ГЛАВА 41

Раньше, чем разъезды татар обнаружили казачью засаду, возвратились лазутчики Тунгатара. Они знали, где находится лагерь татар, и им не пришлось тратить время на его поиски. А появление в стане противника троих ногайцев, одетых так же, как и все наяны Саип-Гирея, прошло не замеченным. Увидев возлежащего на подушках под тенистым дубом хана Крымской орды, ногайцы хотели даже дерзнуть и похитить его, но больно крепкие молодцы охраняли покой своего владыки, и разведчики выбрали цель попроще.

Без труда вычислив по богатым одеждам и командирским замашкам одного из мурз, сновавших по лагерю, разведчики дождались момента, когда тот взял из походной сумки курдюк с водой и пошел по направлению к группе деревьев, видимо, по нужде. Когда мурза опорожнил кишечник и завязал шнурки на поясе необъятных шаровар, какая-то неведомая сила заткнула ему рот его же платком, которым он вытирал руки после омовения седалища, и подняв в воздух, быстро-быстро понесла его прочь от татарского лагеря.

Не ведали лазутчики Тунгатара, что творят и в какую панику повергают крымского хана, ибо похитили они ни кого иного, как самого надежного и преданного хану человека и выдающегося военачальника, его правую руку – темника Джанибека.

Свалив его, как куль с овсом, с коня на землю, ногайцы поставили его на ноги и выдернули кляп изо рта.

Джанибек опытным взором военачальника с огромным опытом войны, сразу определил присутствие засадной линии и количество казаков в ней – не более пятисот. Увидел также выложенные на брустверы пищали, готовые к стрельбе, и ногайцев, обжигающих на кострах свои смертоносные копья. Число готовых найз, сложенных в вязанки и подготовленных к метанию, вообще не поддавалось счету. Тем не менее, Джанибек решил вести себя с позиции силы, поскольку численное преимущество татар сводило на нет все усилия засадной группы, которая могла нанести значительный урон его войску. Но это урон исчислялся числом не более полутора тысяч наянов, и то только в первые несколько минут боя. После чего всю засадную линию тысячи воинов Саип-Гирея просто потопчут лошадьми. Иначе и быть не могло при сорокакратном превосходстве татар в живой силе.

Вместе с тем, Джанибек прекрасно понимал, что если он будет вести себя дерзко и ничего не скажет казакам, то его просто убьют за ненадобностью.

Все эти мысли молнией пронеслись в его голове, и он был готов к разговору с атаманом казаков, который не замедлил явиться в сопровождении толмача-татарина.

- Кто ты и какую должность занимаешь в войске хана? – перевел толмач вопрос атамана.

Джанибек решил скрыть то, что он является темником и ближайшим сподвижником хана, и представился тысячным.

Атаман казаков скептически поглядел на его богатый наряд и украшенные золотой насечкой доспехи и с ухмылкой полуутвердительно сказал:

- Ата – туман, Джанибек ?

Не давая ему возможности задать новые вопросы, Джанибек заговорил скороговоркой, так что толмач еле успевал переводить:

- Вас слишком мало, чтобы сражаться с войском хана! Пусть вы убьете полторы - две тысячи наянов, но сами погибнете под копытами лошадей. Войско хана в сорок раз превосходит вас по численности. Вы безумцы, если хотите вступить в бой при таком перевесе. Пока не поздно, уходите, а я в обмен на свою жизнь, уговорю хана не преследовать вас. К тому же, вас будет при движении постоянно сдерживать полон, так что далеко вы не уйдете. Конница хана все равно настигнет и вас, и отбитый полон, и вы все погибнете. Я же даю вам шанс уйти и спасти и своих казаков, и полон. Думайте!

Заруба задумчиво посмотрел на Джанибека и сказал:

- Дорого же ты ценишь свою жизнь, темник.

Однако, несмотря на твое предостережение, мы начнем сражение, а ты будешь свидетелем того, как умеют биться и умирать казаки. А самое главное, я узнал – хан не будет искать обходных путей, а попытается нас уничтожить. Что мне и нужно было знать наверняка.

В это время глаза Джанибека округлились от ужаса, а голова ушла в плечи. Побелевшими от страха глазами он смотрел за спину Гната.

Заруба оглянулся и увидел Тунгатара, который медленно приближался к ним, усевшись в седло, по- турецки скрестив ноги. Его глаза неотрывно смотрели на пленника и это были глаза волка.

Гнат не хотел убивать Джанибека, но едва он повернул к тому голову, как в воздухе тонко просвистело копье и пронзило шею темника.

Джанибек так и умер с выражением смертельного ужаса на лице.

- Эта его привела на нас турок, чтобы та рубал нас! – коротко сказал Тунгатар, спрыгивая с коня. – Его – правий рука Саипки, его вся воля сполняла ханский.

- Людишка вся нашия готова, - продолжал Тунгатар, как ни в чем ни бывало, - вися поставлена, гиде должин стоят. Полон уведен и спрятана. И карошь новост – пришель наша стада. Типеря кушать есть чиго будет.

Заруба все больше и больше проникался уважением к этому немногословному, мужественному и, по-своему преданному, воину. Хотя Гнат понимал, что в другой ситуации, если будет на то воля хана Едисанской орды, Тунгатар так же мужественно и преданно воле своего повелителя будет биться с казаками, как это уже бывало не раз. Но уважение воина к воину не подвластно ханам и атаманам, и рождается из отваги их сердец и оценки боевых качеств друг друга. В свое время Тунгатар имел возможность лишить жизни его – Зарубу, но не сделал этого, оттого что видел его самоотверженность в бою и оценил то, что противник обладает такими же бойцовскими качествами, как и сам. Сближало и то, что оба прошли испытание волком. И хотя ни один, ни другой не делали попыток сблизиться, а тем более предложить дружбу навеки, какое-то молчаливое согласие протянулось между ними, и понимание с полуслова, полувзгляда.



Загрузка...