Вечные Пески. Том 3

Глава 61

В мире много отвратительного, но зрелище труса, приговорённого к смерти — одно из самых близких к вершине списка. Лорх отчаянно не хотел умирать. И прекрасно понимал, что умрёт. Он всё ещё пытался сбежать, но мешало божественное присутствие. Уйти теперь староста мог лишь через поединок со мной.

В котором он проиграет. И не только потому, что я способен убить его голыми руками, даже если нацепить на него доспехи регоя и дать в руки меч — нет… Хотя и умение тут, конечно, важно, но суть божественного суда не заключается в поединке умений. Во всяком случае, не когда пять из девяти объявили о своём интересе.

Победит тот, кто сказал правду. Впрочем, я всегда понимал: в этой простой и понятной формулировке, как в большой куче мусора, копошатся иухи. Потому что мы, люди, умеем причинять зло, даже не понимая, что причиняем зло. Мы умеем врать себе так, что верим в свою ложь. Мы умеем вывернуть ситуацию на пользу, хотя, казалось бы, должны хоронить свою репутацию.

К большому сожалению Лорха, он врал и знал, что врёт. Возможно, на дне его жадной душонки плескались остатки совести, и он даже жалел тех жителей, которые погибли по его вине. Не так, чтобы убиваться от горя и тяжести собственной вины, а так… Слегка… «Жаль, что погибли, надо бы в будущем быть предусмотрительнее» — вот так.

И это делало его поражение неизбежным. Причём у меня было неприятное подозрение, что я и пальцем Лорха тронуть не успею. Едва он шагнёт ко мне, как случится что-то такое, после чего уже не встают. Что? Не знаю… Может, камень из потолка вывалится и череп ему пробьёт. Башня-то у Гильдии старая.

Так или иначе, формула была произнесена, и боги пришли на суд. А мне оставалось лишь ждать развития событий.

А они, к слову, развивались даже более бурно, чем я ожидал. Потому что Харин ещё сетовал, что его никто не слушает, а его уже никто не слушал. Ведь дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел жрец, которого я запомнил по совещанию во дворце наместника.

И, надо сказать, жрец занимался тем, чего очень не хотел наместник: бился в религиозном экстазе. А за его спиной смущённо переминались с ноги на ногу растерянные регои.

— Боги ответили!!.. (бум!) Боги ответили!!.. (бум!) — орал он, прикладываясь головой об кирпичный пол. — Сколько⁈ Сколько знамений они явили?!?!.. (бум!)

— Да что за бабкины сказки вы тут рассказываете⁈ — орал в противовес ему «нарядный», пытаясь сдвинуть с места старосту Золотой Воды. — Уходим, Лорх! Уходим, нас здесь принимают за идиотов!

А тот, понятное дело, не сдвигался ни на ноготок, ни на песчинку. Потому как тянули его не в мою сторону, а наоборот. Он бы и рад был уйти, но… Элементарно не мог.

— Святотатец! — орал в ответ «нарядному» жрец. — Тебя покарают!.. (бум!)

— К слову, я согласен, Хриш, ты бы поосторожнее со словами… — вмешался наместник, сам, видимо, удивляясь тому, что в кои-то веки соглашается со жрецом.

Так-то в Вечных Песках было принято со жрецами спорить, регулярно ставя их на место. Иначе они сами быстро каждому место определят, и оно может никому не понравиться.

— Да вертел я ваших этих девятерых!.. — начал было «нарядный», но фразу закончить не сумел, видимо, подавившись собственным языком. — М-м-м-м!.. М-м-м-м!..

Нет, он даже не растерялся. Оказался опытным святотатцем. Сунул себе пальцы в рот и умудрился вытянуть язык обратно, освобождая дыхательные пути. К сожалению, когда он вытащил руку изо рта и отвёл её в сторону, язык все ещё оставался у него в пальцах.

Отдельно, само собой, от того места, где ему положено расти.

— А-а-а-а-а-а-а! — орал, что характерно, не побледневший как полотно Хриш, а староста Лорх.

Он выпучил глаза, дёргался, но по-прежнему не мог сдвинуться с места. И продолжал отчаянно бояться смерти, очень наглядно убеждаясь в её близости.

И в том, что с ним может случиться, если он вдруг не пойдёт ко мне.

— Слава вам, боги!!! (бум!)

С лёгким треском и хрустом рука Хриша, державшая его язык, отделилась от тела. И, словно у большой куклы, вывалилась из рукава, стукнувшись об пол. Кровь из неё при этом и не думала идти. Равно как и из обрубка внутри одежды.

А глупый «нарядный» зло сверкнул глазами. И вместо того, чтоб последовать примеру жреца и сделать «бум» лбом, принялся грозить левой рукой в воздух. При этом то ли от общей дури в голове, то ли ещё не осознавая, что с ним приключилось, он нечленораздельно «аукал». Но вряд ли кто-то сомневался, что этот идиот делает: грозит богам и их же поносит на своём новом безъязычном наречии.

Жрец вот точно понял:

— Тебя снова покарают, дурак!!! (бум!)

И боги тоже поняли «нарядного». Поняли и ещё раз покарали. Рука, которой он им грозил, начала стремительно гнить. Как, впрочем, и всё тело Хриша. И вот тут уже хватало всего, что сопровождает гниение и расслоение тканей. И кровь полилась, и гной…

Чиновники, регои и знатные жители отшатнулись к стенам. Будто происходившее с «нарядным» было заразным, и, оказавшись подальше, можно было избежать заражения.

Не отшатнулись только Лорх, я и наместник. Я тоже не мог. А наместник совершенно спокойно наблюдал за происходящим со своего стула. Мне даже почудилось в его взгляде лёгкое сожаление. Будто он считал, что боги слишком торопились убить Хриша. В то время как сам наместник его мучения растянул бы на подольше.

«Растянул бы! — уверил меня внутренний голос. — На пару суток уж точно!».

Хриш умер быстро, за треть чаши. Сначала он просто стоял, крича и вращая глазами. Затем упал, но продолжал кричать. А под конец только дёргался в агонии. Но, похоже, до последнего мига оставался в сознании, ощущая всё, что с ним заживо происходит.

А как только он затих, вперёд, закрыв от страха глаза, шагнул Лорх. Возможно, он думал, что я просто в ярости сверну ему шею, и обойдётся без мучений. Но староста слишком долго сопротивлялся воле богов. А я слишком долго медлил с исполнением обещания.

В итоге, он не заслужил смерть от моей руки. А я не заслужил стать его палачом. Лорх умер нелепо и быстро. Решительно шагнул ко мне, не открывая глаз… Ступня поехала, проскользнув на вонючих останках Хриша… И староста Золотой Воды, высоко вскинув ноги, едва не сделал сальто назад. Увы, подпрыгнуть забыл. Поэтому в момент падения опирался на свою шею.

Чего она, в итоге, и не выдержала.

Труп Лорха рухнул на останки Хриша… Так они и улеглись в одной вонючей куче.

— Слава богам!!! (бум!) Справедливость торжествует!!! — возопил жрец, а потом заткнулся, потому что воочию наблюдал очередное вмешательство в мир людей.

Сначала останки Лорха и Хриша вспыхнули, будто их обсыпали Порошком Солнца. Вот только никакого дыма от них не исходило. Они горели, сразу превращаясь в пепел. И этот пепел, и следы крови обсыпал песок, появившийся неизвестно откуда. На песке отпечатались несколько следов детских башмачков. А затем песок подхватил ветер и вымел в открытое окно.

А на место, где упокоился один врун и один святотатец, закапала с потолка вода, смывая последние следы страшной расправы.

Впитавшись в кирпич, вода исчезла. А в комнате осталось большое, чисто вымытое на фоне остального пола пятно.

— Убираться в своей башне не пробовали? — едва всё затихло, не преминул наместник попенять старейшинам Гильдии. — Вон, оказывается, как здесь у вас грязно…

— Мы сделаем втык уборщикам! — покладисто обещала Виссария.

А я почувствовал, что снова полностью владею телом. И, наконец, опустился обратно на стул. Хоть меня сесть и не приглашали. В комнате повисла тишина, прерываемая периодическим «бум» со стороны жреца, старательно долбившего ход на ярус ниже.

Все смотрели на меня. А я просто закрыл глаза. Надо было избавиться от страшного ощущения, когда тело тебе не подчиняется. И да, я сам добровольно на это согласился, призвав богов. Знал, на что иду.

— Ишер, ты в следующий раз, когда этих свидетелей звать будешь, ты… — наместник посмотрел куда-то в сторону и по-простому почесал затылок. — Ты, знаешь, предупреди… Я бы этого Лорха, если бы знал, что ты планируешь, сам бы удавил. Мне даже никаких свидетелей бы не понадобилось.

— Да, лучше без богов такие вопросы решать… — согласился с ним Харин. — Неуютно как-то было…

— Слава богам!!! (бум!)

— Да как-то не успел, — ответил я. — Злой был, простите.

— Пойдёмте отсюда! — предложил наместник, поднимаясь, и хмуро кивнул на жреца. — А Лустаса оставьте, пускай поорёт. Он сейчас счастлив, не будем портить человеку лучший день жизни.

Но удивительным было не то, что он поднялся и покинул комнату. Удивительным было то, что он и меня оттуда утянул, по-братски положив руку на плечо.

— Ты случаем их так против орды позвать не можешь? — пока мы спускались, тихо спросил наместник, улыбаясь одними губами, но с очень серьёзным взглядом.

— В это они не станут вмешиваться, — я качнул головой.

И доказательств мне не требовалось. Боги не помогут с демонами. Это каждый ребёнок знает. Боги уже с ними помогли. Боги могут влиять только на людей. И только если те сами попросили. Я вот попросил. А они пришли и разобрались, как посчитали нужным.

Поэтому я и предпочитаю в этих местных не верить. Ну его, такие фокусы.

— Знаешь, Ишер… Пожалуй, я начну укрепление стены, как ты посоветовал! — произнёс наместник, когда мы все вместе оказались на улице. — А затем переведу людей в Мраморный круг.

Он покосился на стоявших рядом приближённых. И уже чуть громче добавил:

— Это, конечно, странно, что я второй раз принимаю такие спонтанные решения! И снова после встречи с тобой! Хотя… Пять из девяти же, да? — наместник хитро усмехнулся, сверкнув глазами. — Тянет на самое массовое явление богов, о котором я слышал. Да?

На последних словах он обвёл взглядом приближённых. А те, естественно, принялись кивать и очень радостно соглашаться.

— Смею напомнить!.. — заговорил в этот момент Харин, подходя ближе. — Божественный суд неподсуден человеческому! Если он случился, значит, судьба участников была в руках богов. И никто не смеет пересматривать или оспаривать его результаты!..

— И это нам говорит Харин? Шептун и главный противник жреца Лустаса? — засмеялся кто-то из знатных молодых людей в окружившей нас свите.

— Истор, ты бы лучше вспоминал не о том, что я вечно спорю с этим фанатиком, а о том, что с Хришем стало, — посоветовал Харин. — Он тоже решил, что может оспаривать их волю. Лустас — иух помойный, но боги — это боги.

— Боги — это боги! — чуть громче повторил наместник. — Сим признаю и закрепляю, что волею богов, староста Золотой Воды… Как там его?

— Лорх! — охотно подсказал один из чиновников.

— … Староста Золотой Воды Лорх своим действием и бездействием нарушил Закон Воды и Закон Песка. И был виновен в гибели своего поселения и всех его жителей. За что и был разгневанными богами покаран. Наёмник Ишер из Кечуна, триста пятнадцатый номер Гильдии Наёмников Илоса свободен от ответственности за произошедшее, не может быть предан суду человеческому за свои слова в адрес Лорха, не может быть целью для мести родственников, друзей и соратников… Гхм, ни Лорха, ни Хриша!..

— А за Хриша-то чего нельзя мстить⁈ — возмутились из толпы, и я понял, что наместник не зря возвысил голос на последних словах.

— Потому что Хриш — сам дурак! — повернувшись к говорившему, веско ответил владыка Илоса. — Причём таких дураков ещё по моему дворцу надо поискать… Сначала отделался потерей языка. Затем потерей руки, которой пытался изменить своё наказание. А потом и всей своей глупой жизнью. Ишер-то тут причём? Кому вы там мстить собрались? Отцу Песков, что ли? Ну-ну… Вы думаете, я Ишера защитить пытаюсь, скудоумные?

— Думаю, так многие подумали! — заметил тот молодой, что хотел посмеяться над Харином.

— Наместник вас пытается уберечь, глупцы! — буркнул шептун. — Если полезете мстить, огребёте от богов в свой черёд.

— Ишер, а тебя куда распределили? — спросил наместник, явно мечтая закрыть тему с богами и кровавой расправой.

— Пока живу в кабинете куратора, — сообщил я. — Мою сотню определили в башню Гильдии. Правда, насколько я понял, это временно…

— Вот и оставайся в кабинете своего куратора. А твоя сотня пусть и дальше в башне обретается! — кивнул наместник. — Виссария, Бхан? Сделаете одолжение?

— Я не против! — тут же ответила Виссария.

— Пусть будут… — с гораздо меньшей охотой отозвался Бхан.

— Вот и хорошо, — кивнул наместник. — Что-то мне подсказывает, что тебя, Ишер, далеко отпускать нельзя. Скоро ты можешь понадобиться.

Он оглядел окрестности башни Гильдии. А потом очень тихо прошептал. Так, что слышали только мы, стоявшие ближе всего:

— Плохие у меня предчувствия… Ой, какие плохие…

Собственно, различили его слова Виссария, Бхан, Харин, регой Часан, хмуро на меня косившийся ещё с прошлой встречи, и я. Ну и тот молодой аристократ Истор, что подшучивал над Харином.

Не прощаясь, наместник устремился в сторону своего дворца. Стража и регои немедленно окружили правителя, а следом потянулись приближённые. Мы остались стоять, глядя им вслед.

Со стороны Мраморного круга появилась процессия городских жрецов. Старики, молодые, женщины, мужчины. Все они с достоинством и целеустремлённостью трусили к башне Гильдии. И на лицах у них было такое вдохновение, что я невольно посочувствовал Виссарии и Бхану. Теперь от этой братии ещё долго не отделаешься. И плевать им на осаду. Они уже, можно сказать, по Светлой Дороге к Отцу Песков вышагивают.

— Да уж, подкинул ты нам головной боли, Ишер! — беззлобно усмехнулся Бхан.

— Я откуда знал, что пять из девяти откликнутся? — спокойно парировал я.

— Лорх нарушил закон гостеприимства! И закон о предупреждении! — проворчал Харин. — На такое безобразие они всегда откликаются.

— Пять сразу? — усмехнулась Виссария.

— Обычно и одного хватает… — миролюбиво отмахнулся Харин. — Но пять — это да… Это было неожиданно. Чем ты их так привлекаешь, Ишер?

Я пожал плечами, всем видом показывая, что понятия не имею. Правда, кажется, никто мне не поверил. Уж очень хитрые взгляды кинули на меня все трое. Будто каждый строил на мой счёт какие-то свои планы.

Нет, конечно, я мог рассказать, что Арахамана меня во сне называла Защитником. Но зачем? Я хватаюсь, ябедничаю — или цену себе набиваю? Да и то, что я помнил прошлую жизнь… Скорее, похоже на враньё, если озвучить это как возможный повод для внимания богов.

— Пойдём, Ишер, проведу тебя через посты! — предложила Виссария. — Иначе придётся тебе в Мраморном круге обустраиваться.

— Не надо! — морщась, как от зубной боли, попросил Бхан. — Место тут, конечно, не самое приятное, зато полное жизни. А после Ишера может остаться пустыня. Он слишком смертоносен, чтобы пускать его в приличное общество.

— Не обращай внимание на Бхана! Он просто в богов верит искренне и всей душой! — сгладила слова коллеги Виссария. — Так-то он под глубоким впечатлением!..

— Так-то я тоже под впечатлением… — вполголоса заметил Харин, — Но, опять же, кто бы меня слушал…

В ту ночь мне снился странный сон. Я стоял на каменистой равнине. Под ногами были видны пучки травы, какие-то колючие растения. Небо было чёрным и беззвёздным. Только на востоке становилось чуть светлее. Так бывает в утренние часы, когда небо затянуто тучами. И пусть жителям Вечных Песков это явление почти неизвестно, однако оно изредка случается. И даже в пустыне иногда бывает.

Эта бесконечная равнина тянулась вдаль до самого горизонта. Дул пронизывающий ветер. Он пробирал до самых костей. И даже моей душе как будто стало холодно.

А совсем рядом на земле сидела девочка в белой рубахе до колен, с узором по краям рукавов. Она рисовала палочкой на камне, но палочка не оставляла следов.

Однако девочку это не смущало. Выглядела она так, будто чётко видит перед собой рисунок. Я даже сделал пару шагов поближе, чтобы проверить: точно ли там пусто, или всё-таки остаются линии.

И тут девочка подняла голову и посмотрела мне в глаза…

Это не были глаза маленькой девочки лет семи. Это были глаза древней-древней старухи, давно перешагнувшей столетний рубеж.

— Ты ведь знаешь, что я в тебя не верю? — осведомился я, когда поднял душу из пяток, заново растянув на всего себя.

— Знаешь, Защитник, я вот тоже в тебя не верю… — призналась девочка-старуха голосом девочки, а потом звонко рассмеялась. — А Мокрая носится с тобой! Она уверена, что ты именно тот, кто всем нужен. Защитник!

— Не… Я не защищаю, — ответил я ей, усаживаясь на землю. — Сегодня один человек пошутил, что я слишком смертоносен, чтобы пускать меня в приличное общество. И я думаю, хоть и обидны его слова, но в чём-то он прав.

— Ишь ты! А когда мы с тобой в прошлый раз виделись, ты был как-то… Пожизнерадостней, что ли, ага!

— А мы с тобой виделись? — я не сумел сдержать вопроса

— Ты просто забыл! — отмахнулась девочка. — Но ты такой не один, я не обижаюсь. У вас, людей, дальше много важных дел: есть, гадить, расти… А потом ведь ещё надо выбраться из мамкиного пуза… Говорят, там внутри так сдавливает при вылезании, что просто ужас!..

— Если верить одной любительнице воды и капели, то и ты когда-то родилась… — усмехнулся я.

— А-а-а-а! Да не, меня иначе вынимали, — отмахнулась девочка. — Да и было это так давно, знаешь… Мир тогда был совсем-совсем другой!

Она продолжила увлечённо рисовать. А я ещё раз посмотрел на пустой камень:

— Ты же видишь, что рисуешь, да?

— Да, конечно! — ответила девочка. — Это моя семья… Ну та, которая у меня раньше была. Знаешь, Защитник, мы с тобой похожи. Ты потерял семью, я потеряла семью. Ты умрёшь молодым, вероятно. А я так вообще не успела вырасти. Ты помнишь свою прошлую жизнь, а я — мир, который был до Песков.

— Утверждение, что я умру молодым, звучит зловеще… — признался я. — Но с моей работой ничего удивительного. Лет пятнадцать-двадцать бы, и вообще отлично будет.

— Сколько? — девочка весело рассмеялась. — Нет, мы с тобой очень по-разному понимаем мир. Лет через десять-пятнадцать у тебя только молодость начнётся! В моё время всех, кто младше пятидесяти, считали ещё молодыми!

— В моей прошлой жизни до сорока лет, кажется… — напряг я память. — Но я-то здесь, в этой жизни. И тут, в Песках, я буду молодец, если до пятидесяти дотяну.

— Не надейся! Поживёшь ещё, Защитник! — девочка снова рассмеялась. — А даже если придёшь раньше, я тебя назад разверну. Ты должен видеть последствия своих решений! Должен их прочувствовать! Испить всю боль до донышка!

— Как хорошо, что я в тебя не верю… — пробормотал я. — Сейчас бы страшно стало.

— Да, пугать я люблю, — кивнула девочка. — И хорошо, что я в тебя тоже не верю! Не разочаруюсь!

— Точно, — согласился я.

— Ну раз так, то иди, Защитник. Я тебя увидела, сравнила с тем, что сюда привела… Теперь хоть буду знать, какой ты нынче.

— Тогда пока! — кивнул я.

— Пока-пока! — махнула мне рукой девочка.

Что мне снилось дальше, я не запомнил. Надеюсь, что-нибудь менее жуткое.