Ворчуны спять влипли!

Глава девятая С небес на землю!

Как ни странно, но Лучику уже доводилось наблюдать падение самолётов. Хотел было написать «падение самолётов на землю», но дело в том, что на памяти Лучика последний падающий самолёт рухнул в море, а не на землю. Да и вообще, было одно существенное различие: теперь Лучик наблюдал за происходящим из кабины.

Но он хотя бы успел пристегнуться. Когда он в первый раз чуть не вывалился из самолёта — в тот момент доктор Табб резко повернул биплан, выводя в небе очередную букву, — и яблоко в карамели полетело спиралью вниз, Лучик схватился за ремень и пристегнулся. Он крепко зажмурился — во-первых, от страха, а во-вторых, чтобы защитить глаза от сильных порывов ветра. Альфонсо Табб и лётком Рыбер носили модные летные очки не только для красоты.

Так почему же синий самолёт стремительно падал? Дело в том, что Альфонсо только что закончил писать слова на небе и теперь выводил вокруг них рамочку в форме сердечка. А лётком Рыбер в своём самолёте с транспарантом, на котором значилось: «Не глупи, бельишко нежное купи!», тем временем начал терять высоту — так говорят про самолёты, которые быстро снижаются.

Большинство фейерверков взорвалось и превратилось в дождь разноцветных огней довольно далеко от обоих самолётов. А вот огромный фейерверк «Шарм-5», упрямо летевший вверх, врезался в самолёт лёткома Рыбера.

У фейерверка «Шарм-5» была большая, под завязку набитая порохом гильза, и, к счастью и/или к сожалению, она угодила прямо в пропеллер. Пропеллер, конечно, сломался. Мало того, несколько искорок от фейерверка попали в кабину и подожгли лёткому Рыберу пилотные штаны.

Он произнёс несколько ужасно грубых слов и начал бить себя по ногам одной рукой, пытаясь затушить тлеющие брюки, а другой силился вернуть управление самолёту, который это управление вконец потерял. Это был явно не лучший его полёт.

Высоко в небе доктор Табб заметил, что далеко внизу с красным самолётом творится что-то неладное. И естественно, он, как доктор и пилот-любитель, тут же устремился на помощь товарищу. Без промедлений и предупреждений он вошёл в резкое пике, торопясь к подбитому биплану. Лучику только и оставалось, что держаться крепче и надеяться на лучшее. А, ещё кричать: «А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!»

На самом деле синий самолёт не принадлежал Альфонсо Таббу. Альфонсо лечил звёзд, и одним из его пациентов был знаменитый актёр Дирк Норвич. Дирк помог Альфонсо связаться с Заком «Гречкой» Харрисом, каскадёром, у которого был свой самолёт для небописания, и несколько выходных дней Зак учил доктора Табба пилотированию.

Когда доктор направил самолёт вниз, почти перпендикулярно земле, Лучику показалось, что его внутренности подскочили к ушам, и тут произошло два события: во-первых, двигатель как-то странно закряхтел, а во-вторых, доктор сломал какой-то очень важный рычаг, отчего из самолёта посыпалась целая куча шестерёнок, винтиков и гвоздей.

— Раньше со мной такого никогда не случалось! — жалобно простонал Альфонсо, но Лучик его не слышал, потому что находился впереди него, точнее сказать, снизу — не забывайте, что самолёт летел ВНИЗ.

В тот момент у Лучика в голове была только одна мысль: «Мы умрём! Мы умрём! Мы умрём!» — и, полагаю, если бы в этот момент его спросили. «Как думаешь, бывает ли хуже?» — он либо на секундочку перестал бы вопить, чтобы заорать: «Нет!», либо просто покачал бы головой.

Однако вскоре Лучик убедился, что хуже бывает. Их самолёт поравнялся с бипланом лёткома Рыбера, и тут пропеллер, запутался в транспаранте с надписью «НЕ ГЛУПИ, БЕЛЬИШКО НЕЖНОЕ КУПИ».

Хорошего в этом было мало.

Тем временем на земле Мими стала действовать. Увидев яблоко в карамели, упавшее с неба, и заметив знакомые руки в кабине синего самолёта, она решила, что Лучик там. Они с Ацием ринулись было к фургончику, но тут раздалось громкое «БА-БАХ», и ребята поспешили к Пальчику.

— Пальчик, подними меня! — сказала Мими. — Скорее!

Слон посмотрел на девочку своими умными слоновьими глазами, потом осторожно обхватил её хоботом за пояс, поднял и осторожно опустил себе на спину.

— Ты с нами? — спросила Мими у Ация.

— А куда вы? — уточнил Аций.

— Хотим добраться до самолётов, когда они сядут, — пояснила Мими.

— Скорее, упадут, — заметил Аций. — Я с вами! — Пальчик поднял и его, посадив за Мими, над которой всё так же кружили Завиток и Спиралька.

— Вперёд, Пальчик! — скомандовала Мими. — Мне кажется, Лучик в одном из этих самолётов. Иди за ними!

Она угостила слона горсткой арахиса, которую зачерпнула из ближайшего мешка. Пальчик подхватил горстку хоботом и забросил себе в рот, грузно зашагав по парковке.

Мими и Ацию нужно было как можно БЫСТРЕЕ приблизиться к самолётам — биплану лёткома Рыбера, потерявшему пропеллер из-за столкновения с фейерверком «Шарм-5», и падающему самолёту, в котором сидели доктор Табб и Лучик. Поэтому, наткнувшись на первую преграду, Мими не стала тратить время на поиск калитки или дырки в заборе и скомандовала:

— Идём напролом, Пальчик.

Пальчику не надо было повторять дважды. Он пробил в заборе дыру и вышел через неё в поле, где стал набирать скорость.

— Держись крепче! — крикнула Мими, на этот раз обращаясь к Ацию.

— А я что по-твоему делаю? — крикнул он. День обещал быть ну очень необычным.

Доктору Альфонсо Таббу ещё никогда в жизни не было так страшно, хотя ему доводилось оказываться в весьма пугающих ситуациях. Например, однажды известный маг Абр-Кадабр заявился к нему на операцию и разрезал его пополам. А как-то Альфонсо повис, зацепившись за подоконник, на высоте сорок четвёртого этажа в какой-то гостинице, потому что перепутал окно с дверью! Но это всё мелочи по сравнению с новой бедой. Теперь Табб застрял в кабине поломанного биплана, на бешеной скорости устремившегося вниз.

Раскинув мозгами, он пришёл к выводу, что лучшее средство против страха — это веселье, поэтому он откинул голову и выкрикнул: «Йеху-у-у-у-у!» Примерно так закричал бы ковбой, перед тем как в одиночку сразиться с оравой разъярённых индейцев.

Крик Альфонсо был таким громким, что Лучик вполне мог бы его услышать, если бы сам не вопил от страха. Далеко внизу Мими с Ацием верхом на Пальчике спешили через поля, не сводя глаз с двух поломанных самолётов в небе прямо над ними, а Норрис Бутл побежал к курьерской машине, на которой было написано «Нежное нижнее бельё».

— Ну же, старушка! — поторопил Норрис Дженни Прендергаст, которая спешила за ним по лужайке.

Между ними воцарилось негласное перемирие. Им обоим нужно было найти Табби, возлюбленного Дженни, и удостовериться, что он не ранен, а ПОТОМ УЖЕ Дженни планировала устроить Норрису скандал из-за АБСОЛЮТНОЙ НЕЛЕПОСТИ транспаранта:

Когда Дженни добежала до пассажирской двери, Норрис был уже в машине и успел даже завести двигатель. Девушка заскочила в салон и едва успела закрыть дверь, как машина понеслась по лужайке. Автомобиль выехал на дорогу, посыпанную гравием, и рванул в сторону самолётов, поскрипывая тормозами.

Благодаря приличной длине слоновьих шагов и тому, что Пальчик пошёл через поле напрямик, не сворачивая на дорогу, Мими с Ацием оказались у самолёта лёткома Рыбера первыми. Они прибыли как раз в тот момент, когда биплан задел кроны нескольких деревьев, растущих группкой. Остатки транспаранта свисали с его хвоста и развевались на ветру. (От надписи осталось только:

Часть с надписью оторвалась и обмоталась вокруг пропеллера другого самолёта как раз на глазах у перепуганного Лучика).

С поразительным мастерством лётком Рыбер пролетел над самыми кронами деревьев, слегка задев их, и умудрился посадить самолёт на шасси. Маленький красный биплан покатился по полю, легко подскакивая, наконец уткнулся носом в траву и остановился.

Без громкого удара. Без огненной вспышки. Пилот отстегнул ремни безопасности, выскочил из кабины и бегом поспешил к Мими и остальным.

Через несколько секунд самолёт с Альфонсо и Лучиком на борту врезался в кроны тех же деревьев. От удара передняя пара шасси отвалилась да так и осталась в ветках, словно пара вишенок, а самолёт рухнул вниз.

Кое-как управляясь с остатками рычагов, доктор пытался посадить старый, лишившийся переднего шасси самолёт в дальний угол поля, туда, где лежал без движения красный биплан. На поле паслось огромное стадо овец.

Животные с блеянием разбежались, а поскольку овцы вообще постоянно ходят ДРУГ ЗА ДРУГОМ, они тут же ринулись в разные стороны в надежде догнать ещё какую-нибудь овцу…

Благодаря впечатляющим пилотным навыкам доктора Табба самолёт всё таки приземлился, ударившись о землю, и покатился по траве на остатках шасси. Лучик что есть силы вцепился в своё сиденье. И тут синий биплан, как и его красный сородич, уткнулся носом — уже без пропеллера — в землю и остановился.

Комья земли полетели в разные стороны. Овцы заблеяли. Мими и Аций ахнули. А потом, к удивлению всех собравшихся, самолёт перевернулся на спину и врезался хвостом в ствол дерева. И, что самое странное, произошло это о-ч-е-н-ь м-е-д-л-е-н-н-о. Самолёт словно сделал грациозное сальто…

…во время которого Альфонсо Табб и Лучик сделали сальто в кабине.

— Во-о-о-о-о-о-о-о-оу! — протянул доктор Табб и широко улыбнулся. — Лучик, ты как, цел?

Лучик не ответил. Он рассмеялся. Смех был не очень весёлый, зато самолет успешно сел на землю.

Не дожидаясь приказов, команд и просьб, Пальчик решительно подошёл к самолёту и удивительно ласково обвил хоботом перевёрнутого вверх ногами Лучика. Лучик снова засмеялся. На этот раз радостно.

— Пальчик, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, расстёгивая ремень безопасности.

Когда он высвободился, слон осторожно достал его из кабины и опустил на землю. У Лучика подкосились ноги, но слон ещё не успел разжать свой хобот, и Лучик не упал.

— Спасибо! — сказал мальчик.

Мальчик и слон обменялись взглядами, полными любви и взаимопонимания. Пальчик отпустил Лучика и переключил внимание на Альфонсо Табба, который поступил очень мудро и остался в кабине, не отстёгивая ремней безопасности. Если бы он освободился от них — а это было проще сказать, чем сделать, — он бы упал и стукнулся головой, а возможно, даже сломал бы себе шею. Поэтому он ужасно обрадовался, когда Пальчик осторожно перевернул его и опустил на траву.

— Спасибо! — сказал доктор Табб, вновь оказавшись вверх головой на старой доброй твёрдой земле. Разумеется, он узнал Мими и Ация, как только их увидел. Они набросились с расспросами на Лучика, который всё пытался их убедить, что он цел и невредим.

— Мы же приземлились, теперь-то я точно в полном порядке! — заявил он.

— Что ты делал в самолёте? — спросил у него доктор Табб.

— Прятался, — признался Лучик.

Доктор Табб хотел было поинтересоваться, от кого, но тут к ним с приветствиями подбежал лётком Рыбер.

— Ё-моё! Ну и посадочка! — воскликнул он, оглядывая покалеченный самолёт доктора Табба. — Вижу, нам обоим досталось.

— Я очень испугалась, когда колёса отвалились, — призналась Мими, указывая на дерево, из-за которого шасси оторвалось от самолёта.

Оно всё ещё свисало с ветки. Все тоже уставились на дерево. И тут-то в поле зрения появилась Дженни Прендергаст. Она увидела с дороги, что самолёт, в котором сидел её возлюбленный Альфонсо Табб, исчез за забором, и попросила Норриса остановить машину. Затем перелезла через ворота и побежала по полю с овечками.

Ускорения ради Дженни сбросила туфли на высоких каблуках и понеслась к самолёту по траве босиком. Она вскрикнула от ужаса, увидев, что он перевернулся, а потом вскрикнула от радости, разглядев, что её любимый Табби стоит на своих двоих и переговаривается с каким-то незнакомцем и детьми… а над ними возвышается слон.

— Табби! Мой Табби! — закричала она.

На поле появились и другие люди.

«Другие люди» — это посетители ярмарки, которые заметили, что самолёт падает, и поспешили на помощь. Или просто прибежали поглазеть.

Леди Ля-Ля Великаны где-то раздобыла трактор точно такого же ярко-красного цвета, как самолёт лёткома Рыбера, и поехала на нём впереди всей толпы. На поле она попала через дыру в заборе, которую проделал Пальчик. В кабине рядом с леди Ля-Ля сидела свинка Малинка. Пёс мамаши Дыщ по имени Малыш восседал на крыше трактора.

— Пострадавшие есть? — громко спросила её светлость, притормозив.

Свинка выскочила из трактора и стремглав поскакала к Пальчику. Я бы сказал, «понеслась», но Малинка была довольно упитанной, и носиться у неё получалось плохо. Толпа окружала двух пилотов и мальчика (со смешными оттопыренными ушами, растрёпанными волосами и в голубом платье), который тут же принялся всех убеждать, что на нём нет ни царапинки.

Дженни Прендергаст наконец добежала до Альфонсо Табба, и влюблённые бросились друг к другу в объятия.

— Ты жив! — со слезами воскликнула Дженни.

— Очень даже! — подтвердил доктор. Он слегка отстранился и заглянул Дженни в глаза. — И?

— Что «и», Табби, милый? — спросила Дженни, отступая.

— И каков твой ответ? — уточнил Альфонсо Табб. — Стану ли я счастливейшим мужчиной на свете? Выйдешь ли ты за меня?

Дженни слегка подпрыгнула, хлопнув в ладоши.

— О да, милейший мой Табби! Тысячу раз да!

Они поцеловались. Толпа одобрительно зашумела.

И…

…вдруг

…послышался

…стон.

— А-а-а-а-а-а-о-о-о-о-о-о-о-о!

Казалось, это воет от невыносимой зубной боли волк. А может, ему зажало хвост дверями лифта.

— А-а-а-а-а-а-о-о-о-о-о-о-о-о!

Толпа затихла. Все поглядели туда, откуда раздавался стон. И увидели Норриса. Теперь уже он затих.

— ООО…

Он опустил голову. Дженни подскочила к нему и стиснула его руку.

— Будем лучшими друзьями? — спросила она.

Норрис Бутл внимательно посмотрел ей в глаза. Какое-то время он молчал. Но потом кивнул.

— Будем, старушка, — сказал он и обнял её как лучшую подругу. Потом подошёл по траве к доктору Таббу и пожал ему руку. — Поздравляю, — сказал он. — Вы настоящий везунчик.

— Ещё какой, — подтвердил доктор Табб и поцеловал Дженни совсем-не-как-лучшую-подругу.

Толпа снова радостно зашумела. Громче всех радовался Лучик. Если оказываешься в самолёте, потерявшем управление, то потом чувствуешь определённую симпатию к человеку, который успешно сажает его на землю. Поверьте мне на слово. Лучику не терпелось рассказать обо всём Ворчунам. Но где же они? В толпе их не видно. Они куда-то пропали.