Вечные Пески. Том 3

Глава 67

Они ударили без какого-либо сигнала. Словно куклы, ведомые одним кукловодом. Просто в один миг тишина взорвалась шелестом крыльев и шорохом шагов. Демоны, все одновременно, начали движение к стенам Пыльного Игса.

— Щиты! — крикнул я, но бойцы уже и сами их вскидывали.

Первая волна ахалгов обрушилась вниз, как ливень в Междуречье. Мелкие, юркие, они пикировали, целясь в лица, шеи и незащищённые руки. Я сбил одного топором, второго — щитом. А третий вцепился в плечо бойца справа, решив прокусить кожу доспеха. Боец дёрнулся и вскрикнул от неожиданности.

— Держать строй! — рявкнул я, помогая ему сломать тонкое тело ахалга.

И, естественно, под прикрытием крылатой своры вперёд рванули пауки.

Я увидел их, когда они уже карабкались по стенам. Тёмно-серые, с раздутыми брюшками и множеством цепких лап. Как и в Илосе, они легко взбирались на наши укрепления. Камни и мешки с песком, которые мы так старательно укладывали, не были для них преградой. Пауки легко, как вода, перетекали через любые препятствия.

— К бою! — заорал я, и первая шеренга выставила копья.

Пауки налетели на строй, и понеслось.

Я бил топором направо и налево, целя в головы. Маленькие, защищённые жвалами и первой парой лап. Нужно было исхитриться и как-то попасть. Удары в брюхо замедляли, но не убивали тварей.

— Строй держать! — орал своим Одори откуда-то справа. — Не разрывать линию!

Получалось у всех с огромным трудом. Пауков было слишком много. Они лезли из темноты бесконечным потоком. И, сколько ни убивай их сородичей, и не думали замедляться. Очень целеустремлённые монстры.

Оглянувшись на миг, я увидел, что на других участках то же самое. Люди бились отчаянно, не жалея сил, но демоны напирали со всех сторон. Где-то строй успел дрогнуть, и пауки сразу же прорвали его, набрасываясь со спины.

С башен, не экономя силы, работали шептуны. В темноту, один за другим, уходили заряды шёптаного огня. Песок перед стеной бурлил, то взрываясь, то выбрасывая шипы, то взвиваясь вихрями. Каждый удар сердца я видел, как сотни пауков разлетаются в клочья, осыпаясь чёрным песком. И как песчаные люди, лезущие на стены, гибнут под ударами колдовства.

Но демонов было слишком много.

Каждый убитый освобождал место для десятка новых. Они лезли и лезли, не зная усталости, не зная страха. А люди уставали. Копья тяжелели, руки немели, глаза слипались от пота и пыли.

Стены Пыльного Игса были слишком низкими и слишком ветхими. Они не давали той же защиты, что стены Илоса. Часан выставил бойцов, понимая, что стены долго не удержать, и придётся отступать. Однако силу вражеского натиска даже я не смог бы предсказать.

Первые чаши боя показали: стоять на стенах Игса, в принципе, было ошибкой.

Ещё один паук прыгнул на меня. Я встретил его топором, разрубил голову, но в тот же миг справа кто-то закричал: тварь прорвалась сквозь строй и вцепилась лучнику в горло. Элия выстрелила почти в упор, сбивая паука с товарища, но парень уже хрипел, заливая кровью камни.

— Отходим! — принял я решение. — К башням! Все к башням! Не медлить!

Приказ прокатился по цепи. Бойцы начали пятиться, стараясь не разрывать строй. Отходить под натиском врага всегда рискованно. Стоит кому-то споткнуться, и линия рухнет, открывая демонам путь.

— Плотнее! — командовал я, отбиваясь от очередного паука. — Не разбегаться! Прикрываем друг друга!

Мы смещались, шаг за шагом, оставляя за собой трупы товарищей. С башен били шептуны, стараясь сдержать натиск, но демонов это не останавливало. Они лезли, не обращая внимания на потери среди своих. И с каждым нашим шагом, сделанным назад, их было только больше.

— К башням! — орали командиры на соседних участках. — Все к башням!

Я оглянулся на ходу. Вся стена, насколько хватало взгляда, превратилась в поле боя. Где-то люди ещё держались, где-то всё поняли и отходили. Тьма кипела демонами, и в этом кипении тонули последние надежды удержать Пыльный Игс. Одна ошибка предрешила исход всей ночи.

Мы смещались по стене, пытаясь пробиться к ближайшей башне. До неё оставалось шагов сто, не больше, но каждый из них давался с боем. Демоны лезли со всех сторон. И в какой-то момент случилось то, чего я боялся больше всего. Они захлестнули стену прямо у нас на пути.

На подходах к башне кишмя кишели пауки и песчаные люди. И все они кидались на людей, тоже спешивших к высоким стенам. Крики раненых, лязг стали, визг тварей. Всё смешалось в сплошную какофонию смерти.

— Не пройдём! — закричал Тавр, отбиваясь сразу от двух тварей. — Слишком много!

Я огляделся, торопливо соображая. Справа, внизу за стеной, виднелись крыши домов. Тёмные, приземистые. Не самое надёжное укрытие. Однако выбирать не приходилось.

— К домам! — заорал я, меняя направление. — Вон в тот постоялый двор! Все за мной!

Я указал топором на большое трёхэтажное здание, которое заприметил ещё вечером. Бывший постоялый двор. Один из трёх в Пыльном Игсе, где раньше останавливались караваны.

Спуск оказался проще, чем ожидалось. По двум каменным лесенкам, до которых мы всё-таки успели добежать. Где-то скачков пять вниз. Но был риск, что именно в этот момент нас и перебьют.

Однако демоны были заняты теми, кто оказался ближе. Да и мои бойцы проявили огромное желание выжить. Многие, торопясь уйти, спускались прямо по мешкам и камням, которыми был завален пролом в стене.

Постоялый двор располагался в двух десятках шагов от её подножия. Высокое здание из тёмного сырца, с плоской крышей и маленькими окнами. Дверь — массивная, обитая железом и, кажется, запертая.

— Выбивай! — приказал я, и двое крепких бойцов налегли на створку.

Дверь поддалась не сразу: внутри, видимо, был засов. Но после десятого удара дерево затрещало, и мы, наконец, ворвались внутрь.

Темнота. Пыль. Затхлость и запустение. Несколько человек запалили масляные лампы, чтобы осветить помещение.

Большой зал, шагов двадцать в длину и десять в ширину. Справа — длинная стойка, за ней полки, когда-то заставленные посудой, а нынче засыпанные черепками. Слева — лестница на второй этаж. В центре — грубо сколоченные столы и лавки. Все перевёрнутые, искорёженные, поломанные.

— Проверить все этажи! — скомандовал я. — Посчитать окна! Надо понять, сколько мы можем удержать!

Люди группами разбежались по зданию, а я вернулся к двери. Её надо было закрыть и подпереть. Как минимум, досками от разломанных лавок. А лучше чем-нибудь посущественнее.

Вскоре начали возвращаться те, кто убежал выше. Заодно я подсчитал бойцов, оставшихся в сотне — двести четыре человека. Если так дальше пойдёт, раздутая втрое сотня опять станет сотней.

— Заваливайте дверь! — приказал я.

Впрочем, по здравому размышлению, не было смысла держать первый этаж. Нужно было уходить выше. Если демоны вышибут дверь, подниматься им придётся по одной- единственной лестнице. Где, кстати, можно устроить успешную ловушку из копейщиков.

А вот если остаться на первом этаже, мы будем вынуждены оборонять дверь вместе с нижними окнами. А они здесь довольно широкие. Через них и песчаные люди пролезут, и даже, при большом желании, кровавые персты.

Пусть лучше врагам приходится строить живые лестницы. К тому же, наверху окна более узкие.

— Занимаем второй и третий этаж! — приказал я. — Аримир, построй своих копейщиков у лестницы. Так, чтобы держали проём вниз, на первый этаж, со всех сторон. Если помешают стены, ломайте их, не стесняйтесь. Остальные, распределяемся по окнам второго и третьего этажа. Один боец ближнего боя и двое копейщиков на каждое окно. Живо!

Я пошёл обходить позиции, проверяя, как встали по местам бойцы. На миг задержался у одного окна на третьем этаже, наблюдая, как гибнет стена Игса.

Вся она, насколько хватало глаз, превратилась в поле боя. Кто-то ещё держался, кто-то бежал, кто-то покорно умирал. Башни светились зелёным. Шептуны и приставленные к ним лучники не переставали бить по орде. А между башнями, в зеленоватой темноте, метались уродливые тени.

Я заставил себя оторваться от наблюдения. Надо было обойти оставшиеся помещения второго и третьего этажа.

Постоялый двор стал нашей крепостью. Лестницу забаррикадировали обломками мебели. Для надёжности связали верёвками и кусками ткани — чтобы оттащить можно было лишь всю конструкцию целиком.

А к нам, между тем, всё прибывали и прибывали новые беглецы со стены. Те немногие, кому повезло сюда, до постоялого двора, добраться.

Не прошло и гонга, как бой уже кипел по всему Игсу. В том числе, и у нас на постоялом дворе. Качург проломил дверь первого этажа, и демоны, увидев нас, тут же поспешили вверх по лестнице. Здесь для их скромных мозгов препятствий не было: мы были на прямой линии от ступеней.

Демоны мчались вверх и тут же попадали в ловушку. Сразу две осмии копейщиков, вставшие вокруг проёма в полу, не оставляли им шансов. Качург, правда, будучи на первом этаже, пытался проковырять потолок. Однако пока что безуспешно.

В какой-то момент снаружи донёсся грохот. Зарубив очередную тварь, я подскочил к окну.

Там, в стороне башни с баллистой, происходило нечто страшное. Два подоспевших буруса долбили каменными кулаками стены башни. Удар, ещё удар — и несчастное здание дрогнуло. Я видел, как с верхних ярусов посыпались камни, как люди начали выпрыгивать из неё вниз, разбиваясь о землю.

А потом башня рухнула.

Грохот поглотил все остальные звуки. Облако пыли взметнулось к небу, закрывая даже звёзды. А когда оно немного осело, я увидел, как из развалин выбираются уцелевшие. Их было на удивление много. Видимо, большая часть, готовясь к прорыву, успела спуститься на нижние ярусы.

— Часан! — выдохнул кто-то рядом.

Я вгляделся. Да, это был он. Регой, без шлема, с окровавленным лицом, размахивал мечом, собирая выживших в подобие строя. К нему бежали уцелевшие из других отрядов, и на миг мне даже показалось, что у них получится.

Однако в этот момент из пыли выступили новые твари. И навалились со всех сторон на ещё формирующийся строй.

— Часан! — закричал я, но он меня не услышал.

А я уже не мог ничего поделать: пришлось бежать к очередному месту прорыва. На этот раз в одной из комнат начал осыпаться вниз пол. Проклятый качург всё-таки проковырял перекрытие. Эту тушу давно бы следовало убить. Чем я и собирался заняться…

Но тут снова случилось что-то странное… Сначала я не понял, что именно. Просто вдруг воздух начал вибрировать. Звук — не звук, но что-то глубокое. Что-то такое, что ощущалось каждой клеткой тела. Гул, неслышный ушам, но проникающий в каждую жилу, каждый сустав.

И демоны начали умирать.

Первый паук, лезший в окно, вдруг замер, дёрнулся… И просто рассыпался в чёрный песок. Песчаный человек споткнулся, пошатнулся — и тоже рассыпался. Гухул, пытавшийся прорваться на лестницу, упал, отчаянно корчась. Псевдоплоть сползала с него лохмотьями, обнажая тусклые жёлтые кости.

— Что это? — спрашивали бойцы. — Что происходит⁈

А вот те, кто видел первые штурмы стены Илоса, всё поняли. Это шептуны нанесли самый мощный свой удар. Не знаю, как они называли это заклятие. Но от него слабые демоны разрушались, а остальные слабели и становились лёгкой добычей.

— Бей демонов! — рявкнул я, спрыгивая на качурга прямо в пролом, им же сделанный.

Мы навалились на врагов с новой силой. И теперь каждый удар достигал цели. Мы рубили и рубили врага, практически не встречая сопротивления.

— В окна! — заорал я. — Не дайте им уйти!

Но уходить демоны и не думали. Гул нарастал, и низшие демоны — песчаные люди, пауки, ахалги — рассыпались в прах прямо на глазах. Высшие корчились, теряя защиту, а наши копья и мечи всякий раз находили их уязвимые места.

— Часан! — вспомнил я и рванул к окну на второй этаж.

Регой выжил. Собрав вокруг людей, он пробивался к выходу из Игса. По пути к нему примыкали всё новые и новые бойцы. Сотник решил прорваться в пески вместо того, чтобы укрыться. Видимо, надеялся, что длинная ночь вот-вот закончится, и придёт солнце.

Не самое лучшее решение, но Часану приходилось думать в условиях непрекращающегося боя. Сработали привычки, заложенные в междоусобных разборках людей. Прорыв из окружения — это логичное решение, так-то… Если количество врагов хоть чем-то ограничено.

А вот один отряд вслед за регоем не увязался. Четверо бойцов и трое, кажется, шептунов тащили чьё-то тело. Сжав в пальцах амулет ночного зрения, я смог рассмотреть картину в деталях.

В руках у них был Харин. Я замахал этим семерым руками, привлекая внимание.

Когда мы впустили их внутрь, мне удалось увидеть, что шептун бледен, как смерть. Окружённые морщинами глаза были закрыты, из носа шла густая кровь.

Но, главное, он был жив. И даже в сознании. Рядом я увидел нашего Ашкура. А ещё Мирима, шептуна, который держал с нашей сотней башню в Илосе.

— Твоя работа? — спросил я, склоняясь над Харином, когда его уложили на одну из уцелевших кроватей второго этажа.

— Это был я, да… — прошептал он, открыв глаза и светло улыбнувшись. — Демоны сейчас мрут по всей округе… Пусть мрут… Да и мне пора…

— Куда ты собрался, шептун? — я удивился. — На тебе ни раны нет.

— Перенапрягся я… — старик улыбнулся. — Хорошо, что ты тут, Ишер… Судьба вела… Мирим!.. Мирим!..

— Я тут, Харин! — тут же отозвался второй шептун.

— Дай ему нож!.. — потребовал Харин, указав на меня дрожащим пальцем. — Дай… Нож ему!..

Мирим достал из ножен на поясе нож и протянул мне рукоятью вперёд. Взгляд у него при этом стал очень странным. Как будто он знал что-то, чего не знаю я.

Естественно, нож я не взял. Это дураки в сказках послушно делают, что им скажут. А я не в сказке и, надеюсь, не дурак. По крайней мере, не круглый.

— Бери нож, Ишер! — тихо вмешался молоденький Ашкур. — Так надо, поверь!..

— Ээээ… Нет. Я что-то перестал вас понимать, дорогие шептуны! — сказал я, подняв руки ладонями вперёд. — А нож у меня и свой есть. К чему это всё?

— Я умираю… Ишер… Это конец! — просипел с кровати Харин. — Возьми нож, прошу! Ты упрямый помойный…

— А ты шептун! — напомнил я, перебив старика. — Вылечить себя не можешь, что ли?

— Нельзя уже… Старое тело очень… Ветхое всё… Всё внутри разрушается! — ответил Харин, слабо улыбнувшись. — Я врачую себя… Вот прямо сейчас врачую… Но у всего, Ишер, есть предел.

Он неожиданно собрался, нахмурился. И даже смог приподняться, опираясь на локоть. Свободной рукой он указал на оружие, а затем твёрдо произнёс:

— Возьми нож и убей меня, Ишер!

— Да ты спятил, старик!.. — рявкнул я, попытавшись отступить к двери, но там столпилось слишком много любопытных. — Иди ты в жопу с такими предложениями!

— Ишер!.. — попытался вставить слово Ашкур, но Харин махнул рукой, заставляя его замолчать.

Он заговорил в полнейшей тишине, которая воцарилась после его приказа. А я так и не смог протолкнуться на выход и слушал, повернувшись к старику спиной. Что-то в его голосе всё-таки заставило меня остановиться:

— Ишер! Дар шептунов не умирает вместе с шептуном! Он просто находит нового носителя! Никто не знает, куда перекочует этот дар! — Харин говорил хрипло, кажется, тратя на это последние жизненные силы. — Мой дар сильный! Я не могу полагаться на случайность! Слышишь⁈ Если этот дар попадёт не в те руки, что может случиться? Тебе мало тёмного шептуна, который призвал четыре орды⁈ Хочешь ещё одного⁈ Сильнее этого⁈ Десять орд на людей хочешь, чтоб натравили⁈

Я промолчал.

— Нож Мирима — проводник! Он передаст тебе мой дар! — прохрипел Харин.

— Я не хочу ходить и бормотать себе под нос! — отрезал я, повернувшись к шептуну. — Я не хочу быть шептуном, Харин. Я воин и останусь воином.

— Ты и так шептун, дурень! — старик рассмеялся, но тут же закашлялся. — Ты сын ремесленника! Ты знаешь наговор! Твой топор — нашёптанное оружие! Ты уже шептун, а с моим даром просто станешь куда сильнее!

— Да какого демона? На что ты меня подбиваешь, старик? — разозлился я.

— Ишер! Прошу! Возьми нож и убей меня! — Харин, не удержавшись на локте, упал обратно на кровать. — Прямо сейчас, пока я ещё держу жизнь в этом теле! Здесь больше нет тех, кому бы я мог доверить свой дар!

Старик болезненно захрипел. Видимо, разговор давался ему тяжело, через боль. Мирим всё ещё настойчиво тянул мне нож. А я не мог решиться взять его. Я воин и наёмник, мститель и ремесленник… Но я не шептун! И ради этого я должен убивать старика⁈

Пусть боги, в которых я не верю, решают, кому достанется дар.

— Боги не решают, кому перейдёт дар шепчущего, Ишер! — будто прочитав мои мысли, вдруг заговорил третий шептун из компании. — Я Ферт. Я стал шептуном полстолетия назад. Стал случайно и был близок к тьме… Харин вытащил меня тогда, уберёг… Он не дал мне скатиться в пропасть безумия.

Я молчал, считая удары сердца и надеясь, что старик вот-вот мирно отойдёт. А Харин хрипел на кровати, упрямо держась из последних сил и не сводя с меня взгляда.

— Я, Ашкур и Мирим останемся с тобой. Мы поможем, — снова заговорил Ферт. — Возьми дар Харина, он слишком силён, чтобы доверить его неподготовленному человеку. Харин и сам брал его от учителя через ритуальный нож. Ишер, у тебя достаточно воли и выдержки, чтобы не скатиться во тьму. Да во всём Пыльном Игсе сейчас не найдётся таких людей!..

На последних словах голос шептуна сорвался, дрожа от волнения.

— Это убийство! — я использовал последний аргумент. — И не в бою, а намеренное.

— Это милосердие! — просипел Харин. — Решись уже, Ишер, демоны тебя дери… Я не могу держать больше это тело!

Почему-то в важные моменты не дают времени подумать. Решение надо принимать здесь и сейчас. А о таких вещах надо бы поразмыслить, взвесить все за и против. Но кто бы меня спрашивал, чего я хочу?

Нет, вру. Я сам себя всегда спрашивал. И всегда честно себе отвечал. И сейчас я честно не хотел идти в шептуны.

Да, я догадывался, что их дар после смерти переходит к другим людям. Однако не знал, как именно. Я помнил, как в Кечуне люди вдруг, ни с того ни с сего, обнаруживали в себе этот дар. Но и представить себе не мог, что дар можно передать напрямую. Ещё и вот так.

А ещё я помнил орды демонов, что рушили Кечун. Помнил орду, накатывающую на стены Илоса. Помнил воющих от горя женщин и кровавые лужи перед домами. Помнил «кормушку» демонов недалеко от стен Кечуна.

Чем мучительнее смерть человека, тем больше он отдаст жизненных сил. Мой отряд как-то наткнулся за пределами Кечуна на место, укрытое со всех сторон барханами. Мы тогда выдержали тяжёлый бой. Демоны лезли из-под песка со всех сторон, даже при свете солнца. И всё-таки мы победили, а затем пробились туда…

Там медленно умирали три сотни пленников. Три сотни мирных жителей Кечуна. Тех, кто не мог сопротивляться. Живых из них была только половина, когда мы пришли. Они были приклеены к камням псевдоплотью, страдали от жажды, от голода, от солнца, что выжигало им кожу и глаза… Они истекали кровью из многочисленных тонких порезов…

Никто из них не выжил, в результате. Хотя, видят боги, мы сделали всё, чтобы вытянуть их. Но люди слишком долго пролежали в «кормушке». Несколько бесконечно мучительных дней.

Выходить не удалось никого.

Я убил Харина… Одним слитным движением: шагнул к нему, вырвал у Мирима нож и вонзил в сердце шептуна. Убить человека, если знаешь как, несложно. Даже каменным ножом, который, похоже, сделали на коленке. Оружие вспыхнуло ослепительно ярким светом в момент удара. И рассыпалось, как только я отпустил его рукоять.

Харин был мёртв. А я…

А я ничего не почувствовал: ничего. Совсем. Просто отправил на тот свет умирающего.

Я посмотрел на Мирима, Ашкура и Ферта, а потом зло спросил:

— Довольны?

— Мы свидетельствуем, что ты подарил Харину последнюю милость! — торжественно отозвался Ферт.

Я развернулся к застывшим в дверях бойцам и рявкнул:

— С дороги! У нас что, утро уже, что вы здесь встали⁈ Демоны перестали лезть⁈

Вообще-то они и вправду временно перестали. Однако новые силы наверняка были на подходе.

Я вышел из комнаты и оглядел второй этаж. Люди сидели и отдыхали, пользуясь передышкой. Выглядели они измотанными. Но пораженческих настроений на лицах видно не было

До рассвета оставалось не больше двух гонгов. Орда, оправившись от удара Харина, вновь зашевелилась. Я видел в окно, как в темноте мелькают тени, лезущие через стену. И вскоре первые из них безошибочно обнаружили нас.

Они атаковали снова. Правда, уже не так, как раньше. Не было того бешеного напора, той лавины, которая сметала всё на своём пути. Удар Харина выжег что-то важное в их общей воле, и теперь они действовали… Растерянно, что ли? Нерешительно?

В такое не верилось.

«Так не бывает!» — твердил я себе.

«Но так и есть!» — отвечал мне внутренний голос.

Мы держались. Последний гонг тянулся бесконечно долго, но мы держались. Раненые, усталые, вымотанные, но живые.

Последний натиск перед рассветом так и не стал апогеем битвы. Да, демоны навалились в финальной надежде нажраться жизненной силы. Да, они кидались в самоубийственные атаки. Но как-то без огонька.

Их первый удар по стене был в разы сильнее и смертоноснее, чем под утро. А когда за окнами начало сереть, демоны отступили. Одни бежали в пустыню, ища укрытия. Другие умирали, рассыпаясь чёрным песком. А у нас уже были свои заботы и труды.

Мы стаскивали тела убитых в одну кучу. Снимали с них оружие и броню. После этого мы прошлись по стене, заглянули в башни. Мы искали мёртвых и выживших. Находили и тех, и других.

В какой-то момент я взглянул на Харина. Шептуна лишать его одежд никто не решился. Старик выглядел спокойным, почти счастливым. А вот у меня на душе было тревожно.

Мой отряд раздувался с каждой чашей. И все эти люди сейчас смотрели на меня, ожидая правильных приказов. А я не был готов вести такую армию. И не был готов стать шептуном.