Верить ли словам?

Глава 41

В моей жизни всегда был один мужчина. Муж. И… Я до сих пор не осознаю, что, возможно, сейчас все изменится.

Я чувствую явное намерение Марата. Там внизу. Почти у самой развилки между ног. Чувствую то, что заставляет щеки пылать, а меня ёрзать под ним еще сильнее. И это точно не пряжка от ремня, ведь на нем привычно черные спортивные штаны.

Никакого ремня нет и в помине. А внушительная твердая эрекция есть. Как и нарастающая пульсация у меня внутри. Вся моя женская сущность будто сошла с ума. Внизу живота буквально огнем горит. Печет. Невыносимо. И даже порыв ветра, что доносит с водоема легких запах тины не способен меня остудить.

Небо над головой стало еще темнее. Плавно опускаются сумерки.

Марат ловит мои губы своими. Целует. Хотя нет. Не целует, а спрашивает разрешения, можно ли ему продолжать. Я отвечаю. Сплетаю наши языки. Трогаю пальцами короткий ежик темных волос.

На ощупь они жесткие. Но ровно такими я их и представляла. Не спрашивайте зачем я это делала. Я не знаю. Просто последнее время мои мысли слишком часто крутятся вокруг Темирова. Без спроса. Без каких-либо конкретных целей.

Вздрагиваю, когда где-то подо мной начинает вибрировать телефон. Не мой. Марата. Правда, он никак не реагирует. Реагирую я. Просыпаюсь наконец. Разрываю поцелуй и уворачиваюсь, когда он пытается сделать это снова.

— Хватит. Пожалуйста, — сиплю я, пытаясь запахнуть блузку.

Видно, что Темиров не сразу понимает, что я вообще говорю. Смотрит на меня не моргая, а затем резко глаза закрывает.

Выдыхает. Шумно, рвано. То ли злится, то ли в себя приходит.

Отстраняется. В одно движение вскакивает на ноги. Нервно трет лоб. Опять выдыхает.

Кажется, вот-вот выдаст что-то из русского матерного. Но нет. Молча уходит к своей машине.

Сердце мое тарабанит испуганно, словно на адреналине. Руки натурально дрожат и застегнуть несчастные пуговицы — то еще испытание.

Телефон подо мной опять вибрирует. Поднимаюсь, достаю из кармана. Не мое дело кто там ему звонит, но…

«Сергей Исаев».

Громко смеюсь в голос.

Накидываю пальто, собираю разбросанные мужские вещи, отдаю.

Телефон снова жужжит, но теперь уже в его руках. На экране по-прежнему имя моего мужа. Оба смотрим на него.

Марат не поднимает трубку и не сбрасывает. Просто в одно движение блокирует экран и прячет телефон в карман куртки.

Мне хочется исчезнуть. Превратиться в этот холодный пронизывающий ветер. Раствориться среди этих ветвистых сосен. Но это невозможно. Поэтому я стараюсь взять себя в руки.

— Глупо предлагать сделать вид, что ничего не было, — говорю, покусывая губы. Они горят. Так остро пекут, будто требуя продолжения. — Завтра я принесу тебе заявление. Доработаю до конца месяца, пока не найдете мне замену.

— Не найдем.

— Послушай…, — я заставляю себя говорить, не глядя на него. Смотрю куда угодно: на желтые листья под ногами, на носы своих замшевых полуботинок, только не на Темирова. — Я никогда не изменяла мужу. Ни разу в жизни. Даже мысленно. И вот это всё, — обвожу глазами примятое место на траве. — Это все… Этого не должно было случиться.

— Но случилось, — упрямо констатирует.

— Случилось. Минутное помешательство, которое теперь будет стоить мне совести. Я не смогу признаться Сергею, потому что это поставит под удар ваш проект. Твою школу. Будущее ребят.

Господи, сколько всего намешано. И я только что чуть все не испортила. Мы чуть не испортили. О чем он вообще думал? Когда целовал меня так.

Трясу головой стараясь сбросить это наваждение.

— Ты боишься меня?

Его голос звучит тише обычного.

— Что? Нет!

— Тогда тебе незачем уходить. Я обещаю, что больше не пойду к тебе ближе, чем на метр.

Сверлит меня серьезным нечитаемым взглядом, а я даже сказать ничего не могу. В горле ком. Сглатываю, но протолкнуть его не получается.

— Хорошо, — отвечаю, хотя даже в теории не представляю как теперь с ним работать. Он видел меня полуголой. Трогал мою грудь. Ласкал. Облизывал соски. Еще и с каким удовольствием. Черт! Черт! Черт!

— Хорошо, — отбивает, уже не глядя в мою сторону.

Марат небрежно бросает свое вещи на пассажирское сидение. Хлопает дверью, будто хочет, чтобы она отвалилась. Огибает машину. Усаживается на свое место и сходу заводит двигатель. Мерседес начинает негромко шуметь, когда мой пульс кажется слышно на всю округу.

Я почти уверена, что Марат Темиров из тех мужчин, которым не нужно повторять дважды. Он действительно больше не подойдет ко мне. Будет держать слово. И от этого внутри что-то сжимается. Ноет. Так сильно, что по щеке стекает одинокая слезинка. Я думала, что выплакала весь лимит на сегодня. Но сейчас, когда авто моего начальника срывается с места, меня топит каким-то нечеловеческим сожалением, а в груди неожиданно появляется пустота с размером в теннисный мячик. Не тот, что поменьше, для пинг-понга. А салатовый, резиновый, большой.