В огне лета

Введение

Лето в Петербурге не баловало жарой, но в тот день казалось щедрым. Сад усадьбы Вересовых дышал влагой после дождя: мокрая брусчатка блестела, будто зеркало, по клумбам скатывались прозрачные капли. Воздух пах пионами, скошенной травой и свежестью, а лёгкий ветер играл со скатертями и фатой невесты.

Белые шатры сияли на фоне густой зелени, внутри переливались хрустальные люстры. На столах — высокий хрусталь, фарфор с золотым кантом, блюда от лучших шефов города. Живой квартет выводил тихую мелодию, которая растворялась в гуле голосов.

Алекс шла к Никите медленно, и весь сад будто замер. Её платье из тончайшего шёлка рассыпалось по дорожке, лёгкая фата колыхалась от ветра, а в руках она держала букет белых пионов и бледно-розовых роз. Улыбка на её лице сияла ярче, чем редкое питерское солнце.

Никита стоял прямо, в идеально сидящем костюме, и, когда она приблизилась, протянул руку так уверенно, что даже самые скептичные гости невольно улыбнулись. Он держал её пальцы крепко, как будто оберегая — и это движение было красноречивее любых слов.

Родители сияли по-своему:

Мария Вересова украдкой вытирала уголки глаз, не заботясь о том, что макияж может потечь.

Матвей Вересов держался твёрдо, сдержанно, но в его взгляде было столько гордости, что слова стали лишними.

Анастасия Волгина сидела прямо, с безупречной осанкой, и только уголки губ выдавали волнение.

Николай Волгин то и дело поправлял запонки, хотя они сидели идеально.

Гости оживлённо переглядывались: одни шептались о платье, другие — о бизнесе, третьи просто любовались.

Лена стояла чуть позади, в нежном платье пастельного оттенка, и сердце её билось учащённо. Алекс была её подругой, почти сестрой, и она искренне радовалась её счастью. Но в самой глубине души зрела тревога — неясная, как тень в солнечный день.

Рядом оказался Егор. Его взгляд был прямым, слишком глубоким, слишком обжигающим. Он не сказал ни слова, но одно лишь присутствие давало ей чувство защищённости и… беспокойства.

Артём стоял чуть поодаль с бокалом вина, ироничный, словно всегда наблюдал спектакль. Но глаза его скользили по толпе внимательно, будто он подмечал всё: напряжённый жест, мимолётный взгляд, тонкую трещинку в идеальной картине праздника.

Когда Алекс и Никита обменялись клятвами, сад наполнился аплодисментами. Но Лена в этот момент вдруг почувствовала что-то странное: холодок по спине, словно чей-то взгляд прожёг её затылок. Она резко обернулась — и никого. Только мокрые деревья и дальние силуэты охраны.

Ветер с Невы поднял фату Алекс, звон бокалов слился с музыкой, и праздник пошёл своим чередом. Всё выглядело идеальным. Но где-то глубоко внутри уже вспыхивало другое пламя — то, что не имело отношения ни к солнцу, ни к шампанскому. Пламя этого лета.