Вечные Пески. Том 3

Глава 71

Белый Игс встретил нас стенами, которые хотелось рассматривать долго, с разных сторон. И совсем не для того, чтобы любоваться, а из исторического интереса.

Город стоял на ровном месте, будто брошенный кем-то огромный камень. Стена окружала его неровным кольцом, и чем дольше я смотрел, тем больше понимал: эту стену строили в разное время, из разного материала и с разной степенью криворукости.

Внизу, у самого основания, лежали громадные каменные блоки. Старая кладка — ровная, плотная, без щелей. Блоки тёсаные, подогнанные друг к другу так, что лезвие ножа не просунешь. А вот выше начиналась мешанина.

Кто-то когда-то надстроил стену сырцом, необожжённым кирпичом из глины с соломой. Кладка была неровной, кое-где уже осыпалась, и эти участки напоминали заплаты на старом кафтане. Местами сырец перемежался с обожжённым кирпичом — тёмно-красным, твёрдым. Я пригляделся и понял: это остатки старых илосских построек. Когда-то Белый Игс принадлежал Илосу. А потом кочевники «отжали» его в свою пользу, тогда-то и захромало на обе ноги качество ремонта.

А вот башни напоминали Пыльный Игс. Шесть штук, все из тёсаного камня, все одинаковые. Широкие в основании, чуть сужающиеся кверху, с бойницами на верхних ярусах. Города когда-то были братьями-близнецами. Впрочем, есть ведь ещё и Красный Игс. А значит, этих близнецов было трое.

Здесь башни выглядели обжитыми. На верхних площадках маячили фигуры, из бойниц торчали луки. Ворота в город — массивные, окованные железом — были наглухо закрыты.

— Ишер! Воевода!

Я обернулся. Мгелай, подъехав ближе, осадил перехана. Вид у хана был деловой и одновременно какой-то… Весёлый? И чего он развеселился?

— Ждите нас! — объявил он. — Я поеду договариваться о переханах для твоих людей!

— А если не договоришься? — со спокойной улыбкой спросил я.

Мгелай сначала смутился, а затем усмехнулся и уверенно заявил:

— Договорюсь! Я умею!

Я хотел напомнить ему, чтобы не пытался устроить бойню. Но, сделав над собой усилие, промолчал. В конце концов, это его земля, его люди, его война. Ударит по Белому Игсу первым? Останется без моего войска и золота.

— Давай, — кивнул я. — Но чтобы без глупостей.

Мгелай сделал вид, что обиделся, однако глаза смеялись. Он махнул рукой, подзывая других ханов — Амутепа, Кепела, Иваса. Те подъехали, перебросились парой фраз, и вся компания, в сопровождении трёх десятков воинов, направилась к воротам.

Я остался ждать.

Колонна за моей спиной остановилась, но походный лагерь не разворачивала. Кочевники стояли так, будто не за покупками приехали, а за чем-то совсем другим. И это ещё больше укрепило во мне подозрения, что хан задумал лютую подлость.

Рядом остановились Аримир с Элией, а ещё Истор, Гвел и Денос. И Истор уверенно сообщил мне о грядущем обмане:

— Они нападут, Ишер…

— Подозреваю, что да, нападут, — кивнул я.

— И что мы будем делать? — уточнил молодой представитель илосской знати.

— Посмотрим, как всё случится. Если Мгелай нарушит обещание, тогда просто уйдём. Пусть сам разгребает, что натворил, — пожал я плечами.

— Нельзя напасть и не нарушить обещание! — хмуро сказал Аримир.

— Ты плохо знаешь кочевников, — подал голос шептун Ферт, подъезжая к нам. — Нет народа подлее…

Он сказал и покосился по сторонам, проверяя, нет ли рядом местных. Не было. Старики, женщины и дети прятались за строем воинов и за телегами.

Ворота Белого Игса, между тем, открылись. Оттуда выехала группа всадников, человек десять. Впереди — грузный мужчина в богатом халате, с высокой шапкой на голове. Хан ханов Ингум, видимо, вышел приветствовать верных подданных. Или это был кто-то из его приближённых.

Две делегации встретились на полпути между городом и нашими позициями. Не спешиваясь, спокойно начали разговор. И вот тут Мгелай меня удивил.

Я не слышал ни слова, но жестикуляцию считывать умел. Мгелай говорил, размахивая руками, указывая то на свой лагерь, то на восток. Ингум слушал, скрестив руки на груди, и лицо его не выражало ровным счётом ничего.

Но Мгелай напирал, краснел и всеми жестами выражал неприкрытую агрессию. При этом я уверен, что тон он выдерживал доброжелательный. Потому что его собеседник оставался спокойным, как змей на солнце.

— Что-то не так! — тихо сказал подошедший Денос.

— Вижу, — ответил я. — Устроил представление…

— Потрох вонючий! — высказался без стеснения Истор.

Наконец, переговорщик со стороны города ответил. Он тоже замахал руками, но судя по жестам, просто спускал эмоции, что-то высказывая Мгелаю. Это не было агрессией. И когда Мгелай резко шагнул к нему, приложив руку к груди, это тоже не было агрессией…

Но в этот момент со стены Белого Игса сорвалась стрела.

Стража на стенах, видимо, прикрывала своих переговорщиков. А Мгелай устроил такой спектакль, что со стороны можно было принять за ссору. И у кого-то сорвалась рука из-за его резкого шага.

Может, в хана даже не собирались стрелять. Лишь пытались предупредить от агрессивных действий. Но стрела уже вонзилась в землю в двух шагах от Мгелая. На мгновение всё вокруг замерло…

А потом Мгелай взревел.

— Вероломство! — заорал он так, что, наверно, в самом Белом Игсе услышали. — Они стреляют в переговорщиков! На глазах у всех! Бей их, подлецов!

И прежде чем я успел выдохнуть, Мгелай выхватил саблю и рубанул собеседника по груди крест-накрест. За ним в бой кинулись остальные его ханы. За ханами — три десятка приближённых охранников.

— Он точно готовился, наверняка ещё и репетировал! — покачал головой Истор.

— Иух подлый, — кивнул я. — Как собирался разграбить Белый Игс, так и не отказался от планов. Просто слегка их поменял.

Встреча превратилась в свалку за несколько ударов сердца. Переговорщики со стороны города во весь опор неслись обратно к воротам. А их бодро преследовал Мгелай и его сопровождение. Надо отдать должное коварному хану, он не струсил. Не побоялся выйти против всех защитников Белого Игса.

Он ворвался в город на хвосте убегающих. Его люди тут же устроили свару в проёме ворот и в надвратной башне, не позволяя закрыть створки.

А на город уже катила лавина остальных воинов Мгелая. Когда хан ворвался в ворота, кочевники успели преодолеть полпути до городских стен. И, не мешкая, начали с этого расстояния пускать стрелы.

— Чтоб тебя демоны сожрали, Мгелай! — выдохнул я, а потом выругался…

По-взрослому, длинно и затейливо. Вспоминая всех богов, всех ханов — и всю их родню до седьмого колена. А затем глубоко вздохнул, успокаиваясь. Провокация была такой детской, что, чисто теоретически, никто не должен был сорваться. Но кто мешал Мгелаю подослать в город своего человека?

Эта сволочь всё-таки добилась своего. И теперь за мои же деньги брала Белый Игс.

— Что делаем, командир? — усмехнулся Истор.

— Ну… Получается-то, что не хан напал на город, а город на хана. А мы союзники, чтоб его за ногу… — резюмировал я. — Придётся идти помогать. Но дальше ворот не заходим. Занимаем надвратную башню. А дальше пусть кочевники сами разбираются.

Мои люди строились быстро. Четыре сотни, прошедшие Илос, знали цену каждому мгновению. Щиты встали стеной, копья — частоколом.

— Слушай сюда! — крикнул я, остановившись перед строем. — Идём к воротам. Прикрываем друг друга. Кочевники пусть лезут на стены, наше дело — ворота. Пробиваем проход внутрь. Занимаем башню. Дальше не наша война. Есть вопросы?

Вопросов не было. Только сосредоточенные лица. И крепкие руки, сжимающие оружие.

— Вперёд! — приказал я.

И мы двинулись строем к городу. А впереди уже гремел бой. Кочевники обстреливали стены, толпились перед воротами.

«Дурак ты, Ишер. Дурак, что связался с этим Мгелаем. Дурак, что поверил, будто сделка обойдётся без крови!» — мне не жалко было жителей Белого Игса.

Мне было жалко жизненную энергию, которая выплеснется здесь, привлекая демонов. Вот только уже поздно было о чём-то жалеть.

Впереди ждали ворота Белого Игса. А за ними — переханы, которых купить не получится, потому что честная сделка сорвалась.

Со стен Белого Игса стреляли. По кочевникам, по нам, по всем, кто приближался. Я видел, как упал один из моих, затем второй.

— Щиты плотнее над головой! — проорал я. — К воротам! Не останавливаться!

Мы побежали. Впереди, в не до конца закрытых створках ворот, творилось столпотворение.

К моменту, когда подоспела основная масса кочевников, защитники Белого Игса успели опомниться. Сверху летели камни, лилась какая-то дрянь, стрелы сыпались градом.

— Строй! — рявкнул я, когда мы добежали до первых телег, брошенных кочевниками. — Щиты вверх! Копья!

Мои люди встали, как учили. Четыре сотни — не так много, но когда они смыкают щиты и выставляют копья, уже сила. Мы двинулись в ворота, прикрываясь от стрел и камней.

Ашкур поднял руку, закрыв глаза. Ветер взревел под стенами, поднимая пыль и песок, обрушил их на воинов Белого Игса. На мгновение обстрел наших позиций прекратился. Сложно стрелять и бросать камни, если глаза забиты какой-то дрянью. Это позволило нам растолкать массу кочевников, прорываясь к нужной точке.

— Расступись! — заорал я, и мои копейщики пошли вперёд.

Кочевники шарахнулись в стороны. Ещё бы, когда на тебя движется стена щитов с копьями, даже самый храбрый задумается. Мы вломились в ворота и прошли под аркой.

Защитники — городская стража, ополченцы, кто-то в доспехах, кто-то просто с копьём и щитом — пытались задавить верховую кочевую лаву. И у них получалось, демоны их побери! Нет ничего глупее, чем верховым строем бить в лоб строю копейщиков. Даже такому кривому, какой был у защитников Белого Игса.

— Копья! — скомандовал я. — Царский строй!

Первая шеренга ударила. Копья вошли в толпу защитников, и те попятились. Щиты моих людей сомкнулись ещё плотнее, мы сделали шаг, второй, третий. Мы не учились бить на ходу, потому кололи невпопад. Шагали и кололи. Но даже этого хватило, чтобы защитники дрогнули.

Хорошо убивать врага, когда он не может тебя достать. Плохо, когда враг убивает тебя, а ты его достать не можешь. Большинство людей в Вечных Песках посмеялись бы над этим, заявив, что нельзя выиграть бой, не рискнув шкурой. А вот для жителей ханств это было чуть ли не девизом.

Сначала один ополченец попятился, затем второй. А потом побежали сразу несколько. А когда побежали первые — побежали все.

— Вперёд! — крикнул я, и мы допродавили защиту, вывалившись на площадь перед воротами Белого Игса.

Я тут же понял: город наш. Не потому, что мы такие сильные, а потому что защитники потеряли строй и спасались, кто как мог. Кто-то убегал вглубь, кто-то бросал оружие, кто-то падал на колени и молил о пощаде.

Кочевники, ещё недавно сами готовые бежать, превратились в лютых пустынных зверей. Они обтекали наш строй, остервенело рвались вперёд. Часть из них кинулась на стены, мстить тем, кто стрелял в них сверху, другие — сразу же хлынули в город, пуская стрелы и, похоже, не сильно разбираясь, кто тут воин, а кто погулять вышел.

Город не ожидал нападения. Город жил своей жизнью. Всё случилось слишком быстро, слишком внезапно, слишком стремительно. И теперь воины Мгелая брали своё.

— Стоять! — заорал я илосцам. — Ни шагу внутрь! Занимаем ворота!

Мои люди заняли надвратную башню. Живых врагов там всё равно не осталось. Пролетевшие кочевники Мгелая устроили внутри знатную резню.

Я стоял и смотрел, как внизу гибнет Белый Игс. Он именно гиб. Потому что кочевники не собирались тут жить. Похоже, Мгелай не был вдохновлён рассказами о защите Илоса. И вовсе не собирался героически обороняться на стенах.

— Вот же грязь! — рядом со мной остановился Истор, посмотрел вниз и сплюнул на камни верхней площадки. — Как дикие звери…

— Да, нелюди, — согласился я, пожав плечами. — Хочешь снова привить им Законы Песка и Воды?

— Уволь меня от этого! — морщась, попросил Истор.

Ждать пришлось долго. Часа два, наверно. Солнце поднялось высоко, жара стала невыносимой, но мы стояли. Пили воду, перевязывали раненых, считали потери. Шестеро убитых и три десятка раненых за этот безумный штурм.

Потом к воротам вернулся Мгелай. Хан был доволен. Весь в чужой крови, с перекинутой через седло сумкой, из которой торчали какие-то вещи.

Я вышел ему навстречу, еле сдерживая отвращение. Он подъехал ко мне, спрыгнул и улыбнулся во весь рот.

— Воевода! — объявил он. — Город наш! Переханы будут!

Я смотрел на него и молчал. Мгелай, кажется, только сейчас заметил, что мои люди стоят отдельно, и что мы не участвовали в грабеже.

— Ты чего? — спросил он удивлённо. — Почему не заходишь? Добыча общая!..

— Я просил тебя, хан, не устраивать бойню… — сказал я тихо, но так, что он сразу перестал улыбаться. — Ты взял город, но зачем устроил всё это?

— Что устроил? — ещё больше удивился тот.

— Зачем ты грабишь город и убиваешь его жителей, хан? — пояснил я. — Зачем твои люди убивают мирных жителей?

Мгелай отмахнулся:

— А, мелочи! Подумаешь, город взяли. Нам же нужны переханы? Вон они в городе, переханы! Бери, сколько хочешь!

— Мелочи? — я шагнул к нему. — Ты потерял людей. Я потерял людей. Те, кто мог бы воевать с демонами, теперь лежат мертвее мёртвого. А те, кто выжил, вместо того чтобы отдыхать и готовиться, грабят город и скоро перепьются. Это мелочи?

Мгелай нахмурился:

— Ты чего, воевода? Я хан. Я решаю, когда воевать, когда мириться. Ты платишь — да. Но это мои воины. Мои. Я ими командую.

— Ты ими командуешь, — согласился я. — Но я плачу. И если я говорю, что город грабить не надо — значит, не надо. Сейчас все демоны округи чуют жизненную силу, что ты пролил! Ты, понимаешь, хан, что едва только стемнеет — они придут⁈ Ты понимаешь, что здесь начнётся после захода солнца⁈

Мгелай смотрел на меня с удивлением. И разгорающейся злостью. Кажется, он не привык, чтобы ему перечили. Тем более, наёмники, которым он «оказывал честь», позволяя платить.

— Ты… — начал было он.

— Я, — перебил я. — Я плачу золотом. Я привёл четыре сотни воинов, которые умеют убивать демонов. Я не лезу в твои дела с ханами. Но когда я что-то прошу и прошу много раз — не отмахивайся от моих слов, хан! Ты ведь уже знаешь, что бывает в этом случае!

Мгелай молчал долго. Потом кивнул.

— Понял, воевода… — он ещё помолчал. — Переханов завтра получишь. Лучших. А сегодня… Сегодня пусть мои порадуются! Они заслужили!

— Никаких «порадуются», хан! Заканчивай резню прямо сейчас! Заканчивай и начинай готовиться в обороне! Иначе к утру здесь останутся только мои люди и горстка чудом выживших!

Мгелаю мои слова не понравились. Очень не понравились. Но я столько раз просил его поспешить, иначе придут демоны, а он не слушал… Вероятно, сейчас он вспоминал именно об этом. И о ночи, когда его воины носились по стойбищу, погибая один за другим.

Мгелай решил не спорить.

— Злой ты, друг мой воевода! Но я выполню твою просьбу! — сказал он, улыбнувшись. — Где тебя искать? Здесь?

— Мы займём северо-восточные ворота, — сказал я. — Будем готовиться к обороне.

— Я найду тебя, Ишер! — пообещал хан. — Сегодня будет пир в честь взятия Белого Игса. А потом я призову сюда племена! И стану ханом ханов!

— Лучше отдай мне жителей города, кто выжил, хан! — попросил я. — Я отпущу их, пока есть кого отпускать.

— А что мне за это будет, воевода? — засмеялся Мгелай, забираясь в седло.

— Я не потребую долю с добычи, — ответил я ему без тени улыбки. — Или в ханствах перестали ценить тех, кто первым ворвался в город?

Лицо Мгелая сразу погрустнело, но думал он недолго. Патологическая жадность толкала к выводу, что ценности важнее всего остального:

— Я отдам тебе людей и пленников, воевода! Договорились!

Мгелай дал пятками по бокам перехана, пустив его в сторону центра города. А я натянул на лицо доброжелательную улыбку, но всё же не сдержался.

— Вонючий потрох! — буркнул я ему вслед.

В северо-восточные ворота мы перебрались сразу. Туда же завели своих переханов и гнуров. Белому Игсу предстояла тяжёлая ночь, пусть кочевники нам и не верили. Может, не эта ночь, но следующая — уж точно.

Я нисколько не сомневался, что демоны вскоре пожалуют. На такие кровавые реки они всегда бежали с огромной охотой. Я и ворота-то выбрал те, которые были дальше всего от орды, рассчитывая отсидеться в укреплении, если кочевники не удержат стены.

Надвратная башня была мощной, хоть и приземистой. Там легко уместились все мои люди и всё наше имущество. Я не собирался умирать за воинов Мгелая, но собирался пережить несколько ночей, пока кочевники будут решать свои вопросы.

Я даже не верил в то, что Мгелай сумеет остановить резню. Но он смог. Гонг, два, и всё начало успокаиваться. А кочевники погнали к нашей башне людей. И пленных воинов, и остатки жителей Белого Игса.

Те скапливались перед северо-восточными воротами, не понимая, что происходит. Я же ждал, когда в их рядах появятся люди побогаче, и дождался. Несколько мужчин в дорогих одеждах, рядом — старики в расшитых халатах.

Вот к ним я и вышел. Долго смотрел на это гудящее море. А потом спросил у тех, кого приметил:

— Кто из вас главный над горожанами?

— Хан ханов был главным! — поморщился один из богато одетых мужчин. — А теперь нет больше главного…

— А кому подчинятся все те, кто стоят здесь? — спросил я. — Кто здесь старший из всех?

— Я верховный старейшина рода, чужак! Что тебе надо от нас? Зачем этот паршивый иух Мгелай согнал нас сюда? — один из стариков выступил вперёд и уставился на меня, его седая борода задрожала от гнева.

— Потому что я попросил не убивать вас, а отдать мне! — громко ответил я, расставляя все точки. — Законы Воды и Песка требуют от меня не убивать мирных жителей.

— Да будь ты проклят! Это ты вытеснил нас из ворот! — закричал вдруг один из пленных воинов.

Этих ребят легко можно было опознать по связанным рукам и следам побоев. Многие были ранены, некоторые едва стояли на ногах — или не стояли вообще.

— Сколько воинов было в Белом Игсе? — спросил я спокойно.

— Тысяча воинов! — гордо ответил верховный старейшина. — Тысяча смелых воинов!

— Я спросил про воинов, а не про ополчение, — поморщился я.

— Всего двести… — хмуро ответил один из мужчин. — Восемь сотен наш хан ханов услал в Ивесан. Тамошний хан прислал богатые дары нашему, прося о помощи! Какие-то твари пришли со стороны проклятого Илоса! Они разоряют стойбища… Они убивают!..

— Чем же тебе, милый мой, Илос-то не угодил? — удивился Истор, который, как и сотники, вышел вместе со мной.

— Они пропустили к нам этих тварей, этих чудовищ!.. — воскликнул верховный старейшина. — Они позволили им пройти к людям!

— А они что, обещали тебе и твоим родичам защищать вас⁈ Или, я не понял, ты их за людей не считаешь, а люди для тебя — только вы⁈ — удивился Истор. — Ты ничего не попутал, житель города, который когда-то принадлежал Краю Железного Кряжа, а?

Старейшина замолчал, сверля нас злым взглядом. Впрочем, со злостью на нас смотрели все жители Белого Игса. И даже некоторые воины хана Мгелая, которые были в этот момент на площади.

— Илос пал после двух десидолей осады! — громко, чтобы все услышали, сказал я. — Илос сражался с теми, кого вы называете чудовищами, с демонами орды, пришедшей на его земли. Сражался и пал.

Я выдержал паузу, чтобы дать осмыслить мои слова жителям Белого Игса.

— Где были вы и ваш хан ханов, когда там гибли люди? — спросил я. — Может, вы выслали свою помощь соседям, как того велит Закон Песка? Может, приютили беженцев, как того велит Закон Воды? Ах! Да!..

Я обвёл взглядом жителей города и усмехнулся:

— Вы же не верите больше в наших богов. Вы верите в своё небо. Вы отреклись от Законов Песка и Воды, выбросили их. Забыли, почему они были священны. И не пришли на помощь Илосу, хотя наш город просил эту помощь. Просил, чтобы сдержать орду… Ну что же! Вы добились того, чего хотели! Демоны пришли к вам! Но раньше демонов к вам пришёл хан Мгелай! И готов был отдать вас всех на потеху своим воинам! Вот чего вы добились, отринув законы Песка и Воды!

Я снова замолчал, глядя на людей. Теперь они смотрели на меня со смесью страха и смущения.

— Все вы трупы! — проговорил я. — И только благодаря моему, воеводы Ишера, заступничеству, вы стоите здесь! Только потому, что я, чтя Законы Воды и Песка, попросил вас не убивать! Только потому что я просил не проливать в городе реки крови, вы все живы!

Я перевёл дух и попытался успокоиться. Происходящее заставляло меня сдерживать рвущуюся наружу ярость. Я уже и сам хотел достать топор, чтобы порубить тут всех к демонам. Илос им, видите ли, гадость сделал… Ублюдки неблагодарные.

— Я, воевода Ишер из Кечуна, защитник Кечуна и Илоса, дарую вам последнюю милость старых богов! — взяв себя в руки, проговорил я. — Я дарю вам право собраться и уйти из этого города, чтобы не были больше нарушены Законы Воды и Песка!

Толпа зашумела. И не было в этом шуме ни радости, ни надежды. Я, кстати, отлично понимал причину. Поэтому, сделав шаг к верховному старейшине, тихо спросил:

— Ты знаешь, старик, где за пределами города достать этим людям воду и еду?

— Есть гостевой дом на севере от города. Там склады хана ханов, есть еда и вода… Есть оружие… Но нам запрещено брать эти вещи! — всплеснул он руками в разукрашенных рукавах.

— То есть… Ты готов сдохнуть, но выполнить волю мёртвого вождя? — удивился Истор.

— Нет… Но… Хан ханов жив! Старший сын убитого увёл воинов в Ивесан на помощь! — вскинулся один из знатных мужчин.

— Считайте, что он мёртв, — хмуро ответил я ему. — Орда идёт на восток, она взяла Илос, она уничтожает стойбища, она уже пришла в Ивесан. Лучше идите к складам и возьмите там всё, что нужно.

— И что нам после этого делать? — смутился верховный старейшина.

— Меня это не касается, — качнул я головой. — Вы сами выбрали жить по иным законам. Вас нигде больше не ждут. Вам самим решать, как жить дальше. Мы откроем вам эти ворота и позволим уйти. На этом наша милость заканчивается. Мы чужаки вам, вы — нам. Не ждите от других милостей больше, чем сами бы дали в такой ситуации. Уходите!

Я вновь повернулся к толпе и громко сказал. Так, чтобы уж точно разобрали все:

— Мы откроем ворота! Уходите! А кто останется, пусть это будет его выбор! Я не буду мешать воинам хана Мгелая отдыхать после их победы! Это их право по вашим же законам! И ваша судьба!.. Откройте ворота!

Вернувшись в надвратную башню, я встал на стене. Так некоторое время и стоял, глядя, как тянется людская река, вытекающая из города. Прошла чаша, затем ещё одна… На стену выбрался Аримир, а рядом с ним шёл местный верховный старейшина.

Не поворачивая головы, я спросил:

— Чего тебе, старик?

— Ты отпустил людей моего рода… — глядя на бесконечную людскую реку, заговорил он. — И воинов, и простых людей… Если мы сумеем найти нового хана, наш род будет жить.

— Ну и валите… — я пожал плечами.

— Я не хочу, чтобы дары, собранные моим ханом, попали в лапы этому ублюдку Мгелаю! — тихо сказал старейшина, сверкнув бледными глазами. — Во дворце есть тайник, воевода Ишер из Кечуна. В этом тайнике — казна моего хана. Забери её себе! Забери и не отдавай ублюдку Мгелаю, да сгнить ему и всем его воинам в песках!

— Где находится тайник? — спросил я, даже не представляя, как незаметно до него добраться.

— В него можно попасть из города! — ещё тише заговорил старейшина, подавшись вперёд. — На площади перед дворцом есть караулка стражи! Внутри к стене приделан держатель лампы… Потяни за него вниз, до щелчка, а потом вверх. Откроется часть кладки. Сдвинешь её, спустишься в тайный ход, ведущий во дворец. На той стороне попадёшь в тайник. Бери там всё, воевода! Бери сейчас, пока эти помойные иухи из племени торико не нашли его!

— Чего сам-то не забрал? — удивился я.

— Мог бы забрать, уже забрал бы!.. — хмуро бросил старик. — Но лучше пусть возьмёт тот, кто отпустил людей моего рода, чем сокровище достанется этим!..

Старик мотнул головой в сторону Белого Игса, где, судя по звукам, как раз обчищали дома.

— Я услышал тебя, старейшина. Постараюсь успеть до людей Мгелая, но обещать не буду. Своё право на долю в добыче и грабеже я отдал за ваши жизни, — ответил я, чем поверг старейшину в глубокий шок.

Он выпучил глаза и посмотрел на меня, не веря своим ушам.

— Уходи, старик! Уходи за своими! — я кивнул вниз со стены. — Уходите как можно дальше и, может, вам даже повезёт выжить. Четыре орды пришли в Край Людей. С четырёх сторон света сползлись демоны. Но если есть у вас воля к жизни, вы найдёте способ сохранить жизнь. Прощай!

— Прощай, Ишер, воевода из Кечуна… — по-прежнему чуть растерянно проговорил старик. — Мой род будет помнить твой поступок…

«Ещё чего не хватало!» — подумал я.

«А тебе говорили, что ты везде старую веру поддерживаешь!» — ехидно заметил внутренний голос.

И, пожалуй, он был снова прав, сволочь такая. А мне предстояло придумать, как выкрасть казну хана Ингума из-под носа у Мгелая. И да, я собирался это сделать. Потому что золото никогда не бывает лишним. А мы на вероломных «союзничков» изрядно потратились.

Солнце ещё не зашло, а со стороны дворца уже неслись радостные крики. У Мгелая с друзьями явно начиналось празднование. Мои люди готовились оборонять надвратную башню, обустраивались. А я всё думал и думал, пока не пришёл к выводу, что надо выждать.

У меня созрел план, как выкрасть казну Ингума. Но для начала надо было, чтобы Мгелай выполнил своё обещание. Чтобы пригласил меня во дворец на пир. И усатый подлец не подвёл. Запыхавшийся посыльный передал мне устное приглашение. Встречать его я вышел не один, а с охраной в десять человек.

— Хан сказал привести только тебя! — заупрямился при виде них воин, который принёс приглашение.

Что характерно, никаких «воевода» и прочего словоблудия. И даже никаких уважительных поклонов. Видимо, крепко пошатнулось сегодня моё положение у ханов. А вот на праздничный пир меня ещё звали, и это радовало.

— Город только сегодня взяли, воин! — процедил я. — Уверены, что убили в нём всех врагов? Ты и сам-то, гляжу, не один приехал…

Я кивнул на небольшой отряд, топтавшийся за спиной посланника. Задумчивая складка пронизала его гладкий лоб, но воин всё же нашёл аргумент:

— Мы бы сами охраняли тебя!

— А на обратном пути кто меня будет охранять? — напоказ засмеялся я. — Не могу же я оставить своих людей на всю ночь без командира! Да и вспомнит ли кто из вас выделить мне охрану после пира?

— Вспомнят-вспомнят! — заверил меня воин.

— Это хорошо, если так… — горделиво кивнул я. — А если забудут от выпитого на пиру?.. Одному, что ли, идти?

Парень задумался. Непривычный процесс шёл тяжело. Так что я решил ковать железо, пока горячо. Сделал важное лицо и хлопнул воина по плечу, подталкивая вперёд:

— Пойдём! Я же своих людей не во дворец поведу! Оставлю их снаружи… Есть там поблизости каморки для стражи?

— Караулка была на площади! — наморщив лоб, припомнил воин.

— Вы уже, надеюсь, разграбили её? — уточнил я. — А то я солнцеликому хану Мгелаю обещал всю добычу отдать за жителей города и пленников.

— Обыскали всю! — радостно заверил посыльный. — Пусто там теперь, совсем пусто!

— Вот и отлично! Пусть мои воины посидят внутри, меня подождут! — с достоинством кивнул я.

Услышь этот разговор хоть один хан, и он бы сделал всё, чтобы в проклятой караулке не было моих людей. Услышь этот разговор Мгелай, и он бы, наверно, решил сразу от меня избавиться.

Но в бардаке, что царил в поверженном городе, всем было на всё плевать. Здание пусто? Ну так и пусть там сидит кто угодно. Командиром отряда, которому предстояло грабить казну, я взял Аримира. А тот прихватил с собой Элию, не желая оставлять её без присмотра среди кучи мужчин.

Мы шли по главной улице, а там продолжался грабёж. Кочевники таскали тюки, грузили телеги, гоняли скот. Кто-то успел нажраться и валялся прямо в пыли. Кто-то делил добычу: люди орали друг на друга, хватались за сабли.

Мы шли молча, не отвлекаясь. Только Элия разок вскинулась, а я скрипнул зубами, когда мимо протащили упирающуюся девушку.

— Не смотри! — бросил Аримир. — Не наше дело.

То ли про несчастную свои же забыли, то ли она отказалась уходить… А может, её оставили специально, потому что она была «чужачка»… В любом случае, я не собирался вступать с разгорячёнными кочевниками в спор. «Горе побеждённым», как говорили в моей прошлой жизни.

Белый Игс был обречён и обречён дважды. Я и так слишком сильно надавил на Мгелая, чтобы спасти хоть кого-нибудь. Теперь поздно было геройствовать.

Город ближе к центру жил своей новой, странной жизнью. Кочевники здесь не бегали с криками, а деловито хозяйничали. Кто-то чинил телегу, кто-то перебирал зерно, кто-то торговался с другими кочевниками. Женщины из племён, союзных Мгелаю, разводили прямо на улицах костры и варили еду.

Нет, грабёж, конечно, и здесь происходил. Но как-то без огонька. Разве что вокруг дворца суетились кочевники: таскали добро, выводили переханов из ханских сараев.

Дворец хана ханов был повыше остальных зданий в Белом Игсе. Но в остальном зрелище представлял из себя убогое: прямоугольная коробка из сырцового кирпича, два этажа, плоская крыша. Ни башенок, ни колонн, ни мрамора — ничего, что хоть как-то напоминало бы илосские дворцы. По сравнению с домами вокруг — да, большое. Но если мерить мерками Междуречья, да и Железного Кряжа — просто склад, обмазанный глиной.

Я усмехнулся про себя. Ишер из Кечуна, герой Кечуна, защитник Илоса, стоит посреди захваченного кочевниками города. И смотрит, как степняки грабят дворец, который даже дворцом назвать язык не поворачивается.

Жизнь удалась. Вот прямо мечтал об этом!

Караулка на краю площади перед дворцом стояла пустой. Из неё и в самом деле вынесли практически всё. Остался каменный стол и каменные пеньки, на которых, видимо, полагалось сидеть. Мы попрощались с Аримиром, переглянувшись напоследок, и я отправился на пир.

Помещение, куда меня привели, было длинным и узким, вытянутым вдоль здания. В потолке — прямоугольное отверстие, через которое валил дым и лился солнечный свет. В стенах — маленькие окна, забранные решётками, так что света от них было чуть.

Посреди зала — большой очаг, сложенный из камня. В нём весело потрескивали угли, над которыми вертелась туша какого-то животного. Вдоль стен стояли столы — грубые, сколоченные наспех, но заставленные яствами так, что глаза разбегались.

А за столами сидели старейшины и знатные воины из союза Мгелая. За отдельным столом расположились ханы. Ели, пили, громко переговаривались. Во главе этого стола восседал Мгелай. И сидел он на троне.

Резное деревянное кресло с высокой спинкой, покрытое позолотой и какими-то камнями. Подлокотники в виде звериных голов, ножки в виде звериных лап. Трон убитого хана ханов. Наверно, здесь сидели все правители Белого Игса.

Мгелай смотрелся в нём… Странно. Степняк в потрёпанном халате и броне, с саблей на поясе, с жирными от мяса пальцами. И этот трон, будто из илосского дворца похищенный. Несочетаемое.

— Воевода! — заорал Мгелай, завидев меня. — Иди сюда! Садись рядом! Пир горой!..

Он хлопнул ладонью по месту рядом с собой. Широкой скамье, застеленной ковром.

Я подошёл, сел. Передо мной тут же поставили миску с мясом, налили вина.

— Пей, ешь! — Мгелай сиял. — Хороший день сегодня! Город наш! Добра много! Переханы твои завтра будут! Я бы отдал тебе их в дар, но ты сам отказался от доли в добыче… Так что не обессудь уж… Продам!

Я отпил вина, кислого, но терпимого, и спросил:

— Надеюсь, как другу, сделаешь скидку?

Мгелай на мгновение замер, потом рассмеялся:

— Ох, воевода! Конечно! По золотому за зверя возьму! А они тут прямо такие — ух! По три золотых уходят!

Врал он, конечно. Переханы даже за золотой здесь не продают. Это обычные пустынные звери, в которых ценности, по местным меркам, никакой. Упрямые, не слишком выносливые, небыстрые. Их цена и есть около золотого, без всяких скидок.

Но хан очень пытался мне отомстить, и у него получалось. Почти четыре сотни золотых придётся отдать жадному кочевнику… Грела душу надежда, что удастся увести у него казну Ингума.

— Надо выставить дозоры на стенах, — заметил я. — Может статься, что демоны не успеют сюда этой ночью. Но лучше бы, конечно, подстраховаться…

— Ах-ха-ха! — расхохотался Мгелай, и другие ханы его поддержали. — Ты как старуха! Всё о разных страхах думаешь! Сиди, ешь, отдыхай! Демоны далеко!

— Дай-то боги… — сказал я себе под нос.

Мгелай махнул рукой:

— Успеем всё! Ты смотри лучше, какой трон! — кочевник хлопнул лоснящимися от жира пальцами по подлокотнику. — Теперь я, Мгелай Солнцеподобный, хан ханов! Самый настоящий!

Я посмотрел на него, на этот трон, на пирующих ханов… И вдруг понял одну простую вещь.

Они не верят. Совсем. Они видели демонов, они потеряли людей, но глубоко внутри, там, где живёт надежда, они думают: «Может, мимо орда пройдёт? Может, мы тут как-нибудь за стенами отсидимся?».

И никакие мои слова здесь не помогут.

— Пей, воевода! — Мгелай сунул мне чашу. — За победу!

Я взял чашу. Выпил.

А сам думал о том, что завтра, послезавтра, через день — орда придёт. И тогда этим людям, сидящим за столами и жующим мясо, придётся вспомнить мои слова. Первый же штурм собьёт с них и спесь, и наглость. И это будет совсем неплохо, если подумать.

Зал гудел всё сильнее. Кочевники набились внутрь так плотно, что камню было негде упасть. Кто-то сидел за столами, кто-то прямо на полу, кто-то стоял у стен, привалившись плечом к сырцовой кладке. Женщины — захваченные в городе или из племён, пришедших с Мгелаем — сновали между пирующими. Они подливали вино, приносили мясо, уворачивались от пьяных щипков за бёдра.

Шум стоял невообразимый… Гортанные крики, смех, звон чаш… Чья-то пьяная песня, которую пытались подхватить сразу несколько глоток, но каждый тянул в свою сторону.

Мгелай поднял чашу:

— За победу! За Белый Игс! За нового хана ханов!

— За хана ханов Мгелая! — заорали со всех сторон.

Я пригубил вино.

— Ты не пьёшь, воевода… — заметил один из ханов, сидевших рядом.

— Пью, — ответил я. — Медленно. Чтобы голову не потерять.

Хан, заговоривший со мной, был стар по местным меркам. Наверно, лет пятьдесят ему исполнилось. Он усмехнулся и кивнул:

— Правильно. На войне голова нужна. А здесь… Здесь можно и потерять.

Он махнул рукой на толпу, и я понял: он не о хмельном говорит. О том, что среди пьяного угара головы можно лишиться и буквально. Например, за неосторожное слово. Я кивнул. Умный хан. Хитрый. Такой не пропадёт.

— Меня зовут Севий, — представился старик. — Я присоединился к Мгелаю уже тут, под Белым Игсом. А ты тот самый воевода Ишер, верно?

— Верно, хан, — кивнул я.

— Будь осторожен, Ишер! — наклонившись к моему уху, предупредил старик. — Тебя не любят здесь. Даже…

Он указал глазами на что-то вопящего Мгелая, но так и не сказал его имя. Но я всё понял и кивнул.

Пошли здравницы. За Мгелая — раз, за Мгелая — два, за Мгелая — три. Потом за союзников — под этим словом, на удивление, подразумевали и моих людей. Пришлось встать и поклониться в ответ на одобрительный рёв. Потом за победу, за удачу, за то, чтоб демоны сдохли, за то, чтоб переханы были сыты, за то, чтоб жёны рожали сыновей…

Кочевники напивались. Быстро, как это умеют только они, когда видят перед собой бочки с вином. Через гонг половина зала еле ворочала языками, через два — многие спали прямо там, где сидели, уронив головы в миски с недоеденным мясом.

Кто-то пытался петь, но получалось плохо. Кто-то ругался, кто-то лез целоваться, кто-то выяснял отношения с помощью кулаков, но быстро — стукнули друг друга, разобрались и дальше пьют.

И я решил, что пора мне уходить. Выбрал момент, попрощался с Мгелаем, испросив разрешения покинуть пир. Тот лишь лениво рукой махнул: мол, вали уже, из вежливости тебя позвали.

Этот долгий и страшный день подходил к концу. Я добрался до караулки, отметив, что на улицах практически стемнело. И там меня ждали самые приятные новости за весь вечер. Три мешка размерами с голову перехана, набитых золотыми и серебряными монетами.

— Пересчитывали? — спросил я.

— Не до того было! — признался Аримир. — Сундук пришлось вскрывать. Это дело небыстрое. Да и шумное. Постоянно боялись, что нас услышат. Кочевники всё ещё обыскивают подвалы. Мы их говор точно слышали, когда мимо проходили.

— Сундук мы закрыли и оставили в тайнике! — сообщила Элия, сияя глазами, что сразу говорило о том, чья эта идея. — Всю медь в нём не трогали. И немного золота и серебра на донышке оставили. Как будто никто ничего не брал!

— Да и ход мы закрыли. Надеюсь, не сразу его найдут! — кивнул Аримир.

— Прячьте мешки и возвращаемся в башню. Надо бы получше подготовиться к обороне, — решил я. — А оставить медь — идея отличная. Вы молодцы. Пусть думают, что хан Ингум почти всю казну разбазарил… Или что спрятал главные богатства. Пусть ищут дальше.

Настроение начало подниматься. Если кочевники останутся без сказочных богатств, единственным источником денег по-прежнему буду я. И вряд ли они решатся лезть на моих воинов в ближайшее время.

Но всё же надо было держать ухо востро.