

— Ты же говорил, что скучаешь по моему нахальству. Вот, пожалуйста. Решила быть милой. Так сказать, кость тебе подкинула.

Он усмехнулся, пока я шла к двери.

— Эй, Хенли.

Я обернулась.

— Да?

— Джеймисон Уотерман все еще в реабилитационном центре. Он там на программе на шестьдесят дней. Я не знал, говорил ли тебе отец. Просто не хотел, чтобы ты переживала.

— Да, папа сказал. И я не переживаю. Но не советую затаивать дыхание — Джеймисон, скорее всего, сбежит раньше. Шестьдесят дней — это долго.

— Поэтому я звоню туда каждое утро. — Он прочистил горло. — Просто чтобы убедиться, что он все еще там. Если уйдет раньше, я сообщу тебе. Чтобы ты знала.

У меня отвисла челюсть. Я уставилась на него.

— Ты звонишь в реабилитационный центр каждый день?

— Да. Он напал на тебя. Мы должны знать, когда он выйдет.

Я тяжело вздохнула. Он не нападал на меня. Да, он вел себя агрессивно, и его поведение было пугающим, но Истон явно преувеличивал. Хотя, может, именно это делало его таким непостижимым.

— Спасибо, — кивнула я.

И быстро вышла из кабинета.

Потому что мне до безумия захотелось обойти его стол, броситься к нему и поблагодарить за то, что он заботится.

А я уже наделала достаточно глупостей за последние недели.

Еще одну допускать не собиралась.