Волчье счастье

35. Древесина

В октябре лес пылал желтыми лиственницами и красными мухоморами. Пьянящие ароматы лета почти выветрились, их заглушили запахи грибов, мха и уснувших трав. Спиленные стволы были аккуратно сложены, промерены и пронумерованы, каждый штабель — пять кубических метров, номер штабеля написан на самом толстом стволе. Штабелей было больше двухсот, однако на торг пришли только шесть человек. Среди них был фермер, чьих коров задрали волки. Он разговаривал с лесничим.

Если они напали на меня, объясни-ка, почему я не могу напасть на них?

Они напали не на тебя, а на твой скот.

Это одно и то же, разницы нет.

Разница есть. Вдобавок закон придумал не я. Волки — охраняемый редкий вид. Ущерб тебе возместят, вот и вся история.

Возместят! Да этих денег разве что на кофе хватит!

Не кипятись, дело совсем не в волках.

В девять объявили начало торгов. Первый штабель никто не купил. Второй и третий тоже. Начальная цена за штабель была сто евро. Кто-нибудь хочет купить четвертый номер? В первых тридцати или сорока штабелях была сосна, которую никто не хотел покупать. Кривые смолистые стволы с толстой корой явно уступали лиственнице, которая гораздо лучше годилась для топки печей. Поэтому номера штабелей долго выкрикивали впустую.

У Фаусто возникло ощущение, будто он снова проживает те летние дни. На нем была тяжелая куртка — трудно поверить, что здесь, в горах, еще недавно было тепло. Трудно поверить в те жаркие беспечные июльские дни: костер и еда на открытом воздухе, липкие от смолы руки, лисы, которые подкрадывались к картошке, опилки в волосах. «Привет, шеф!» А потом он спешил к Сильвии на «Квинтино Селла». На предложения купить древесину пока никто не откликался. Кто-нибудь готов предложить начальную сумму за штабель номер сорок два? Номер сорок четыре? Целое лето работы, и теперь за несколько кубометров древесины люди не хотят заплатить даже двадцать евро.

Ну и как ты назовешь его? — спросил Санторсо. — «Боже неправый»?

Нет, что ты. Название останется прежнее — «Пир Бабетты».

Даже без Бабетты?

Я стану Бабеттой.

Твоя девушка будет работать с тобой?

Фаусто поддел ногой сорванный гриб, который лежал шляпкой вниз. Непонятно, зачем тогда срывать его. На днях он звонил Сильвии, но разговор сложился совсем не так, как он ожидал.

Если ей захочется.

Почему ей может не захотеться?

Разве поймешь, что хочется другому человеку.

Это точно.

Очередь дошла до штабелей, сложенных у дороги, — они вызвали у покупателей больший интерес. Кто-нибудь готов вступить в торг за пятьдесят седьмой номер? Я, отозвался один из фермеров. Кто предложит цену повыше? Никто. Это не был настоящий торг по всем правилам, поскольку все уже договорились, кому какая древесина достанется. Каждый купил по исходной цене по пять кубометров, сложенных там, где к ним удобнее всего подъехать на тракторе. Санторсо выбрал те стволы, которые были сложены выше остальных, на солнце — там росли молодые лиственницы с плотной красной древесиной, — а Фаусто взял сто восьмой штабель, потому что ему понравился номер.

Санторсо заметил, что он выглядит грустным. Только один берешь?

Да.

Купи еще четыре.

На что они мне?

Распилишь, и будет отлично. Я помогу тебе. Вот нам и работа будет, пока зима не пришла.

Что ж, ладно.

Фаусто купил пять штабелей — от сто восьмого до сто двенадцатого. От осознания того, что он теперь владеет древесиной, у него возникло странное ощущение — пусть даже это не были деревья, а просто спиленные стволы. Ему выдали документ, который он должен был предъявить в управлении коммуны при оплате, и торг закончился. Более ста шестидесяти штабелей остались не распроданы. Весной их заберет за гроши какая-нибудь крупная фирма.