Вечные Пески. Том 3

Глава 57

Виссария нашла меня за завтраком. Я сидел, блаженно переваривая и думая, где бы добыть ещё. Вечная беда тех, кто недоедает или сильно ограничивает себя в питании. Постоянное желание что-нибудь перехватить.

— Доел?.. Давай быстрей, и пойдём дела делать! — нетерпеливо потребовала старейшина.

К счастью, стоять над душой не стала. Устроилась на соседней лавке.

Я не спеша вытер миску краюхой хлеба — и снова настоящий, не чёрствые сухари. Неторопливо дожевав, поправил одежду, размял шею и поднялся. Виссария тут же вскочила вслед за мной. Я её, к слову, за завтраком в столовой не видел. Видимо, питалась у себя в комнате.

Мы спустились по внутренней лестнице. Северные ворота и впрямь превратили в крепость. В каждом проёме — стража, на ярусах — лучники. А кроме того, здесь явственно попахивало порядком и порядками. Ещё не войсковыми, но близко к ним.

Внизу у выхода из надвратной башни стояли три телеги.

Обычные телеги, гружёные доверху, с высокими бортами. Внутри чёрный песок. Настоящий, похожий на сажу, смешанную с угольной пылью. А ещё от него тянуло тем особым холодком, который я уже привык распознавать. Эхо Дикого Шёпота, выцарапанное где-то на грани восприятия.

— Хватит? — Виссария кивнула на телеги.

Я подошёл, запустил руку в песок. Он был сухим и сыпучим, на ощупь как обычный. А вот на душе мгновенно стало гадко. Есть ведь в мире и обычные чёрные пески, не колдовские. Но вряд ли от них так яростно воротит, как от этого…

— Хватит, — сказал я, отряхивая ладонь. — Даже с запасом. Но… Одного песка мало будет.

Виссария приподняла бровь.

— Речь шла только о песке! — хмуро напомнила она. — Что ещё?

— Доски. Крепкие, длинные. Скачка по три-четыре, — ответил я. — Вчера не подумал о них.

— Зачем? — спросила старейшина.

Я усмехнулся. Хороший вопрос. Прагматичный. Главное, даёт надежду, что доски будут найдены уже к вечеру.

— Видела, что бурусы делают с домами?

— Видела, — подтвердила старейшина.

— Если по нам ночью пройдёт бурус, раскатает нас в лепёшку, вместе с песком. А доски позволят распределить вес. Если лежать под ними, нам придётся не так плохо. А если без досок, нас вдавит в землю. Вместе с песчаной подушкой.

Виссария смотрела на меня несколько ударов сердца. Затем кивнула. Коротко, по-деловому.

— Хорошо. К вечеру будут. Что ещё?

— Яму выкопать надо. И на склад посмотреть. Вживую, а не на карте.

— Со стены видно, — она развернулась и пошла к лестнице, даже не проверяя, иду ли я следом.

Мы поднялись на верхнюю площадку. Вокруг раскинулось покрывало Вечных Песков. Барханы уходили вдаль волнами, исчезая в зыбком жарком воздухе.

Виссария махнула рукой стражникам. Те послушно расступились, и мы подошли к зубцу.

Я смотрел на север, туда, где за стеной города начиналась пустыня. Ровная, бескрайняя, равнодушная. Пескам плевать на людей и наши заботы. Они просто есть. Их не волнует Дикий Шёпот. Им всё равно, кто топчет их, живые или демоны. Песок — это, пожалуй, самая равнодушная из всех стихий.

Виссария указала рукой:

— Вон там.

Я прищурился, вглядываясь. Скачках в пятистах от стены, там, где виднелись остовы хибар Песчаного круга, стояло основательное здание. Оно отличалось от окружающих развалюх — массивное, квадратное, сложенное из дикого камня. Добротный склад, строили на совесть. Видно, что гильдейский. Крыша плоская, с остатками парапета. Дверь — массивная, сейчас закрытая.

— Итого, мы имеем не просто склад, а маленькую крепость… — озвучил я вывод. — Хорошо.

— Хорошо? — Виссария глянула с усмешкой. — Радуйся, что демоны на засов дверь не запирают…

— Радуюсь. А хорошо, потому что нам под утро на этом складе отбиваться. Ну и да… Там есть, куда пристроить засов?

— Есть… Замок-то на двери демоны сломали. А вот петли под засов остались! — кивнула старейшина.

Я всматривался в склад. Песок вокруг него был изрыт следами. Видно было, что каждую ночь туда и обратно шастают враги.

— Шептуны говорят, изнутри идёт Дикий Шёпот, — негромко сказала Виссария. — В последние дни. Слабый, но всё же ощутимый.

— Это неприятно, — ответил я, не отрывая взгляда от склада. — Однако не смертельно. Справимся.

— Ты понимаешь, что это может быть?

Я повернулся к ней. В её глазах было не волнение. Скорее, спокойное ожидание. Она не боялась. Просто хотела знать, что завелось у неё под боком. Таких людей я уважал.

— Понимаю. Какой-то сильный демон засел внутри. Может быть, просто высший. А может быть, даже тотем, — я пожал плечами. — Какая разница? Нам нужна еда. Демон не отдаст её нам просто так. Значит, будем выкуривать.

— Шептуны говорили что-то про тотемы!.. — нахмурившись, припомнила Виссария.

— Можешь спросить, они ответят. Однако про тотемы мало что известно. В любом случае, они не бессмертны. Их тоже можно убить. Если постараться.

— А если этот тотем ночью выйдет?

Я снова посмотрел на склад:

— Тем лучше. Если выйдет, склад останется пустым. Не придётся воевать на две стороны.

Виссария молчала долго. Потом кивнула.

— Ко второй половине дня будут доски. Людей, чтобы копать, тоже найду. Что ещё?

— Больше ничего, — я отошёл от зубца. — Остальное пригодится завтра утром. Если доживём.

Она усмехнулась и повторила:

— Если доживём… Надо бы дожить, Ишер!.. Нам очень нужны эти припасы. Пойдём! Будем с тобой работать!..

Мы вышли за стену, когда солнце только карабкалось к зениту. Ворота за нами закрыли с тяжёлым, чавкающим звуком. Пустынный песок набился в пазы, и створки двигались с натугой.

Виссария шла впереди колонны. За ней — десятка два гильдейских регоев в добротных доспехах, триосмия наёмников с копьями наперевес и, наконец, телеги. Три телеги с чёрным песком, куда кто-то предусмотрительно воткнул лопаты. Их черенки торчали в нём, как копья в братской могиле.

Мы с Тавром и его осмией шли рядом с телегами. Акшур плёлся сзади, зябко кутаясь в плащ, хотя день был жарким, а обещал быть ещё жарче.

— Далеко ещё? — спросил Мэнго, молодой ополченец из осмии Тавра. Он то и дело оглядывался на медленно удалявшуюся стену.

— Увидишь! — буркнул Тавр. — Не ной.

Я шёл и считал шаги. Не то чтобы мне нужен был точный счёт. Скорее, привычка. От стены до склада было около пятисот скачков. Значит, остановиться стоило на четырёх сотнях. Это был не точный расчёт, само собой. Прикинул расстояние на глаз, а теперь проверял.

— Стой! Здесь будем лёжку делать! — подняв руку, сказал я.

Колонна остановилась. Виссария обернулась, приподняла бровь. Возможно, ей казалось, что я выбирал какое-то особое место, и теперь старейшина ждала объяснений. Но их не было. Любое место, в принципе, подойдёт. Важнее расстояние.

— Здесь, — сообщил я, оглядывая пустырь.

Ничего необычного. Песок, опять песок. И пара торчащих из него камней. Вдалеке — остов сгоревшего дома. До склада отсюда было скачков сто, не больше. Хорошо видно массивную каменную коробку с закрытой дверью.

— Почему здесь? — спросил один из регоев, немолодой, с нашивками осма.

— Ближе нельзя, — ответил я. — Если внутри сидит тварь, которая чует живое, она уже должна нас приметить. Но пока мы не лезем к ней ближе, ей до нас дела нет. Даже если где-то рядом будем. Но если мы начнём копать у неё под носом… Тогда, конечно, может заинтересоваться.

Регой хмыкнул, но спорить не стал. Я подошёл к телегам, выдернул лопату. Чёрный песок осыпался с лезвия медленно, неохотно. Жадный, он не любит отдавать своё.

— Копаем здесь. Яма глубиной не меньше трёх скачков. Длина — пять, ширина — два с половиной. В скачке от дна надо будет оставить уступ. Чтобы доски на него положить.

— Всё ясно? — спросила Виссария у наёмников, которых прихватила с собой.

Те закивали.

— Ну и чего стоим-то? — хмыкнула старейшина.

Дальше зашевелились все разом. Наёмники Виссарии расхватали инструмент и вгрызлись в песок. Мои — Тавр, Мэнго, Тихап, Кайр, Дудох, Исан, Амидул — не отставали. Даже шептун Акшур, поколебавшись, взял лопату и принялся копать с краю. Хотя видно было, что каждый взмах даётся ему куда тяжелее, чем шёпот.

Я тоже копал. Лопата входила в песок легко, но чтобы тот не сыпался обратно, приходилось бросать его как можно дальше. В результате, края ямы росли неторопливо, зато верно.

Виссария смотрела на это с десяток ударов сердца. А затем взглянула на горизонт, развернулась и бросила на прощание:

— Я за досками… К обеду вернусь.

— Успеешь? — спросил я, не прекращая копать.

— Должна, — она усмехнулась. — А вы тут не зарывайтесь…. В прямом смысле!

Регои уехали с ней. Остались наёмники и мы. И три телеги чёрного песка со скучающими стариками-возницами. Вот уж кто не принимал участия в общем веселье.

Яма углублялась.

Вначале это была просто яма в песке. Скачка полтора в диаметре, не больше. Затем края понемногу стали осыпаться, и Тавр скомандовал расширять. Лопаты замелькали быстрее. Дудох, несмотря на медвежью неповоротливость, оказался лучшим копателем. Он за один раз загребал столько, сколько двое обычных наёмников.

Постепенно даже смены определились. Кто уставал — уступал уже отдохнувшим. Я тоже прекращал работу, когда понимал, что перед глазами плывёт. В теньке от телеги, выпив воды, можно было неплохо прийти в себя. А потом — снова за работу.

— Глубина два скачка! — сказал Тавр, вытирая пот со лба.

— Нужен ещё один, — кивнул я. — И уступ не забудьте.

Копали без напряга, но и без ленцы. К полудню, когда солнце встало в зенит, яма была готова.

Я спустился вниз, проверил. Три скачка глубиной. Стены держались крепко, песок слежался и не пытался осыпаться. На дне, на высоте скачка, был сделан уступ. Ровная полка шириной в локоть, на которую должны были лечь доски.

— Годно, — сказал я, выбираясь наверх.

Не успели мы прийти в себя, как из-за бархана показалась телега. Одна, но большая, гружёная доверху досками. Виссария сидела рядом с возницей. Вид у старейшины был довольный.

— Успела! — радостно сказала она, спрыгивая на землю.

Я остановился, разглядывая доски. Видимо, что-то в моём уставшем лице старейшине не понравилось. Потому что миг спустя она погнала нас обратно, к воротам. На обед в столовую.

— Так, вы пока быстрее идите есть! — Виссария махнула рукой в сторону стены. — А ты, Ишер, потом отберёшь, что класть будем.

Я кивнул, но с телеги, куда успел вскарабкаться, не слез. Проверил ещё несколько досок, прикидывая их вес и крепость. Некоторые были тонковаты: не выдержат большой тяжести. И всё же подходящих хватало. Можно было не наводить суету.

— Хорошие, — озвучил я, наконец. — Пойдут.

— Я же обещала! — Виссария усмехнулась. — Иди ешь, Ишер. Голодным много не наработаешь.

Я слез с телеги и пошёл со своими людьми к воротам.

После обеда солнце припекало так, что воздух дрожал над песком, а дальние камни плыли в мареве, будто живые. Мы вернулись к яме. Сначала сгружали пригодные доски. Затем я принялся объяснять устройство лёжки.

Ничего сложного не было, если уж честно. Сначала доски на уступ, а сверху обычный песок. Пришлось, конечно, повозиться с лазом, через который нам предстояло под утро выбираться. Надо было, чтобы чёрный песок прикрывал и его тоже, но тонким слоем.

Работа закипела снова. Доски укладывали плотно, подгоняя друг к другу. Я сам проверил каждую. Где надо, подровнял краем лопаты. Где надо, переложил заново. Затем начали засыпку.

Обычный песок летел вниз, глухо шурша по доскам. Слой за слоем, пока уступ не скрылся полностью. Потом — чёрный. Его таскали вёдрами, которые нашлись в той же телеге с досками. Хорошо, что Виссария подумала и об этом. Чёрный песок ложился поверх обычного. Тяжёлый, густой, вызывающий омерзение.

К моменту, когда солнце начало клониться к западу, всё было готово. Яма превратилась в ровное пространство, чуть приподнятое над окружающим песком. Только в одном месте, у самого края, оставался узкий лаз. Треугольная дыра, уходящая вниз под углом. Её тоже кому-то придётся присыпать, когда я и мои товарищи заляжем внизу.

— Годно, — сказал я, отирая пот. — Убираем телеги и идём.

Виссария, которая всё это время стояла в стороне, отдала команду своим. Телеги развернули и погнали обратно к стене. Мы пошли следом.

В надвратной башне нас уже ждали. Вернее, ждала еда и вода. Но расслабляться было рано.

— Набирайте воды во фляги, — распорядился я, пока мои разбредались кто куда. — Полные, до краёв. И ужин с собой. Там есть будем.

— Чего так? — удивился Мэнго.

— Глупо будет опоздать в лёжку до начала штурма стены, — ответил я.

Мы собрались быстро. В фляги залили воду, в мешки покидали сухари, вяленое мясо, пару головок сухого сыра. Проверили оружие, броню и выдвинулись на место.

Сопровождала нас вновь Виссария и с десяток гильдейских регоев — тех, что были при ней утром. Забираясь в лаз последним, я высунул голову наружу. Виссария стояла наверху, в окружении регоев.

— Как пристрою крышку, засыпайте сверху! — сказал я и потянул за собой несколько стянутых верёвкой обломков досок, которые изображали люк.

Регои подхватили лопаты, которые мы оставили снаружи. Омерзительный чёрный песок полетел в лаз. Я убрал голову, прижимаясь к доскам. Песок сыпался вниз, забивая оставшиеся щели. С каждым ударом сердца темнота становилась всё плотнее, всё беспросветнее.

Потом наступила тишина. Я сполз к своим, лёг на спину и позвал:

— Акшур! Твоя очередь.

Шептун откашлялся. В темноте я не видел его, но слышал, как зашуршала одежда. Он устраивался поудобнее.

— Потерпите! — сказал он. — Будет неприятно.

И начал шептать. Звук был странный — не слова, не бормотание. Что-то среднее между шорохом песка и далёким ветром. Несколько мгновений спустя я почувствовал, как чёрная масса над нами начала… Оживать, наверно? Тяжелеть. Сгущаться.

А потом из меня словно вытянули нитку. Тонкую, но крепкую, сидевшую где-то внутри, под рёбрами. Сила уходила — медленно, но неуклонно. Как вода из прохудившегося бурдюка. Дышать стало труднее. Руки и ноги налились свинцом. Накатила усталость и апатия. Крайне неприятные ощущения.

— Твою ж… — выдохнул кто-то из ополченцев.

— Потерпите! — голос Акшура был напряжённым, но спокойным. — Я беру понемногу у каждого. Так надо. Иначе чёрный песок вас не спрячет.

Я подождал, пока сосущее ощущение станет привычным, почти незаметным. Лишь после этого отдал приказ:

— Слушайте внимательно. Сейчас будем спать. Все, кроме одного дежурного. Дежурный будет сидеть у входа. Считать вслух до пяти тысяч. Медленно, чтобы не сбиться. Потом меняемся.

— Понятно, — отозвался Мэнго, кажется.

Голоса в темноте звучали непривычно. Хотя, казалось бы, где звук, а где темнота.

— Сейчас дежурит Кайр, — сказал я. — Потом Дудох, потом Тихап, потом Исан, потом Амидул, потом Мэнго, потом Тавр. Потом я. Акшур не дежурит. Вопросы?

Вопросов не было.

Я положил под голову щит, пристроил рядом топор и закрыл глаза.

— Раз… два… три… — начал считать Кайр.

Чёрный песок давил сверху, вытягивая силы. И всё равно спать хотелось так, что глаза смыкались.

«Пятьдесят четыре… пятьдесят пять… пятьдесят шесть…» — убаюкивающе тянул Кайр.

Я провалился в темноту. И даже не заметил, где кончилась явь.

А проснулся от того, что сверху заскрипело.

Сначала это был просто скрип — и досок, и песка. Всего сразу. Затем за шиворот посыпалась мелкая труха. А потом раздался протяжный треск. Кто-то большой наступил на наше убежище.

Я замер. Рядом один из бойцов всхрапнул и заворочался. Но не проснулся.

Крупный демон прошёл дальше, и всё закончилось. Мы продолжали лежать в своём убежище, а сверху топотала ногами по песку орда. Тысячи ног, десятки тысяч… Этот звук был очень неприятным, особенно если из-под земли слушать.

Я полежал ещё немного, прислушиваясь. От лаза звучал счёт, судя по голосу — дежурил Дудох.

Я сел, насколько позволяла высота лёжки. Достал из мешка сухарь, вяленое мясо. Пожевал. Потом запил водой из фляги. Поев, лёг обратно, переложив щит поудобнее. Надо было спать. Ночь ещё не кончилась, а утром понадобятся силы.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

— Ишер! Ишер!

Я открыл глаза. Темнота. Голос Тавра.

— Твоя смена! — прогудел он. — Я досчитал, всё тихо.

— Понял… Проснулся. Иду… Спи пока! — отозвался я.

Я пополз к выходу на ощупь. Доски, песок, чьи-то ноги. У выхода я достал платок, которым обмотал лицо, нос и рот, и прислушался.

Снаружи орали. Далеко, но отчётливо. Штурм шёл полным ходом.

Я упёрся в доски, которыми был закрыт лаз. Осторожно приподнял их и закрыл глаза. В появившуюся щель сверху посыпался песок. Сначала обильно, затем слабее и слабее.

Когда поток прекратился, я открыл глаза. В щель было видно небо. Тёмное, ночное. Холодный воздух просачивался в лаз, вызывая мурашки на коже.

Я опустил доски так, чтобы осталась только узкая щель. Достал амулет ночного зрения и сжал, на пару мгновений вновь закрыв глаза. А затем прильнул к щели и стал внимательно наблюдать.

Демоны шли и шли. Волна за волной. Спустя время, уже под утро, я заметил, что поток начал иссякать. Орда перестала тратить силы в ожидании рассвета. Ещё немного, и начнётся последний натиск.

Спустившись в лёжку, я принялся будить своих.

— Вставайте, — сказал в темноту. — Пора.

Вокруг зашуршали, просыпаясь. Я время даром терять не стал. Проверил, легко ли выходит топор из петлицы. Нашарил масляную лампу: маленькую, глиняную, с фитилём. Перевесил её на пояс. Зажигать пока было рано.

— Слушайте приказ, — объявил, когда шуршание прекратилось. — Выходим, бежим к складу. Снаружи темно. Лампы не зажигать. Я веду. Буду повторять: «За мной». Чтобы вы слышали, куда идти. Возьмите доски с собой. Разбейтесь на пары. Каждая пара берёт по доске. Те, что лаз прикрывали, сверху. Они нам понадобятся.

— Зачем? — спросил Дудох.

— Дверь чем держать будем? — вопросом на вопрос ответил я. — Виссария сказала, там есть петли для засова.

Я полез к выходу первым. Наверху было холодно, со стороны Илоса неслись звуки очередного отчаянного боя.

— За мной, — бросил я.

И, убедившись, что все выбрались, побежал.

Сто шагов. Песок вязкий, ноги утопают, но бежать можно. Сзади сопели мои люди, тяжело дыша, но не отставая. У двери я остановился, перестав каждые семь-восемь ударов сердца повторять «За мной!».

Прислушался.

Тишина. Нехорошая. Такая, когда знаешь: внутри кто-то есть. И этот кто-то знает, что ты здесь.

— Там кто-то есть! — выдохнул Акшур, подбегая и держась за бок: физические нагрузки давались ему нелегко. — Внутри. Сильный!..

— Знаю, — ответил я. — Готовьтесь держать дверь.

Пока Тавр и его бойцы зажигали лампы, я провёл пальцами по лезвию. Привычно шепнул правильные слова, которым учил когда-то отец. Топор отозвался теплом и дрожью, будто просыпаясь.

— Ещё раз для всех. Вас должна заботить только дверь на склад. Как зайдём, не отвлекайтесь больше ни на что. С тем, кто ждёт нас внутри, разберусь сам. Внутрь заходим на счёт три! — сказал я. — Раз…

Небо на востоке светлело.

— Два…

Где-то далеко на стене раздались крики.

— Три!

Я толкнул дверь и ворвался внутрь.

Свет ламп заметался по стенам, выхватывая из темноты ряды глиняных полок. Пустых. Мешки, ящики, бочки — всё это было где-то дальше, в глубине. А прямо перед входом, в пяти шагах, стояла настолько отвратительная тварь, что даже у меня ужин к горлу подкатил. А я ведь разных демонов навидался в Кечуне.

Человеческая фигура ростом под три метра. Пятно света выхватывало уродливую морду, отдалённо напоминавшую человеческое лицо.

Он смотрел на нас. И улыбался.

— Наконец-то, — сказал он. Голос был скрежещущий, как металл по стеклу. — Я уж думал, вы не придёте… Глупые люди!

Демон шагнул к нам.