Вечные Пески. Том 3

Глава 59

Склад вычистили к обеду. Впрочем, я был занят другим. Отбивался от вопросов Виссарии, Бхана и приставленных шептунов. Им очень хотелось понять, кого это мы встретили на складе. А главное, как нам удалось его завалить.

А мне рассказывать ничего не хотелось. Отделывался короткими ответами. И лишь когда понял, что не выйдет, раскрыл подробности:

— Что вы знаете про орду и про то, как она существует?

— Это просто область… Ну как бы плотного Дикого Шёпота? — спросил один из шептунов.

Остальные собеседники только пожимали плечами. Пришлось рассказывать то, что я узнал в Кечуне. И что, оказывается, мало кого волновало в других местах. Ровно до тех пор, пока не нагрянула орда.

— Дикий Шёпот не может сам по себе уплотниться. Ему нужны носители. Тела, которые будут нести в себе собранную жизненную энергию, — объяснил я.

— Тотемы, всё верно! — кивнул всё тот же шептун. — Но записи былых лет утверждают, что тотемы чрезвычайно сильны…

— Становятся сильнее по мере усиления орды. Да и сами тотемы разумны. Они в своей не-жизни набираются опыта, — ответил я. — В Кечуне троих таких едва уничтожили. И лишь потом поняли, что убили тотемов, а не просто сильных демонов.

— Что за тотемы? — уточнил Бхан.

— Высшие демоны, сделанные из плоти людей. Те, которые обрели разум и стали сосредоточием силы орды, — пояснил я ему. — Как выбирается тотем, никто доподлинно не знает. Во всяком случае, насколько мне известно. Лично мне знающих людей не попадалось.

Бхан посмотрел на шептуна, который до того разговаривал со мной. Тот кивнул, удостоверяя мои слова.

— В целом, этих тотемов может быть от десяти до полусотни, — продолжил я, не комментируя их переглядывания. — Один из тотемов — вождь орды.

— Вождь? — встрепенулась Виссария. — Он всеми командует?

— Он просто средоточие сил, — я покачал головой. — Орда сама по себе организуется. А вождь очень силён. Умен. Хитёр. Умеет направлять Дикий Шёпот. Впрочем, это могут и другие сильные тотемы. Так или иначе, вождя охраняют, вождя берегут. Если его убить, орда начнёт слабеть. Возможно, у неё получится выдвинуть нового вождя из тотемов. Но, возможно, что и нет. И тогда орда перестанет существовать.

— Значит, надо искать этого вождя? Охотиться на него? — уточнил Бхан.

— Ну… Это благое начинание. Однако орда всегда держит вождя подальше. Мы искали его в Кечуне. Найти, к сожалению, так и не удалось. Скорее всего, вождь умирает сам, когда энергии орды остаётся слишком мало. Доподлинно это никому не известно. Вождя-то мы так и не нашли.

Я ещё многое рассказал. Как тотемы сосредотачивают силы орды на ключевых направлениях. Как вокруг них массово возрождаются демоны. И какими страшными врагами они могут стать, если дать им время.

К слову, я с такими сильными не сталкивался. Но слышал от одного регоя в Кечуне рассказ, как столкнулась его сотня. И вся полегла. Выжили, благодаря усиленным доспехам, трое регоев. Им удалось отступить к городу, куда тотем и его свита не полезли.

А после обеда я и мои спутники, нагрузившись провизией, ушли в обратный путь. К успевшей стать своей башне. Следом тянулись посыльные от командования Гильдии. С добрыми вестями и провиантом для других наёмников.

Сухой паёк — та ещё гадость. Но лучше грызть его, чем сидеть голодным. И этот сухой паёк подарил нам ещё несколько дней жизни без поставок из города.

Не могу сказать, чтобы в эти дни было спокойно. Демоны атаковали каждую ночь, а мы продолжали отбиваться в башне. И всё же натиск немного ослаб после убийства тотема. Орде требовалось время, чтобы зализать раны и выставить новое чудовище.

А через десять дней прибыл посыльный от Виссарии и Бхана. Он сообщил, что через трое суток всем наёмникам приказано вернуться в Кирпичный круг. Сопровождение за нами не собирались присылать. Каждой сотне предстояло добираться самостоятельно.

И это заставило Ихона отправиться по соседям. Решили договориться о совместном выдвижении. Можно было, конечно, пробиваться силами одной нашей сотни. Однако тогда с гарантией были бы жертвы. А этого никто не хотел.

День перед выходом выдался хлопотным.

Ещё при первых лучах солнца, когда демоны откатились от стен, а последние из них рассыпались чёрным песком, мы начали подготовку. Ихон не давал спуску никому. Сам обошёл, хромая, все ярусы, чтобы раздать приказы и подзатыльники. И уже к рассвету бойцы тщательно собирали запасы. Совсем как купцы перед дальней дорогой.

— Муку в первую очередь! — распоряжался сотник, стоя посреди первого яруса. — Сухари, вяленое мясо, крупу! Складывайте всё, что не испортится!

— А это? — Тавр кивнул на бочонок с вонючей солониной, которую мы притащили из вылазок.

— И это тоже. В городе есть особо нечего. Тащите всё съедобное, что найдёте! — подтвердил сотник.

Я сидел на корточках у стены, перебирая своё. Топор, запасной топор, нож, амулет, фляги. Потрёпанный после драки с тотемом щит. Мешочек сухарей, оставленный в личное пользование.

— Ишер, нужна помощь! — подошёл Гвел.

Молодой триосм выглядел озабоченным:

— Там с волокушами проблема. Досок не хватает!

— А что есть?

— Ящики из-под припасов. Правда, они хлипкие.

Я поднялся, пошёл смотреть. В углу первого яруса громоздилась гора разобранной тары. Доски, рейки. Рядом суетились ополченцы, сооружая из этого подобие волокуш под руководством старика-плотника.

— Сходите к развалинам соседней башни, — сказал я, оценив проблему. — Берите там длинные брёвна. Кладите два параллельно. Сверху поперёк — короткие. Получится решётка. К передней части привязывайте верёвки, чтобы тянуть.

— А по песку поедет? — усомнился Мэнго.

— Поедет. Не быстро, но поедет. Телеги увязнут по ступицу. А вот волокуши скользить будут.

Они закивали, застучав молотками. Я вернулся наверх и вышел на стену, с которой открывался вид на Глиняный круг. Море песка, торчащие руины, редкие фигурки людей у башен. Другие наёмники тоже готовились к возвращению. Те, кто выжил в этой мясорубке и держался до последнего.

— Ишер! — окликнул Ихон. — Пойдём, разговор есть.

Мы поднялись на седьмой ярус, где было чуть потише. Сотник выглядел уставшим: под глазами мешки, спина напряжена, но взгляд всё тот же, цепкий и умный.

— Снизу пришли, — сказал он без предисловий. — Жители Глиняного круга. Те, что у нас прятались всё это время.

— Знаю, — кивнул я. — Ватана их организовала.

— Вот-вот. Они хотят идти с нами.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Людей немного, — Ихон потёр переносицу. — Старики, женщины, дети. И мужики, которых мы в триосмию включили. Ватана говорит, без нас они здесь пропадут. А с нами… Сам понимаешь, они все не просто так в Глиняном круге остались.

— Понимаю, — сказал я. — И что ты решил?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Как будто знал, что я уже знаю его ответ.

— А что тут решать? Закон Песка, Ишер. Мы их встретили, воевали плечом к плечу. Значит, мы за них отвечаем. Если бросим здесь, чем мы тогда от демонов отличаемся?

Я усмехнулся. Ихон был из тех, кто умеет принимать правильные решения. Даже когда они не очень простые.

— Значит, берём?

— Берём… — он вздохнул. — Но не просто так, а на условиях. Все они зачисляются в сотню, даже дети. Ополченцами, обслугой, неважно. Будут подчиняться приказам. Старики и дети — под присмотр Ватаны. Она у нас по хозяйству главная. Вот пусть и командует.

— Главное, чтобы власти согласились.

— Согласятся, — усмехнулся Ихон. — Людей всё меньше. Гильдейских я уговорю зачислить всех.

Мы спустились вниз. Беженцы из Глиняного круга стянулись в круг, ожидая услышать вердикт сотника. Впереди стояла Ватана с решительным взглядом. Судя по поджатым губам, она готовилась к любому исходу.

Её опасения легко было понять. Детей и стариков в Кирпичный круг мы как-нибудь проведём. Их ведь просто бросили, когда уходило остальное население. А вот с бойцами и самой Ватаной разговор другой. Они были душегубами и разбойниками. В Кирпичном круге без связей умершего хозяина их никто не ждал. Разве что мастер заплечных дел.

— Сотник, мы тут… — начала она, но Ихон поднял руку.

— Всё уже решено, Ватана, — прервал её он. — Вы идёте с нами. Но с условиями.

Он повторил то, что говорил мне. Люди слушали молча, с облегчением переглядываясь.

— Всё понятно? — под конец спросил Ихон, а, услышав нестройный хор ответов, кивнул. — Ну тогда расходитесь, собирайте своё… Не теряйте время даром.

Радостные жители разбрелись по башне, где в углах и закутках хранили скарб. Я смотрел им вслед и думал, что Ихон полностью прав. Закон Песка — не про удобство. Он про выживание для всех. Даже вчерашних разбойников. Даже тощих перепуганных беспризорников. Даже беспомощных и бесполезных стариков.

Эти законы писались, чтобы люди могли выжить. Да, они суровые, да, иногда требуют жертв. Иногда выходит, что и человеческих. Время законов Песка — ночь. Они не терпят толкований и отклонений. Там, в темноте, когда приходят демоны, нет «своих» и «чужих». Есть люди. Только люди, которые могут тебе помочь. А ты можешь помочь им.

Однажды местное человечество оказалось на краю. И тогда ему пришлось заново приспособиться. Наверно, до наступления Песков здесь была другая жизнь. Может быть, другие нравы и совсем другая мораль. Однако затем этот мир изменился. И люди изменились вместе с ним.

Волокуши вышли кривоватые, но прочные. Две длинные доски, поперечные рейки, верёвки спереди. Нагрузить можно прилично. Таких волокуш мы сумели собрать шесть штук. Всё, что не влезло, предстояло тащить на своих хребтах.

День пролетел в суете. Таскали припасы, увязывали, пересчитывали. К вечеру всё было готово: волокуши нагружены, люди организованы, маршрут набросан на клочке кожи.

А ночью, как назло, начался жестокий, а не как в прошлые разы, штурм. Демоны лезли, будто взбесились. Песчаные люди, дуары, кровавые персты, качурги. И даже пара великанов вновь пришла. Ахалги и вовсе вились тучами, то и дело пролезая в бойницы.

Я сменился три раза. Вначале стоял на первом ярусе. Там вновь выдавили массой дверь. Пришлось держать проход с осмией копейщиков. Затем я поспешил на шестой ярус, где очень уж напирали на одном из входов со стены. А под утро — на верхнюю площадку, где баллиста работала без остановки, а Вихан охрип, раздавая команды.

К рассвету мы еле стояли на ногах. Руки дрожали, к влажной коже прилипал песок, во рту будто помойные иухи нагадили. Но демоны, как всегда, отступили. В последний раз с жадностью глянули алыми глазами. А затем ушли в пустыню, растворяясь в утреннем мареве.

Жаль, пару человек за ночь мы успели потерять. И это было неприятно.

— Хорошо, — сотник глянул на небо, где едва-едва разгоралась заря. — Выступаем через гонг. Всем позавтракать, собраться и проверить оружие. Ишер, проследи за волокушами.

— Сделаю, — кивнул я.

Бойцы расходились. У некоторых лица были серые от усталости, у других глаза закрывались сами собой. Однако никто не жаловался. Все знали — сегодня нам предстоит уходить.

Прислонившись к стене, я закрыл глаза. Всего на пять ударов сердца.

— Ишер, — голос Ватаны. — Ты бы поел…

— Успею, — буркнул я, не открывая глаз.

— Успеешь, если поешь сейчас! — женщина всё-таки сунула мне в руки миску с кашей и кружку с водой. — Давай-давай! Прямо здесь садись и ешь. Вот уж не думала, когда ты пришёл тогда долг отдавать, что буду заставлять тебя есть…

— Мы вообще не должны были больше увидеться, — усмехнулся я.

— Твоя правда…

Через гонг мы вышли. Колонна за сотню человек, включая жителей, наёмников, ополченцев. Она ползла в сторону башни на юге, где был объявлен общий сбор. Волокуши скрипели, тащились по песку, оставляя за собой глубокие борозды.

Я шёл во главе, рядом с Ихоном. Сзади слышался говор, кашель, детские голоса. Кто-то споткнулся, кто-то едва не завяз, кто-то выругался. Нормальная жизнь, как она есть. Если не считать того, что мы идём по осаждённому демонами городу.

Солнце поднималось, обещая очень жаркий день. Середина лета, как-никак.

Мы шли вдоль стены около пары чаш, когда впереди показалось скопление людей.

Ихон, шагавший впереди, поднял руку, и колонна остановилась. Я прищурился, вглядываясь. У широкой площадки, где стена делала изгиб, стояло не меньше двух сотен народу. Несколько десятков гружёных скарбом волокуш, как у нас. И люди. Много людей — наёмники, ополченцы, жители, прибившиеся к башням.

— Подходим! — скомандовал Ихон, и мы двинулись дальше.

Когда поравнялись, я увидел знакомые лица. Большинство сотников и их заместителей я помнил. Не все поставленные Гильдией командиры дожили.

— Ихон! — окликнул один из сотников, подходя к нам. — Наконец-то!

— Тени вам в зной и милостей Арахаманы! — ответил наш командир, оглядывая собравшихся. — Сколько уже?

— Да почти все собрались!.. — отозвался тот. — Десять башен. Ещё пара подтягивается. Прислали весточку, что вот-вот будут. По пути присоединятся.

— Кто старший? — спросил Ихон.

Чужой сотник переглянулся с другими командирами.

— А никто. Ждали тебя… — дёрнул бровью он.

Ихон нахмурился:

— Как это «ждали»? Я не напрашивался.

— А никто и не говорит, что напрашивался! — подал голос другой сотник и обвёл рукой собравшихся. — Мы тут посовещались… У тебя и людей побольше выжило, и устроились вы в башне по уму… Вот и решили, что ты сегодня поведёшь. Тысячник-то неизвестно где… Кто-то должен за него побыть старшим.

Ихон молчал долго. Я видел, как на его скулах ходили желваки. А потом Ихон выдохнул.

— Хорошо. Но тогда мне нужен заместитель в моей сотне… — он покосился на меня, а я сделал вид, что разглядываю песок под ногами. — Ишер! Хватит свои сапоги взглядом полировать! Ты наших людей поведёшь!

— Нет. Я наёмник, а не сотник, — я не хотел взваливать на себя этот груз.

— У тебя опыта больше, чем у половины здесь стоящих! — перебил Ихон. — Ты в Кечуне был, ты тотема завалил, ты людей за собой водил. Хватит уже в сторонке стоять. Прекращай отлынивать.

— Ихон! — предпринял я ещё одну попытку.

— Слушай сюда, парень! — он шагнул ко мне, понизив голос, чтоб не слышали остальные. — Мне надо, чтобы в сотне был тот, кому я по-настоящему доверяю. Кто не сбежит при первой опасности. И кто вытащит людей, если что-нибудь плохое случится. Такой умный и хитрый, как ты. Ты просчитываешь. Ты выживаешь. И других за собой вытаскиваешь.

Я смотрел ему в глаза. Усталые, красные от недосыпа. И думал, что, наверно, выгляжу не лучше.

— Это временно! — добавил Ихон. — Пока не доберёмся до Кирпичного круга. Там обратно сдашь командование мне. А сейчас принимай.

Я тяжело вздохнул и оглянулся на своих:

— Ладно. До Кирпичного круга.

Ихон одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Спасибо. Тогда слушайте все! — он повысил голос, обращаясь к собравшимся: — Строимся по триосмиям. Первыми и последними идут наиболее боеспособные. Между ними — обоз и кто послабее. Двигаемся по Старческой улице, потом по Юговратному тракту. Держаться вместе, не растягиваться. Если демоны нападут — строиться в круг, прикрывать друг друга. Всё ясно?

— Ясно! — ответили нестройно, зато громко.

Тавр подошёл, встал рядом.

— Командир? — спросил он с лёгкой усмешкой. — А что, звучит…. Сотник Ишер из Кечуна, номер триста пятнадцатый.

— Заткнись, — буркнул я, но беззлобно. — Аримиру скажи, чтобы вёл нашу триосмию. Держись ближе к центру, будете там усилением.

Тавр кивнул и отошёл.

— Первые, вперёд! — раздалась команда Ихона из головы колонны.

И мы двинулись.

Улица, по которой шли, была одной из редких прямых в Глиняном круге. Широкая, мощёная кирпичом, с лавками и мастерскими по бокам. Теперь всё это было заметено песком. Первые триосмии утюжили дорогу, утаптывая для идущих следом. Я видел, как тяжело шагать в голове колонны — ноги вязнут, каждое движение даётся с трудом. И всё-таки они шли. Молча, сосредоточенно, с оружием наготове.

За ними — мы. Моя сотня растянулась на полсотни шагов. Я то и дело оглядывался, проверяя, не отстаёт ли кто. Ватана с детьми и стариками шла в середине. Волокуши тащили, напрягая силы, те, кто помоложе. Скрип досок, шарканье ног. Иногда кашель или приглушённая брань.

— Ишер, — Гвел поравнялся со мной. — Сколько ещё придётся идти?

— Два-три гонга, если повезёт, — ответил я, не оборачиваясь. — А если не повезёт, к вечеру доберёмся. А что?

— Да так… — он помялся. — Страшно.

— Боишься? — переспросил я.

— Немного, — не стал скрывать Гвел.

Я усмехнулся, выдавая в ответ полезную банальность:

— Бойся. Страх помогает выжить. Если, конечно, не давать ему собой управлять.

Поход оказался длиннее, чем я думал.

Глиняный круг встречал нас тишиной. Не той тишиной, что бывает в пустыне, когда ветер стихает и мир замирает.

Абсолютно мёртвой тишиной.

Он не был разрушен. Вот что пугало больше всего. Дома торчали из песка целыми. В основном, те самые многоэтажные нагромождения. Кое-где на верёвках, что на верхних этажах, ещё болталось забытое бельё. Бесхозные тряпки, выцветшие на солнце.

Люди ушли отсюда не так давно. А это место уже принадлежало другим. Я шёл и чувствовал взгляды. Сотни взглядов. Тысячи.

Они смотрели из каждого окна, из каждой щели. Я не видел их: солнце стояло высоко, и любой демон, высунувшись наружу, сгорел бы дотла. Но они были там. Внутри. В темноте, в прохладе, за стенами, где солнечный свет не мог их достать.

Сидели и ждали ночи.

— Ишер, — тихо сказал Гвел, снова поравнявшись со мной. — Мне кажется, или за нами следят?

— Не кажется, — ответил я. — Следят.

— Они выйдут? — с лёгкой опаской уточнил Гвел.

— Нет. Пока светло, нет. Нас много, мы вооружены. Орда не натравит их на нас. А вот на небольшой отряд могла бы рискнуть. Сгорели бы, но кого-нибудь из нас да удалось бы убить.

Юговратная улица, на которую мы выбрались спустя гонг, была широкой. Однако даже там песок насыпало выше колен. Первые триосмии утоптали дорогу, но идти всё равно было тяжело. Особенно детям и старикам. Они проваливались, спотыкались, но шли. Никто не ныл и не жаловался. Даже самые маленькие.

Это страшно, когда дети не жалуются. Я помнил это из прошлой жизни.

Значит, они привыкли, что звать на помощь бесполезно. И знают, что их слёзы никого не трогают.

Из боковой улочки, что вела от юго-восточной стены, вышли новые колонны. Несколько триосмий. Те самые, опаздывавшие. Потом ещё…

Кирпичный круг приближался с каждым шагом. Уже можно было разглядеть ворота. Массивные, обитые железом. Сверху на стенах маячили фигуры бдительных стражников.

Мы подошли, когда створки ворот начали открывать. Люди скапливались перед проходом. Чтобы избежать давки, вдоль строя отправили мальчишек-подростков с посланием.

Медленно, со скрипом, створки расходились в стороны. Люди входили в Кирпичный круг. Усталые, измученные, в пыли и грязи, с потухшими глазами, согнувшиеся под тяжестью вещей.

Солнце стояло высоко. До заката оставалось несколько гонгов. Вся наша армия двинулась в сторону Гильдии. Там должны были знать, где и кому размещаться.

Кирпичный круг изменился.

Я помнил его другим: шумным, торговым, вечно спешащим. Здесь всегда толклись люди, сновали разносчики, гомонили покупатели и продавцы.

А теперь улицы встречали нас тишиной.

Я смотрел по сторонам, подмечая каждую мелочь. Дома стояли на месте — те же строения из обожжённого кирпича, с бадгирами на крышах, с резными ставнями. Вот только ставни были наглухо закрыты, а местами заколочены. Двери заперты. Ни одного открытого окна, ни одной лавки с товаром.

Людей почти не было. Редкие прохожие. Видимо, те, кому край необходимо выйти. Они шли быстро, вжимая голову в плечи, стараясь не глядеть по сторонам. Каждый из этих встречных выглядел худым и каким-то запуганным, что ли.

По перекрёсткам ходили патрули стражи. Не останавливали, естественно. Всё-таки несколько сотен вооружённых, натасканных на войну рыл. И всё же нашу колонну провожали очень настороженными взглядами.

На площадях, которые мы проходили, зияли чёрные круги. Пятна выжженной земли, где совсем недавно жгли трупы. «Порошок солнца» оставляет после себя такую черноту. Ничего не растёт, ничего не живёт годами. Запах гари висел в воздухе, смешиваясь с вонью нечистот и ещё чем-то. Сладковатым, тошнотворным.

Попадались кое-где и следы прорывов. Я их сразу замечал: выбитые двери и окна, бывшие баррикады из прорванных мешков с песком. На стене одного из домов — длинные борозды, будто кто-то огромными когтями драл кирпич. Кровь на мостовой — чёрная, въевшаяся в песок и камень.

Кирпичный круг повторял судьбу Глиняного. Он умирал. Пока ещё дышал, но больше по привычке.

Разместить нас обещали в башне Гильдии, гостевом доме и окрестных домах. Не знаю, что Гильдия предложила владельцам, но дома были пусты. Я, правда, толком ничего не успел. Стоило встать на площади перед башней, как примчался мальчишка-посыльный. Совсем мелкий ещё, лет восемь, не больше.

— Дяденька, это ты Ишер? — спросил он, подбегая ко мне по наводке Ихона.

— Я, — отозвался я, усмехнувшись «дяденьке».

— Тебя куратор ждёт. Алимех его зовут. Сказал срочно.

Я вздохнул и незаметно сунул мальцу сухарь. Слишком уж тощий был парнишка. Тот радостно округлил глаза и открыл было рот, но я взглядом показал ему молчать. Не надо о своём нежданном богатстве трепать на улицах.

Конечно, Алимех. Старый проныра всегда появлялся, когда я меньше всего хотел его видеть.

— Идём, — сказал я, подхватывая топор и вещи.

Можно было оставить их на своих ребят. Да только вокруг царил такой бардак, что был риск по возвращении ничего не найти. А я не хотел убивать нового владельца топора. Хлопотно это. И негуманно.

И всё же, чего от меня хотел Алимех…