Укради мое сердце

25

Истон

Я не был экспертом в отношениях. Прошло уже много лет с тех пор, как у меня были собственные. Но у меня были родители — отличная пара, с которых стоило брать пример.

У меня была тетя с дядей — тоже прекрасный союз.

У меня была сестра-близнец, которая по уши влюблена в своего жениха и чертовски счастлива.

И были долгие, стабильные отношения, которые я когда-то считал серьезными.

Так что я вполне мог с уверенностью сказать: меня только что обвинили в неподобающем поведении с Катриной Ларсон, женщиной, которую я едва знал, и мне полагались извинения. Большие и с жирной точкой.

— Катрина собирается пожаловаться в отдел кадров, будто ты сделал что-то неподобающее? — Джои уставился на меня в ужасе. — Да это же все с ее стороны! Я прикрою тебя, Истон, честно. Ты едва обратил на нее внимание. Надеюсь, она теперь не переключится на меня и не заявит, что это я к ней приставал. Я ведь сказал, что потанцую с ней на вечеринке, просто потому что мне стало неловко — ну, ты ее, как бы, отшил. Без обид. — Он пожал плечами.

Этот парень всегда извинялся.

— Без обид. А знаешь, почему я ее отшил? — спросил я.

— Потому что не хотел, чтобы на тебя накатал отдел кадров? — Он с шумом откинулся в кресле. — О, черт. Я здесь потому, что меня собираются отчитывать?

Хенли метнула в мою сторону убийственный взгляд, мол, все только усугубляю. Но по правде говоря — это был ее косяк. Вся эта возня из-за того, что мы скрывались. И я с этим покончил.

— Джои, расслабься. Ты не в беде. Я позвал тебя, потому что моя девушка подумала, будто я вел себя неподобающе. Из-за того, что Катрина переврала ситуацию. И ничего бы этого не было, если бы мы не хранили секреты.

Джои уставился на меня, не понимая, о чем я говорю. Я дал ему пару секунд. Его взгляд метнулся к Хенли, потом снова ко мне.

— А. Ооооо. Ладно. Вы двое вместе. Понял. — Он усмехнулся. — Значит, мне ничего не грозит?

— Все в порядке. Спасибо, что сказал правду.

Хенли вздохнула:

— Спасибо, Джои. Думаю, Катрина просто дала волю воображению. Я ценю, что ты прояснил недоразумение.

— Ну, теперь, когда я знаю, что к чему, думаю, Катрина вовсе не запуталась. — Он усмехнулся. — Мне кажется, это тебя она немного обвела вокруг пальца, Хен.

Хен? У него для нее есть прозвище?

— В смысле? — спросила она.

— Да все в офисе думают, что вы вместе. Эти слухи уже давно ходят. И когда Истон вышел из переговорной сегодня утром, Катрина была вне себя, что он ее проигнорировал. Она спросила меня, слышал ли я что-нибудь об этом и думаю ли, что это правда.

— И что ты ей ответил? — Хенли покачала головой, не веря своим ушам.

— Сказал, что, скорее всего, правда. Но добавил, что буду рад потанцевать с ней на вечеринке, ну, чтобы ей не было так обидно, что ее отвергли. — Он пожал плечами.

— Не могу поверить, что она так со мной поступила в туалете — просто чтобы выбить из колеи.

— Думаю, она пыталась заставить тебя признаться. Или хотела немного пошатнуть ваш союз. Не знаю точно, — сказал Джои.

— Похоже, тебя обвели вокруг пальца, принцесса. Но это был не я. — Я откинулся в кресле и повернулся к Джои. — Спасибо, что сказал правду. Можешь идти.

— Спасибо. — Он пошел к двери, но обернулся. — И поздравляю вас. Я рад за вас. Может, пора уже всем сказать, чтобы слухи не разрослись?

— Полностью согласен, — сказал я, когда Джои вышел из офиса. Я скрестил руки на груди и встретился взглядом с Хенли.

— Я… э… ну, я… — Она замялась. — Прости. Я сделала выводы слишком рано. Дала ей запудрить мне мозги. Прости.

Я кивнул:

— Она смогла запудрить тебе мозги, потому что ты это допустила.

— Это еще что значит?

— А то и значит, что пора уже доверять мне, принцесса. Мы скрываемся, потому что ты боишься, что я тебя предам. Но я никуда не уйду. Мне не нужна другая. Я хочу тебя. Всю тебя. И я не хочу это прятать. Когда все станет явным, люди привыкнут. Такие, как Катрина, больше не смогут тебя трогать — потому что будут знать, что к чему. Так что давай без игр. Просто будем честными.

Ее глаза расширились:

— Дело не в том, что я тебе не доверяю, Истон.

— Именно в этом. И ты это знаешь.

Ее глаза наполнились слезами:

— Я женщина. И новичок в этой фирме.

— Хенли, мы оба тут юристы. Да, технически я сейчас твой наставник. Но ты — дочь моего босса. Твое имя, можно сказать, на этом здании. Если эти отношения вспыхнут и все разрушат — мне будет больно не меньше, чем тебе, а может, и больше. Здесь нет перекоса во власти. У нас обоих она есть. И я готов рискнуть. А ты?

Слеза скатилась по ее щеке, и я едва сдержался, чтобы не подойти и не обнять ее. Я уважал ее границы. Мои пальцы сжали края кресла. Я ждал.

— Я тебе доверяю. Просто… — Она покачала головой, и слезы потекли по лицу. Я никогда не видел, чтобы она плакала. Даже когда тот ублюдок Джеймисон ударил ее локтем в лицо и пытался ворваться в ее комнату. Даже тогда. И теперь, видя ее такой, я почувствовал, как боль полоснула грудь.

— Я всю жизнь стараюсь заслужить любовь отца. Мама уехала жить в другую страну с новым мужем. У меня нет такой семьи, как у тебя. И я до смерти боюсь отдаться чувствам, а потом остаться одной. Совсем одной. — Она пожала плечами.

— Родная. Я никуда не уйду. Я здесь. Я этого хочу. Хочу тебя. Я просто жду, когда ты дашь знак, что хочешь этого тоже, — сказал я.

Она смахнула слезы, оглянулась на стеклянные стены, потом снова посмотрела на меня. Я думал, она скажет, что обсудим это позже, но вместо этого она встала, обошла стол, села ко мне на колени и обхватила моё лицо ладонями.

— Я тоже этого хочу.

Я потянул ее за затылок и поцеловал, и снаружи тут же раздались свист и аплодисменты, но нам было плевать. Она отстранилась, посмотрела на меня и улыбнулась, а я подушечками больших пальцев стер с ее щек слезы.

— Мне не нравится, когда ты плачешь, принцесса. Так что давай без этого.

— Всегда такой командир, — хмыкнула она. — Значит, все по-настоящему. Мы правда теперь вместе.

— Да. Пора уже было тебе присоединиться. Мы пойдем вместе на осеннюю вечеринку завтра вечером, и я рад, что мне больше не придется держаться от тебя на расстоянии. Я позвоню твоему отцу, скажу ему все, пока он не узнал от кого-то в офисе. Так будет правильно.

Она вздохнула, потянулась к моему телефону и передала его мне:

— Я, знаешь ли, не обязана согласовывать личную жизнь с отцом. Это между вами. Я просто посижу тихо.

Я кивнул, набрал номер Чарльза и включил громкую связь.

— Истон, я получил твои заметки по последнему повороту с Бруно. Полная катастрофа, да? Как будем действовать?

— У меня есть план, обсудим позже. Сейчас звоню по другому поводу.

— Хорошо. Что случилось?

— Я здесь с Хенли, и мы хотели сообщить тебе, что какое-то время уже встречаемся и решили больше это не скрывать.

— Ты встречаешься с моей дочерью?

— Да. Я без ума от нее. И уже давно.

— Я думал, ты вообще не встречаешься, — голос у него стал жестким.

— Я тоже так думал. Но потом появилась она, и все изменилось. Я не принял это решение с бухты-барахты, Чарльз. Мы оба сомневались по множеству причин. Но я этого хочу. Мы этого хотим.

Он замолчал. Хенли тихонько провела пальцами по моей щетине, нахмурившись.

— Если все пойдет наперекосяк, я встану на ее сторону. Если ты ее обидишь, а она скажет, что не хочет тебя здесь видеть — ты уйдешь. Ты многое ставишь на кон, Истон. Я знаю, как много для тебя значит партнерство. И, возможно, именно отношения с моей дочерью станут причиной, по которой твое имя так и не окажется на фасаде здания.

— Я понимаю. И я готов рискнуть, — сказал я, потому что так и было.

Я влюбился в нее за последние месяцы. Просто не знал, как сказать об этом. Не знал, чувствует ли она то же самое.

Но я всегда полагался на интуицию. И она подсказывала мне, что Хенли Холлоуэй — моя финальная остановка.

— Ты действительно уверен? — спросил он, кашлянув. — Раз уж ты решил мне об этом сказать — все серьезно.

Я посмотрел прямо на нее. Ее глаза были темно-синими, словно сапфиры, сквозь которые пробивался солнечный свет из окна.

— Я не думал, что когда-либо позволю кому-то завладеть моим сердцем, потому что, честно говоря, не знал, что оно у меня еще есть. Но вот мы здесь. Теперь оно у нее. И если кто-то и может его разбить — то только она. И если я потеряю работу из-за этого — мне все равно. Потому что пережить потерю ее я не смогу. Работу я найду где угодно, мы оба это знаем. Но Хенли — одна. И ради нее я готов на все, Чарльз.

— Ладно. Спасибо, что сказал. Надеюсь, ты все не испортишь — ради себя и ради меня. Потому что мне придется тебя возненавидеть. А мне этого совсем не хочется.

Я усмехнулся:

— Я ничего не испорчу. Я знаю, когда передо мной настоящее.

— Надеюсь. Нет ничего лучше, чем видеть, как она рядом с тем, кто ее достоин, — сказал он, и Хенли нахмурилась от его слов, прежде чем он завершил звонок.

— Вау. Ты, похоже, действительно по уши в меня влюблен, да? — спросила она.

Я приложил палец к ее губам. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз говорил женщине, что люблю ее и уж точно я не собирался делать это в офисе посреди рабочего дня.

— Не говори ни слова. Мне нужно кое-куда тебя отвезти. Пошли.

— Мы уйдем пораньше? У нас еще куча дел.

Она выглядела озадаченной, но я уже подхватил ее с колен.

— Уйдем. Все подождет.

Я взял ее за руку и вывел из кабинета. Роузи сияла на своем месте, и я подмигнул ей. Хенли захватила сумочку, и пока мы шли к выходу, мимо раздавались поздравления. Я настоял, чтобы она села в мою машину — своя ей сегодня не пригодится.

— Куда мы едем? — спросила она, когда я свернул к ее дому.

— Это сюрприз. Переоденься во что-нибудь удобное и захвати теплую кофту. Мы поедем на реку. Я покажу тебе одно особенное место.

— Разве мы не собирались завтра утром на сплав перед вечеринкой?

— Да. Но это другое.

Я проводил ее в дом, подождал, пока она переоделась — надела джинсы, кроссовки и толстовку. Октябрь в Роузвуд-Ривер уже начинал охлаждаться. Мы поехали ко мне, и я быстро переоделся — в серые джоггеры и такую же толстовку.

На кухне я закинул пару вещей в сумку, а она наблюдала с любопытством. Потом я взял ее за руку и вывел на задний двор. Помог ей забраться в лодку и сам залез следом. Там спокойно помещались человек шесть, но я тут же усадил ее себе на колени, чтобы ее спина упиралась в мою грудь, и повел нас по реке к месту, которое открыл много лет назад.

Я пришвартовался в небольшой бухте с видом на водопад. Солнце как раз садилось, а деревья вокруг образовали над нами зеленый купол.

— Боже мой… Что это за место?

— Я нашел это место, когда был в довольно мрачном состоянии, — тихо произнес я. — Я приходил сюда, чтобы скрыться от всех. От всего. Просто очистить голову и побыть один.

Она немного повернулась в моих объятиях.

— Это здесь ты горевал?

— Наверное. Когда мне нужно было побыть наедине с собой. Я все время сплавлялся по реке, вел себя безрассудно. Семья, конечно, волновалась. Эмерсон умоляла меня хотя бы на время прекратить. Я пообещал, что не буду выходить на воду… на плоте. Так что просто брал лодку. Вода — это то место, где мне лучше всего думалось. И вот я нашел эту бухту. Прятался здесь часами. Злился. Грустил. Переживал. Ну, сам понимаешь.

Она положила ладони мне на лицо и улыбнулась.

— Истон, я рада, что ты послушал Эмерсон и не стал вымещать злость на плоте. Потому что мне нравится, что ты здесь, Чедвик.

— Я и представить не мог, что когда-нибудь получу второй шанс, Хенли. Правда. Так что извини, что мне потребовалось время, чтобы всё понять… Но я не врал твоему отцу. Мое сердце принадлежит тебе. Я не встречался с другими потому, что никто не заставлял меня чувствовать то, что чувствую с тобой.

— А что ты чувствуешь? — спросила она, не отрывая от меня взгляда.

— Что я жив. Что жизнь — это не только работа. Что где-то там есть будущее, которого я раньше не замечал.

— Я тоже его вижу, — прошептала она. — Мое сердце тоже твое. Это случилось еще до того, как я сама захотела в этом признаться.

— Я люблю тебя, принцесса. Никогда не думал, что снова скажу эти слова. Но больше не могу их сдерживать. Я. Люблю. Тебя.

Она кивнула, по щекам текли слезы:

— И я тебя люблю.

Она наклонилась и поцеловала меня. Поцелуй был не страстным, не отчаянным. Он был другим.

Как будто мы оба понимали: спешить некуда.

Мы были в этом вместе.

— Пойдем. Посмотрим, как садится солнце, — сказал я, поднимая ее на ноги. Мы устроились на белых кожаных сиденьях в кормовой части лодки. Я открыл бутылку вина, налил нам по бокалу и поставил их на небольшой столик. Хенли достала сыр и крекеры, разложила их на бумажные тарелки, которые я заранее положил в сумку.

Мы сидели, ели, потягивали вино и смотрели на небо. Ее голова покоилась у меня на груди, и я просто вдыхал ее запах.

— Здесь так спокойно. Теперь я понимаю, почему тебе нравится это место, — сказала она, поднося бокал к губам и делая глоток. — Тебе не тяжело здесь быть? Ну, раз уж это место, где ты горевал?

— Я никогда не думал, что приведу сюда кого-то. Никогда не думал, что скажу другой женщине, что люблю ее. Но когда на этой неделе я встретился с доктором Лэнгфорд, я сказал ей, что больше не хочу ничего скрывать.

— Что ты имеешь в виду? — Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Я не хочу держать от тебя в тайне ни одной части своей жизни. Хочу делиться всем — и хорошим, и плохим. Да, я приходил сюда, чтобы пережить боль… но это не значит, что это место должно навсегда остаться местом печали. Теперь это место, где я сказал, что люблю тебя. Где ты сказала, что любишь меня. Где мы оставили свои страхи в прошлом и решили двигаться вперед. Так что теперь это наше место.

— Мне нравится эта мысль. И прости, что боялась рассказать всем, что мы вместе. Прости, что поддалась неуверенности и подумала, что ты флиртуешь с Катриной. Это мои проблемы, не твои, Истон.

Я убрал прядь волос с ее лица:

— У тебя были причины держаться настороже. Я сам вел себя странно несколько недель — потому что боялся. И я понимаю твою осторожность. Но я знал, что ты справишься, моя отважная принцесса-воительница.

Она прижалась ко мне и усмехнулась:

— Мы оба смелые. Доверить кому-то свое сердце — это риск. Полюбить — тоже. Но, думаю, мы того стоим.

— Без сомнений. Мы того стоим. И я никуда не денусь.

И это была правда. Мне понадобилось много времени, чтобы найти кого-то, ради кого стоило рискнуть.

И я не собирался отпускать.