Вечные Пески. Том 3

Глава 64

Мы заняли северо-восточную часть дворца. Часан решил, что наша сотня вполне удержит несколько залов. Боковые проходы из этих помещений были уже давно перекрыты. Их завалили камнем и мешками с песком. Оставался один путь: через анфиладу из трёх залов, один внутренний дворик и последний зал, из которого два прохода вели во внутренние помещения дворца.

Место для обороны было удобное. Вход в первый зал — массивные двери из дерева, обитые железом. Дерево, к сожалению, давно высохло и стало хрупким. А вот металл оставался крепким и должен был держать удары демонов.

Перед входом дежурили бойцы ближнего боя и копейщики. Их задачей было подольше удержать врага за дверями, даже если тот сумеет пробить бреши. А демоны это обязательно сумеют, упорства им не занимать.

Лучники заняли позиции у окон на втором этаже. Лучников у нас, правда, не больше десятка набиралось. Лук — не самое распространённое оружие в Вечных Песках. Найти хорошее дерево под него — задача сложная. И стоит такое дерево очень дорого.

Чего уж там, лучшим лучником сотни была Элия. Мало того, что девушка, так ещё и самая молодая среди нас. И дело не в каком-то особом таланте, а в том, что она тренировалась, можно сказать, с детства. Поэтому по меткости превосходила даже пару местных охотников.

Да, можно было использовать пращи. Пращёй худо-бедно любой мог камни метать. Но, во-первых, из пращи демона убить не получится. А, во-вторых, попробуй метнуть из неё камень так, чтобы проскочил в узкое окошко-бойницу на стене.

Когда начало темнеть, зажгли жаровни. Угли тлели давно, их только раздуть оставалось. Мы не экономили топливо и в предыдущие дни. А сегодня, тем более. Запасов во дворце хватало, а люди всё-таки любят, когда тепло.

Солнце село быстро. В пустыне всегда так: мгновение назад палило, и вот уже темнота накрывает небо, а песок под ногами стремительно остывает. Ветер загонял ночной холод через узкие окна, через щели дверей и заставлял зябко кутаться. Хорошо ещё, внутри дворца разгуляться ему не удавалось.

— Идут, — тихо сказал Ашкур с закрытыми глазами.

Шептун, замерев, как столб, стоял рядом со мной. У одного из окон-бойниц второго этажа, не занятых стрелками.

Я прислушался. Сначала ничего не услышал. И понятное дело: Ашкур ощущает приближение демонов не как обычные люди. А потом и я различил шум. Шорох шагов по песку, стук когтей по камню и шелест крыльев. Ахалги… Честно говоря, ненавижу этих тварей. Может, сами по себе они не опасны, но лезут в глаза, вцепляются в шею, отвлекают. А если удачно вцепятся, то и убить вполне в состоянии.

И чаще всего под их прикрытием лезут более опасные демоны.

— Слышу, — кивнул я.

— Ашкур, дай свет! — скомандовал с первого этажа Ихон.

В руках у молодого шептуна был мешок, полный глиняных шариков. Небольших, размером всего-то с детский кулак. Развязав горловину, Ашкур забормотал себе под нос. А шарики под его лёгкой рукой один за другим полетели во внешнюю тьму.

Зелёное свечение разгоралось прямо в воздухе. И вспыхивало ярче, когда шарики падали на землю снаружи. Освещение не идеальное, но в ночной темноте — уже царский подарок.

Пространство на сотню скачков впереди засияло зелёным. И этого было достаточно, чтобы, вовремя разглядев врага, оценить наши риски.

Впрочем, первую волну мы всё равно пропустили.

Ахалги налетели из темноты ночного неба. Они бились в стены, силясь протиснуться в щели бойниц, но дворец был выстроен на совесть. Узкие окна, рассчитанные на стрельбу из лука, не пропускали даже этих мелких тварей. Ахалги кружили снаружи, издавая противный визг, которого мы не слышали раньше. Уши от него буквально закладывало. Очень хотелось их заткнуть. И уши, и визжащих летучих тварей.

Больше всего страдал тонкий слух шептуна. У Ашкура на лице отразилась боль, из носа закапало красным. Вытерев кровь, он снова закрыл глаза и быстро-быстро зашептал.

На его последних словах в воздухе снаружи возник вихрь. Он поднимал тучи песка, стачивавшего ахалгов десятками и сотнями. Но и сам Ашкур, видимо, перенапрягся. А может, это были последствия звуковой атаки. Пришлось подхватить его под локоть, чтобы не упал. Шептуна мелко трясло, на бледной коже выступила испарина. Я отдал приказ увести его на первый этаж, где окна были под потолком и шум ахалгов доносился слабее.

— Силы побереги! — дал совет напоследок. — Ахалги не стоят того, чтобы много тратить. Скоро придут твари посерьёзнее.

Орда не заставила себя ждать.

Сначала из темноты выступили качурги. Три огромные туши, похожие на скорпионов, с мощными клешнями и хитиновым панцирем. Они двигались медленно, переваливаясь с боку на бок, и каждый шаг отдавался глухим стуком в каменных плитах. Свет зелёных шариков плясал на их броне, выхватывая из мрака чудовищные очертания.

За качургами шли песчаные люди. Безликие фигуры из утрамбованного песка, с двумя парами рук, увенчанных чёрными когтями. Их жёлтые глаза горели ровным немигающим светом. Между песчаниками маячили фигуры кровавых перстов: может, и не слишком быстрые, зато жутко живучие, в полтора человеческих роста.

А за ними строились дуары.

Вот это была настоящая пехота. Чёрные доспехи из псевдоплоти, щиты на левой руке, мечи или короткие копья в правой. Глаза горели алым. Они шли строем, не ломая порядка, как будто злая воля муштровала их каждый день.

Между рядами сновали тёмные пауки с раздутыми брюшками. А вместе с ними я увидел новых тварей. Очень знакомых. И очень здесь неожиданных.

Для остальных бойцов неожиданных. Лично я что-то такое подозревал.

Неприятные враги. Четыре лапы с загнутыми, как крюки, когтями. Хвост, увенчанный ядовитым жалом. Вытянутые морды, мелкие острые зубы. Они двигались рвано, рывками. Припадали к земле и тут же взлетали в прыжке. Охотники. Загонщики.

Их яд вызывает слабость, от которой руки и ноги становятся ватными, а затем и вовсе отказывают. Пустынные варасы. Скольких их пришлось убить под Кечуном… И вот орда на другом конце Края Людей снова выставила этих тварей.

В зелёном свете шариков качурги достигли дверей первыми. Недолго думая, они тут же с размаху врезали мощными клешнями по створкам. Те прогнулись, заскрипели. Жалобно затрещали засовы на нашей стороне. Так громко, что услышал даже я на втором этаже.

Один из качургов был особенно упорным. Долбил по дверям, не переставая. Его собратья хотя бы иногда делали паузы. Этот-то, упорный, первым и пробил брешь. Проломил железо снаружи, да и дерево расщепил без проблем.

— Бей! — в образовавшуюся щель, словно жало, сверкнуло остриё копья.

Наконечник пробил хитин псевдоплоти. Брызнула чёрная жижа. Тварь взревела и дёрнулась, но мстительно ударила в обратку. И снова сверкнуло в дыре копьё, пробивая хитин. Одори не зря гонял копейщиков каждый день. Сейчас парни били так, что демонам приходилось несладко.

Я посмотрел, как качурги крушат двери, как острия копий вонзаются уже в три бреши… И, кинув приказ своим стоять здесь, поспешил на первый этаж. Моя помощь могла очень пригодиться внизу.

Ихон стоял в десятке шагов позади строя, державшего двери. Лицо спокойное, только желваки туда-сюда ходят. Я вытащил топор и провёл по лезвию пальцами.

— Долго не продержимся, — сказал негромко. — Двери скоро выбьют.

Ихон покосился на меня, но промолчал. Какое-то время мы оба смотрели, как в пробитых брешах мелькают тени, как взлетают и опускаются копья, как стрелы лучников осыпают задние ряды демонов.

Помолчав ещё немного, сотник кивнул:

— Знаю. Они и в прошлую ночь их чуть не выбили. Те, кто здесь стоял, рассказывали, что если бы был демон посильнее, с гарантией бы вынес.

— Ну вот и пришли демоны посильнее, — заметил я. — Как думаешь, сколько продержимся?

— Гонга два. Может, три, если повезёт, — Ихон скривился. — Однако нам и не надо вечность. Надо до рассвета. Есть вторые двери, из внутреннего двора в последний зал. В крайнем случае, встанем там. Они тоже хорошо укреплены. Да и дерево там получше.

Снаружи опять раздался тяжёлый удар. Ещё один, ещё. Качурги методично долбили в двери клешнями. Металл гудел, вибрация передавалась камню, и я чувствовал её даже через подошвы сапог.

Сверху свистели стрелы. Я видел сквозь бреши в створках, как одна из них вонзилась в щель между хитиновыми пластинами качурга. Тварь дёрнулась, но даже не остановилась. Удар, ещё удар.

Песчаные люди тоже пытались долбиться. Как тупые болванчики, накатывали и умирали под стрелами, рассыпаясь чёрным песком. А на их место без промедления приходили новые.

Я заметил что-то странное. Отошёл чуть в сторону. Прищурился, наблюдая в одну из пробоин за происходящим.

— Смотри, — кивнул я Ихону в нужную сторону.

В зелёном свете было видно, как из чёрного песка, оставшегося от убитых, прямо на глазах формируются новые фигуры. Сначала бесформенный холмик, затем — очертания рук, головы… И вот уже очередной безликий воин встаёт в строй.

— Бесполезно, — констатировал Ихон. — Их что убивай, что не убивай… Есть от этого хоть какая-то польза?

— Создание демона вот так — это затраты энергии, — ответил я. — Большие затраты. Впрочем… Мне кажется, к нам пригнали новый тотем. Вот орда и напирает.

Новый удар сотряс двери. В правой створке появилась очередная трещина, тонкая, как волос, зато длинная. И с каждым последующим ударом она всё больше росла.

Бой продолжался. Люди сменяли друг друга, били копьями, рубили мечами и топорами. Лучники пускали стрелу за стрелой, рвали тетивы, меняли — снова стреляли.

Двери во дворец медленно превращались в решето. Через пару гонгов дыр было уже столько, что строй попятился назад, чтобы конечности демонов, лезущие внутрь, не цепляли когтями.

Створки начали прогибаться внутрь. Засовы трещали, намекая на свой скорый конец. Я уже хотел предложить сотнику отходить. Опытный Ихон опередил меня буквально на удар сердца.

— Готовимся к отходу! — рявкнул он. — Все к дверям из внутреннего дворика! Кроме осмий, что прямо сейчас на острие! Живо! Живо! Пока двери ещё держатся!

Моя триосмия пока отдыхала. Я махнул рукой бойцам, чтобы поспешили на позиции. Со второго этажа скатились по лестнице лучники и тут же отошли в глубину здания. Следом затопотали ногами другие бойцы.

Трещина в дверях расширялась. Сквозь неё пробивался тусклый свет шариков. В нём мелькали уродливые тени, бесновавшиеся снаружи. Единственный оставшийся в живых качург бил в одно место. В ту самую трещину. Упорно, целенаправленно, как кузнецы по наковальне.

Мы успели пройти половину следующего зала в анфиладе, когда одна из створок с оглушительным скрежетом прогнулась внутрь. Петли, державшиеся на честном слове ещё с прошлой ночи, не выстояли. Тяжёлые двери рухнули, подняв на прощание с каменного пола тучу пыли.

Грохнуло так, что уши заложило. Звук был, будто рухнула стена. Гул прокатился по каменным коридорам. Следом за ним раздался дикий, нечеловеческий вой. Торжествующий, голодный.

А потом — крики. Много криков. Наши.

— Твою ж… — выдохнул я, обернувшись.

— Что там происходит? — Аримир побледнел.

— За мной! Все за мной! Триосмия, ко мне! — прокричал я, бросаясь обратно в зал с выбитыми дверями.

Сзади грохотали сапоги. Мои люди, не раздумывая, неслись следом. Я слышал тяжёлое дыхание бойцов за спиной, сдавленные ругательства осмов.

Второй зал. Первый. Я остановился, оценивая обстановку. На месте дверей зиял огромный пролом, в котором клубилась пыль. Из этой пыли уже выплёскивало новую волну демонов.

Дуары шли ровными рядами, как на параде. Чёрные доспехи из псевдоплоти, алые глаза, щиты и мечи. По флангам вдоль стен заходили исаи — премерзкие порождения Дикого Шёпота.

Я узнал их сразу. Человеческие скелеты, так плотно оплетённые жгутами псевдоплоти, что кости не просвечивали. Руки заканчивались не ладонями — двумя чёрными саблями каждая. Кривыми, как лунный серп, с зазубринами на острых лезвиях.

На локтях и коленях торчали костяные шипы, длиной в палец, и с них капала чёрная жижа. Из голов росли рога — не как у качургов, массивные, а тонкие, изогнутые, чёрные, похожие на корону какого-то безумного царя.

Они двигались резко, проворно, быстрыми наскоками. Сабли-руки мелькали в воздухе, разрезая его с погибельным свистом.

А за ними, возвышаясь над строем дуаров, надвигалось нечто такое, от чего кровь застыла в жилах даже у меня. Потому что это шла смерть.

В выбитые двери входил пустынный храй собственной ужасающей персоной.

Иногда эти существа появлялись в пустынях сами собой. Они выходили из тьмы между барханов по ночам, выныривали из глубоких теней рядом со скалами, торчащими из песка. Они несли верную смерть и тяжкие мучения всем, кто их случайно встретил.

А иногда их призывала орда.

Четыре человеческих роста, не меньше. Уродливая башка едва не доставала до потолка. Ноги были выгнуты назад, как задние лапы хищного зверя. Заканчивались они огромными когтями, скребущими по каменным плитам. Узкий живот и поясница, неимоверно широкие грудь и плечи. Такой перекос, будто монстра надували, не слишком заботясь о пропорциях тела. Руки мощные, длинные, с человеческими кистями и пальцами. Три из них — указательный, средний и безымянный — заканчивались когтями. Каждый из них был размером с приличный меч.

Голова — хищная морда, вытянутая, с рядами зубов. Однако если присмотреться, в ней угадывались человеческие черты. Исковерканные, сломанные, но похожие на наши. Из черепа росли четыре прямых мощных рога. Они были направлены вперёд, как выставленные копья. По всему хребту, от затылка до основания хвоста — шипы, блестевшие от яда.

И псевдоплоть. Очень толстый слой. Она покрывала пустынного храя с ног до головы, поблёскивая в свете умирающих жаровен.

У нас в Кечуне говорили, если орда выставила ядовитых бойцов, значит, оценила силу сопротивления. Не знаю, так ли это, но я ненавидел исаев, ненавидел пустынных варасов… Но больше всех я ненавидел пустынных храев.

Из-за одного такого я когда-то потерял топор и три десятка верных соратников. Они не дотянули до конца Долгой Осады всего лишь четыре десидоли.

Храй повернул голову. Его глаза — два жёлтых угля — встретились с моими.

Я сжал топор, на ходу шепча древние слова силы. Каждый шаг отдавался в висках гулким стуком. Впереди, в полутьме зала, уже кипело побоище. Ихон с горсткой бойцов — я насчитал не больше двух десятков — пятились от дверей, прикрываясь щитами и копьями.

Вокруг них крутились исаи, сверкая чёрными саблями вместо рук. Дуары напирали с флангов, чтобы отрезать отступление. А над всей этой мясорубкой возвышалась туша храя, методично пробивающая дорогу вперёд. К людям.

— Копья к бою! — заорал я, обернувшись к своим. — Прикрыть отступление! Копейщики! Одна осмия справа, другая слева! Вдоль стен! Бойцы ближнего боя, разделитесь поровну! Выровнять строй! Перекрыть зал!

— А туша эта?.. — крикнул Тавр, и в его голосе прозвучал неподдельный ужас. — Нас расплющит!..

— Ей конец! — проорал я, набирая скорость.

Надо было успеть. Очень надо было. Сотник уже выскочил вперёд, прихрамывая на деревянной ноге. Спешил он навстречу главному противнику, надвигающемуся на строй. А пустынный храй как раз занёс исполинскую лапу для мощного удара…

Ихон сумел уйти в сторону. Когти размером с меч врезались в каменный пол, выбивая фонтан крошки. Сотник ответил коротким росчерком меча по боку чудовища. И тут же отскочил, но деревянная нога слушалась плохо. Я видел это даже отсюда.

— Ихон, держись! — заорал я, но вряд ли он услышал.

В этот момент сзади, из третьего зала, высыпали ещё люди. Старый Тург со своей триосмией, с ним — осмия Деноса и осмия из триосмии Оти. Они тоже торопились на помощь, но были далеко.

А я бежал на помощь сотнику. Не успел.

Совсем чуть-чуть не успел.

Ихон снова добрался до храя, рубанув его мечом. На этот раз вышло очень удачно: из чудовищной ноги монстра хлынула чёрная кровь. Храй взревел — так, что у меня в очередной раз за ночь заложило уши.

И сразу, как по сигналу, трое исаев, круживших рядом, бросились на сотника.

Ихон встретил первого ударом меча в грудь. Остриё пробило псевдоплоть, входя в кость. Тварь дёрнулась, но не упала, и сотник, выдернув меч, сразу же рубанул по шее. Голова исая, увенчанная чёрными рогами, покатилась по полу.

Второй подскочил слева. Ихон развернулся, принимая удар когтей на щит. Дерево треснуло, но выдержало. Ответный выпад — и меч сотника вошёл твари под мышку, туда, где псевдоплоть тоньше. Исай захрипел, осел на пол, но напоследок успел полоснуть саблей по ноге Ихона.

Третий, мразь рогатая, ударил в спину.

Я видел, как чёрные сабли-руки пробили доспех. Хороший, гильдейский, с бронзовыми пластинами. Не выдержал он самую малость. Вот только Ихон от удара дёрнулся, сделал шаг вперёд, споткнулся об тело убитого исая…

И тут же громадная лапа храя, описав дугу, врезалась ему в живот.

Когти размером с меч проткнули броню, выбив плещущую дугу крови. Сотник даже не закричал. Только выдохнул. И начал опускаться на колени.

И именно в этот момент я, наконец, добежал… Топор взлетел и с хрустом обрушился на третьего исая, ещё висевшего на спине сотника. Голова мерзкой твари разлетелась на куски. А я, не останавливаясь, бросился на храя, которому доставал головой только до бедра.

Монстр и так уже разворачивался ко мне. Его жёлтые глаза горели ненавистью. Вонючая пасть оскалилась, обнажив ряды мелких зубов. Лапа с когтями, ещё мокрая от крови Ихона, взметнулась в поисках новой жертвы.

Я ушёл вниз, пропуская удар над головой, и рубанул топором по запястью. Лезвие вошло в псевдоплоть, но застряло — слишком толстая броня. Храй взревел и дёрнул раненой рукой. Мне едва удалось удержать топор при этом: с такой силищей я не сталкивался давно.

А храй, от которого вблизи буквально несло злобой и ненавистью, нанёс новый удар. В этот раз он орудовал левой лапой, где кисть была размером с половину моего роста, не меньше. Я откатился в сторону, вскочил на ноги и, пользуясь тем, что монстр ещё не восстановил равновесие после замаха, бросился ему под ноги.

Проехал на коленях, уходя от очередного удара. И, вложив всю силу и ярость, рубанул топором по правой лапе храя — по сухожилию рядом с суставом. Там, где псевдоплоть у монстра чуть тоньше, чтобы не стеснять движения. Топор вошёл в тугое переплетение. Чёрная жижа, пахнущая смертью и разложением, брызнула мне в лицо.

Храй взревел и покачнулся, чудовищно толстая лапа подогнулась. Откатившись, я вскочил и увидел, как монстр пытается развернуться на подбитой ноге. Медленно. Неуклюже.

Одно мгновение.

Я рванул вперёд, прыгнул, ухватился левой рукой за шип на его хребте. С него сочился яд. Но это не смертельный яд. У орды нет смертельных ядов — во всяком случае, в Кечуне такие демоны не встречались.

Я подтянулся, перехватился выше. Нащупал ногой выступ на бронированной спине.

Храй вздрогнул, чуть завалившись вперёд: подрубленная нога подвела. Но передние конечности удержали тело в почти вертикальном положении. Он только слегка наклонился. Однако я уже почти бежал к середине его спины.

Демон завершил разворот и понял, что я куда-то исчез. К сожалению, догадливая тварь быстро сообразила, куда именно. Монстр рявкнул и дёрнул мышцами спины, пытаясь сбросить меня. Но я уже добрался до её середины. Туда, где под псевдоплотью угадывалось биение мерзкой не-жизни.

Удар топором. Лезвие вошло глубоко. Сначала пробиваясь через плотные ткани. А потом едва ли не провалилось, добравшись до средоточия.

Храй закричал: дико, пронзительно, неожиданно визгливо. Так, что я в очередной раз рисковал оглохнуть. Тело демона выгнулось дугой, я едва не слетел со спины, но удержался за шип. И на обратном движении ударил снова.

Впрочем, возможно, этот удар был лишним. Топор ещё погружался в тело, а храй уже полностью обмяк, рухнул на колени… А потом и вовсе завалился на бок, придавив своей тушей пару зазевавшихся дуаров.

Я спрыгнул, с трудом удержавшись на ногах. В ушах звенело, перед глазами плыло. Но я нашёл в себе силы заорать:

— Забрать Ихона! Живо!

Двое ополченцев подхватили тело сотника и потащили прочь. Гибель Храя дала передышку, демоны отхлынули. Не любят они, когда высшие умирают. И это дарило нам шанс на удачное отступление.

— Уходим! — рявкнул я, оглядывая зал. — Все к дверям! Плотнее строй!

Люди, тоже растерянные после гибели командира, услышали знакомый голос. Послушались они мгновенно. Копейщики прикрывали отход, выставив оружие в сторону дуаров. Между их копьями рубились бойцы ближнего боя.

Мы пятились, шаг за шагом, оставляя за собой трупы и лужи чёрной жижи. Исаи рычали, пытаясь прорваться, но строй держался. Дуары напирали, песчаные люди лезли вперёд и дохли десятками.

Второй зал. Мы проскочили его быстро, даже не останавливаясь. Да мы и не смогли бы. Нередко, упираясь во врагов щитом, люди скользили сапогами по камням. Третий зал… Узкая дверь во дворик.

Тут пришлось рубиться особенно яростно, давая возможность бойцам свободно пройти. А вот демоны такой взаимовыручкой не владели. Они лезли в дверь всем скопом, мешая друг другу. Вечно они ошибаются на одном и том же…

Захлопнув хлипкую резную дверку, мы подпёрли её заранее припасённым бревном. И со всех ног побежали дальше.

— Сколько продержится? — спросил Аримир, тяжело дыша.

— Несколько ударов, — ответил я, прикидывая на глаз. — Бегом! Бегом! Бегом!

Мы неслись, не давая себе перевести дух. Когда я был на середине дворика, дверь сзади жалобно хрустнула и рухнула, пропуская орду дальше.

За внутренним двориком — новая дверь. Массивная, высокая, с бронзовым наличником снаружи. Здесь и храй бы свои когти-мечи обломал. Да и стена в этом месте не кирпичная, а сложена из камней.

Мне всё же пришлось обернуться. Надо было убить тех демонов, которые почти успели добраться до убегавших людей. А потом я и сам кинулся в следующий за двориком зал.

— Закрывай! — крикнул, забегая последним.

Трое бойцов налегли на створки, задвинули засов. Толстый металлический брус встал в пазы.

И сразу же с той стороны грохнуло. Дуары били в дверь, пытаясь выломать. Но тут, скорей, они сами убьются. Эта дверь может ещё долго держать натиск.