Вечные Пески. Том 3

Глава 69

Утренний свет пробивался в щель у входа. Я проснулся от того, что его полоса скользила по моему лицу, нагревая кожу. И, откровенно говоря, мне понадобилось время, чтобы понять, где я нахожусь, как сюда попал… И почему ко мне прижимается мягкой грудью женщина.

Ощущения приятные. Однако несвоевременные. Да и Ватана в моей постели не должна оказаться. Она красавица хоть куда, конечно. Однако надо же и рамки знать, а не совать свой нижний нос к любой красотке.

Осторожно, чтобы не разбудить «наложницу», я выбрался с лежанки. Ещё не хватало, чтобы проснулась и засмущалась того, как тесно ко мне жмётся. Я хочу покоя в своём временном шатре. А не выяснения отношений, которых нет.

Жаровни, кстати, за ночь потухли. Видимо, когда стало холоднее, Ватана и потянулась сквозь сон к источнику тепла. То есть ко мне. И, скорее всего, будущей ночью ситуация повторится. А это что значит? А это значит, что надо выбить ей отдельный шатёр. Или хотя бы отдельную лежанку.

Я ещё раз обернулся на спящую Ватану. Во сне она разметалась, обнажив в вороте рубахи аппетитное полушарие груди. Невероятным усилием воли я оторвал взгляд… И наткнулся им на идеально округлое, призывно отведённое бедро.

Я вздрогнул, стряхивая морок из головы. Перевёл взгляд на лицо Ватаны, напоминая себе, что вообще-то она бывшая наложница моего знакомого бандита.

«Посмотри и запомни: это не твоя женщина, это твой товарищ. Не боевой, конечно, но по выживанию!» — строго сказал я себе.

«Ну да… Ну да…» — с сомнением откликнулся внутренний голос.

Я снова тряхнул головой и принялся одеваться. Накинул доспех, затянул завязки и вышел в жаркое утро нового дня.

Стойбище кочевников жило своей жизнью. От шатров тянулись столбы дымков, люди занимались привычными делами. Единственные, кто здесь спешил, были мальчишки на переханах. Громко гикая, они торопились выехать из круга телег. Видимо, отправлялись пасти танаков, чем были ужасно горды.

Танаки — очень прожорливые животные. Благо, теперь, пообвыкнув к местным реалиям за четыре столетия, они едят любую растительность. Совсем как переханы.

Не только танаки отлично приспособились. Я посмотрел, как женщины вытягивают из вырытого колодца кувшины с водой. Местные умели и разыскать воду под песком, и эффективно прокопаться к ней. А когда я засмотрелся на процесс добычи воды, мимо прошёл старик, толкая тачку, на которой стояли кувшины. От них благоухало такими фекальными ароматами, что аж глаза резало.

В общем, вполне налаженный кочевой быт. Хорошо, кстати, что наш отряд кочевники разделять не стали. Расположили в шатрах на одной стороне стойбища. Каждой осмии достался свой общий шатёр. Каждому командиру — отдельный. Иерархию кочевники понимали, уважали и всегда готовы были уважить. А вот осмам, кстати, не полагался отдельный шатёр. Их селили вместе с заместителями триосмов. Ну и Ватане не повезло.

В остальном, кочевники вчера сориентировались верно. И быстро устроили всех согласно положению в обществе и месту в отряде.

— О великий воевода Ишер из Кечуна! — пропищали откуда-то снизу и сбоку, пока я об этом думал. — Солнцеподобный хан Мгелай приказал накормить ваших воинов из наших запасов!

Я покосился в сторону голоса и обнаружил девушку, стоявшую на коленях и согнувшуюся к самой земле. Что примечательно, подкралась она совершенно бесшумно. Даже для моего тренированного уха. А мне оставалось только морщиться от всех этих «великий», «воевода» и «солнцеподобный».

Законы Воды и Песка не касались подобных этических вопросов. И всё же там было чётко сказано, что каждый человек — как минимум, человек, а не тварь дрожащая. Благодаря этому, мы отлично понимали: всё, что сверху — напускное, лишнее и ненужное.

Ты человек, я человек. Ну и зачем цветастые словеса разводить? Хочешь подчеркнуть положение собеседника? Упомяни его должность или статус. Наместник, царь, хан, регой… Однако это необязательно. Как и слугам нет нужды называть хозяина — хозяином или владыкой. Даже рабам такое обращение не предписывалось.

Несколько тысяч лет все друг другу «тыкали». И всех всё устраивало. Но стоило ханствам отринуть Законы Воды и Песка, как на их территории вылезло любимое человеческое занятие. Делиться на сорта.

Я, значит, большой и сильный. Вот и зовите меня «солнцеподобный». А ты, к примеру, смерд, ничтожество. Поэтому согнись и глаз не поднимай. Ещё лет сто-двести, и кочевники бы научились рассчитывать градус поклона в зависимости от толщины кошелька собеседника. Ну а дальше, естественно, стали бы считать всех, кто так не делает, бескультурными глупыми дикарями.

Но пришла орда и уравняла всех.

В смысле, вот-вот уравняет.

В том, что кочевники не переживут пришествие орды, я был уверен. Даже несмотря на то, что мы будем сражаться бок о бок. Нет у них духа взаимовыручки. Нет понимания, что нельзя бесконечно отступать. Нет смелости принять свою смерть, чтобы зубами выгрызть право на жизнь.

— Господин? — очень осторожно подала голос девушка, напоминая о себе.

— Встань, будь добра. Прекрати спину гнуть. У нас так делать не принято! — с улыбкой попросил я. — Давай я буду говорить с твоим лицом, а не с затылком.

— Да, господин! — девушка подняла лицо и посмотрела на меня снизу вверх.

Однако вставать не стала.

— Слушай, тебе же неудобно так общаться! — покачал я головой. — Ну-ка вставай. А если кто спросит, почему стояла, спокойно говори, что это я приказал.

Девушка несмело распрямилась, отряхнула пыль с ладошек. Затем робко, словно не веря в моё разрешение, поднялась с колен. И, наконец, встала передо мной в полный рост.

— Вот, так-то лучше… — улыбнулся я. — Передай нашу благодарность солнцеподобному хану Мгелаю. Или от меня что-то ещё требуется?

— Да, великий воевода Ишер! Очень-очень требуется! Скажи, чем кормить твоих воинов? — зачастила девушка, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Потому как пару раз вновь порывалась бухнуться на колени.

«Может, сказать, чтобы кормили тем, чем хан бы своих воинов кормил?» — мелькнула в голове ленивая мысль.

«Дурак, сказанёшь такое, и тебя уважать перестанут!» — буркнул внутренний голос.

И ведь прав был, гад такой. Совершенно прав. У местных в этом плане просто. Ведёшь себя как хан, а всем, кто сомневается, по бестолковке стучишь? Значит, ты и есть хан. Ведёшь себя как пастух? Значит, ты и есть пастух. Бей его по бестолковке для самоутверждения!

Вот так и выстраивается здешняя иерархия. Пришлось напрячь голову и вспомнить, кто есть кто в местных реалиях.

— Рядовых воинов корми, как ваших рядовых. Осмов, триосмов и их заместителей, как уважаемых охотников. Всех остальных с не меньшим уважением, как мерканов и лапродов. Солнцеликого хана сильно объедать не станем. А мне…

— О великий воевода Ишер! А для тебя отдельное угощение! Тебя зовёт разделить трапезу Солнцеликий хан Мгелай! — испуганно запищала девушка.

— Хорошо, — согласился я и уточнил, так как гонги здесь никто не отбивал: — А когда мне к… Солнцеликому Мгелаю надо подойти?

— Когда солнце поднимется над крышами шатров, о великий воевода Ишер! — с готовностью отозвалась девушка.

Я прикинул, что гонг у меня ещё точно есть. А помыться хотелось нестерпимо. Поэтому я спросил у девушки, где и как можно это провернуть. А получив ответ, побыстрее отпустил её.

Помыться можно было в помывочном шатре. Туда я и направился, надеясь, что людей внутри немного. Обоняние подсказывало, что водные процедуры у кочевников не в чести. А мне вот очень требовалось. Заодно посмотрю, как там всё внутри устроено.

Устроено было хорошо. Даже слишком хорошо. На мой взгляд, женская обслуга в помывочной — сильно лишнее. Если нам и придётся скитаться, эту идею я у кочевников заимствовать не буду. Во-первых, Элия с Ватаной не оценят, так как они у нас единственные девушки. Во-вторых, это я выдержанно отказался от ряда дополнительных услуг. А вот многие воины отказываться не станут. И любую женскую обслугу с голодухи заездят.

В остальном, помывочный шатёр был гениален и прост. Горячая вода, пар, кадка с водой, какое-никакое мыло и мочалка. И даже можно обойтись без женских рук, готовых потереть спину. Я, кстати, поставив себе зарубку в памяти: удалить всю обслугу из шатра, когда мои люди мыться пойдут.

Почти четыре сотни мужчин. Не первую десидолю лишённых женского внимания. Ничем хорошим это закончиться не может. Конечно, женщина у кочевников — это практически имущество. Но я-то не кочевник. Да и мои люди тоже. К тому же, у всего этого движимого «имущества» есть родственники. И они будут сильно возражать, если их собственность вдруг пострадает. А мне и вовсе придётся вспоминать суровые Законы Песка.

В любом случае, помылся я с пользой. Заодно мне постирали и успели худо-бедно высушить одежду. Всё-таки кочевники знают толк в походной жизни. Даже здесь устроились лучше, чем постоялые дворы в иных городах обслуживают.

Покинув гостеприимную «помывочную», я отправился к центру стойбища. Туда, где стоял большой круглый шатёр хана Мгелая. Заодно проверил по дороге, что происходит у моих людей. А там как раз разносили еду: горячие лепёшки, дымящиеся куски мяса и что-то травянистое, но съедобное на вид. Я махнул рукой заметившим меня командирам. Они тоже показали жестами, что у них всё в полном порядке.

Подходя к шатру Мгелая, я, наконец, при свете дня разглядел его во всех подробностях. Если учиться походной жизни, то, несомненно, у кочевников. Они в этом поднаторели за много поколений. А я могу, конечно, трястись подолгу на перехане, но всё же высоко ценю комфорт.

Шатёр был большой, с навесом из кожи и стенками из плотной ткани. Похоже, эту ткань кочевники делали сами, очень уж она своеобразная. Благо, волокнистых растений в Вечных Песках хватает.

Двое стражников у входа пропустили меня без слов. Да и Мгелай, едва завидев, радостно развёл руками.

— Друг мой, мудрый Ишер! Проходи, располагайся за столом! — приветствовал он. — Что может быть лучше сытного завтрака, а?

Низкий столик и вправду был завален снедью. Опять. И хан с аппетитом её уминал, причмокивая от наслаждения.

А вот два старика, по обе стороны от столика, к еде не притрагивались. И вообще не особо шевелились, разве что изредка моргали. И, кстати, они оба мне были незнакомы. Я мог бы высказать хану за то, что пригласил кого-то на встречу, не предупредив меня. Однако решил для начала промолчать. Пусть сам объясняет, что это за пожилые истуканы.

Усевшись на шкуры, я присоединился к трапезе. Для приличия пришлось поддерживать ничего не значащий разговор. В числе прочего, я упомянул помывочный шатер, похвалив кочевников за такое полезное изобретение. Это Мгелаю очень понравилось. Он ещё больше оживился. И даже поинтересовался, хватает ли мне одной наложницы. А, может быть, прислать ещё парочку? В ответ я, естественно, вежливо отказался:

— Женщины сложные, хан. И одной бывает чересчур. Много говорит, от этого вокруг много шума. Не люблю шум. Нет ли у тебя, к слову, для неё ещё одной лежанки?

Лежанка, само собой, нашлась. Поскромнее размером, чем изначально выданная. Но, по словам хана, вполне приличная. Если Мгелай обманул, придётся мне самому на ней спать. А то с их отношением к женщинам чего угодно можно ожидать. Даже засиженного насекомыми коврика.

Наконец, когда мы оба насытились и оценили фрукты в меду, Мгелай решил представить двух стариков:

— Это старейшины племени, Гведул и Сасан. Не самые лучшие бойцы, не самые лучшие работники. Зато они прожили долго, видели много! И многое могут сказать! И другие старики их слушают. Сам-то я ещё вчера решил, что надо бы идти с тобой…

Хан развёл руками, показывая, как расстроен «бюрократическими» препонами. А я сделал вид, что безоговорочно ему поверил.

— Ну вот, сам видишь! Старики волнуются! Спрашивают, что за орда такая! И почему вообще людей убивает! — продолжал хан, пока старейшины сонно открывали и закрывали глаза.

Тут надо отвлечься и объяснить. Когда предки Мгелая давным-давно пришли сюда, им повезло. Они поселились на землях, которые редко сталкиваются с Диким Шёпотом. Демонов здесь почти не встречалось, даже гухулов-разведчиков. А орды и вовсе в такую даль не докатывали.

И сейчас неосведомлённость вышла людям боком. Кочевники никак не могли взять в толк, с чем столкнутся и чего ожидать. Я не люблю болтать попусту. Однако иногда приходится повторять раз по десять. И сейчас был именно такой случай.

Я долго и с подробностями рассказывал, что такое орда. Особенно упирал на то, что никакие стены от такого врага не помогают. Всё он рушит, всё преодолевает. К счастью, племя Мгелая иногда ходило в Илос — кожу продавать. Поэтому высоту его стен старики когда-то видели. Могли представить, что такое живая лестница до самого их верха.

И только когда я завершил рассказ, мы, наконец, приступили к торгу.

И да, я этому удивлён не был. Жители ханств — идеальные образцы жадности. За всё пытаются деньги содрать. И если тебя устроили на ночёвку, покормили, помыли и позаботились — значит, скоро начнут торговаться. А всё, что было — лишь подготовка. Которая не даст тебе слишком усердствовать, сбивая названную хозяином цену.

В крайнем случае, кочевники намекнут, что надо бы хоть за постой заплатить. И всё равно выведут к сумме большей, чем тебе бы хотелось. Но тут Мгелай и старейшины ошиблись в расчётах. Сумму я сбивал исключительно в разумных пределах. С точки зрения кочевников, конечно, в разумных пределах.

Главный торг я задумал вокруг сроков. Я готов был платить дорого. Однако лишь на десидолю вперёд.

— Помилуй, мудрый Ишер! — возмущался Мгелай, всплёскивая руками. — Кто нанимает воинов на столь короткий срок?

— Я. Я плачу за мечи. А если мечи через десидолю перестанут подниматься, то зачем за них платить? — настаивал я.

О том, что хана и его племя придётся нанять, я знал заранее. Наслушался от торговцев об этом самобытном народе Края Людей. Нет, хан мне поверил насчёт орды, я видел. И старики убедились, что орда есть, она придёт и она опасна.

А значит, племени скоро сниматься и уходить, спасая свои жизни. Но если есть возможность спасать свою жизнь с хорошей оплатой, почему бы и нет? В конце концов, я наёмник. И я прекрасно понимал этот меркантильный подход.

А ещё я понимал, что сбить цену не получится. Поэтому выбрал долгосрочную экономию. Сбивал не цену здесь и сейчас, а большие расходы «на потом». И кочевники сразу заподозревали, что я пытаюсь их обхитрить. Просто никак не могли понять, где именно. Но торговались они отчаянно. Мы так в Игсе с демонами бились, как кочевники торговались.

Я не стал давить. В конце концов, лучше нанять одно племя сейчас, а потом экономить на всех остальных племенах. Мгелая я делал своим представителем на равнинах ханств. Дальше он будет торговаться сам. И сбивать цену будет так, как может. В первую очередь, для того, чтобы его воинов я продолжал нанимать втридорога.

И мне не жалко было денег. Во-первых, кочевники дорого не возьмут. Они просто не понимают, во что ввязываются и чем это закончится. Во-вторых, у них так много людей и так мало денег, что золотой пласт Илоса ценится в несколько раз дороже, чем когда-то в самом Илосе. Я уж молчу про полновесные водянки Междуречья.

Мгелай тоже рассчитал всё верно. Заполучил союзника и почти четыре сотни умелых бойцов. Плюс ко всему, деньги и статус, который поставит его выше других вождей. И даже вождей других племён. А другие племена нанимать тоже придётся. Это явственно выходило из моего рассказа про Илос. Да и старейшины, отмерев из состояния истуканов, пришли к тому же выводу.

— Если на стену Илоса враг из своих бойцов лестницы строит, это большой враг, его много! — проскрипел, подняв узловатый палец вверх, Гведул.

— Это не дело одного племени! — не менее скрипуче согласился Сасан.

— И несколько племён будет мало! — поддержал Гведул, покачав головой, и я побоялся, как бы у него тонкая сухая шея при этом не переломилась, но нет, выдержала. — Ой что будет!.. Никогда такого не было! Ханства надо объединять, да!

— Большое войско нужно! — закончил Сасан.

— Будет нам всем большое войско! Будет! — радостно согласился Мгелай, видимо, подсчитывая в уме барыши.

Молодой хан сколько угодно мог бахвалиться, как разграбил бы Илос. Но если бы Мгелай когда-то и выступил к городу со своим племенем, в лучшем случае бы пару караванов пощипал. А, вернувшись, хвастался бы, как разорял предместья и какую богатую добычу взял.

Тут принято разделять бахвальство и реальность. На словах все кочевники — лучшие воины мира. В деле же, многие бывают трусоваты и ненадёжны. Вот такой необычный народ, приходится это учитывать.

И, конечно, у меня не было денег нанять всю степь. Да это и не требовалось. Достаточно было собрать под своей рукой тех, кто уже столкнулся с ордой. А дальше люди и так потянутся к ядру.

А вот ядро нанять придётся, это я понимал.

— Хан Убилей, хан Тимус, хан Агалеш, хан Тусмурк! — перечислял, загибая пальцы, Мгелай. — Вот их мы навестим в первую очередь! Они давали клятвы моему деду! Давали клятвы моему отцу! Давали клятвы мне! Наша дружба крепка, они пойдут с нами. Затем навестим ханов Парша, Иваса, Кепела, Амутепа, Гавена, Пипана, Осоля… Мне они в дружбе не клялись, но ведь никогда не поздно! И тогда сможем навестить племена Ибетов, Лабадов и Плевисов. Соберём в каждом племени ханов, предложим им выступить на нашей стороне!

Сначала Мгелай перечислил ханов своего племени. Да-да… В племени может быть много ханов. Каждый кочевник, слегка оторвавшийся от уровня песков под ногами, мнит себя ханом и владыкой душ.

И способ действий у Мгелая был понятен: собрать друзей, подтянуть родню, надавить на соседнее племя. А затем по нарастающей подминать под себя остальные племена. Воевать он не собирался, только наши деньги и дружбу предлагать.

Впрочем, найм кочевников — дело недорогое. Деньги всё равно получает их правитель. Вот Мгелай и выторговал себе сотню пластов за всё племя. Друзей сторгует по пятьдесят каждого, родичей — по тридцатке. А всяким дальним больше десятки за десидолю не даст.

Если бы я их на сторону нанимал, вышло бы дороже. А так я вроде бы их нанимаю их же спасать. Вот и не дерут за своё спасение три шкуры. Ограничивают себя, не забывая о желании выжить.

— Ты помни, хан, орда придёт быстро. Пройдёт несколько дней, и гухулы будут кружить рядом с вашими стойбищами! — давил я. — И тогда придётся бросать то, что мешает бежать.

— Бросать плохо! Пусть другие бросают! — отмахивался от моих слов Мгелай. — Мы успеем всё сделать за пару дней и снимемся на север-восток. Не бойся, мудрый воевода Ишер!

Странные это были переговоры. Формально, я не столько покупал племя Мгелая, сколько налаживал с ним дружеские отношения. Мои люди всё так же будут идти с кочевниками, пользоваться их гостеприимством, шатрами, едой — будто бы гости. Однако заплатить за это мне придётся звонкой монетой.

Такая вот нелогичность в словах и делах. Но это ханства. Это вера в какое-то Небо. Это отрицание Законов Песков и Воды. Это вечное бахвальство и продажность во всём.

Я даже почти не жалел, что ханства, скорее всего, падут под ударами демонов. Очень уж неприятное тут сложилось общество. В моей прошлой жизни они бы ещё нашли себе место под солнцем.

А в Вечных Песках таким не место.

И всё же было бы глупо не объединиться с ними, чтобы задержать орду. Да, воины из кочевников так себе. Но куда лучше стариков и старух Илоса, которых использовал город. А если прикинуть, сколько людей можно под свои знамёна созвать…

И хан Мгелай справится с этой задачей. Он достаточно амбициозен, чтобы желать власти. И достаточно глуп, чтобы не бежать от ответственности, сверкая пятками. Ему поверят, за ним пойдут — и все, к сожалению, полягут.

Они бы и так погибли, когда придут демоны. Но теперь у них был шанс самим выбирать. Умирать с оружием в руках. Или среди ночи, внезапно выпотрошенным в шатре.

А ещё объединённые ханства дадут время Междуречью и Приречью. Время наконец-то собрать войска.

И, возможно, тогда люди смогут остановить все четыре орды. Возможно…

Я так-то не слишком в людей верю. Даже в тех, которые соблюдают Законы Песка и Воды.

Завтрак, плавно перешедший в переговоры, так же плавно перетёк в обед. Мы сидели в шатре, утрясая многочисленные условия и ближайшие планы.

— Нам понадобятся места для ночёвки, но не простые, — объяснял я. — Нужны защищённые места. Такие, где все укроются, где есть узкий вход, который легко держать. Скалы какие-нибудь, возвышенности… И ещё нужна вода и припасы. Вам, кстати, тоже надо скот выпасать.

— Есть! Есть такие места! — скрипел Сасан и смотрел на Гедула.

— Проклятый уступ есть! — вспоминал тот.

И на карте, которую Мгелай выложил на пол шатра, появлялись новые отметки.

— А у биримов можно купить капулусы! Как раз урожай снимать! — предлагал Сасан.

Я же лихорадочно вспоминал, кто такие капулусы. И даже вспомнил: бахча это водянистая. Растёт на каменистой почве, запуская корни глубоко в землю. Если есть где-то там вода, обязательно найдёт и насытится.

А толстая корка позволяет плодам долго не портиться, целых две-три четверти. При этом розоватая мякоть содержит много влаги и легко утоляет жажду. Горькие они, правда, жуть. Зато являются природным хранилищем жидкости.

— В Белый Игс надо заехать будет! — как бы между делом, заметил Мгелай.

Я сразу насторожился. Помнил ведь, как он недолюбливает тамошнего хана:

— Зачем это?

— Переханов твоим воинам купить! — ответил Мгелай. — Только там стада такие, что хватит на всех твоих!

— А в Араме нет? — спросил я.

— Арама — нищее стойбище! — отмахнулся молодой хан. — Её лучше взять и разграбить! Зачем тебе Арама, Ишер? Покупать надо в Белом Игсе! Нельзя воинам пешком ходить!

Когда я вышел из ханского шатра, дело шло к вечеру. А мне ещё предстояло донести до командиров своего маленького войска то, о чём успел договориться с кочевниками.

Первый день отдыха, который мы выгрызли у судьбы, подходил к концу. Зато дело сдвинулось с мёртвой точки.

И это было хорошо, хоть и слегка затратно.