Ворчуны спять влипли!

Глава пятая Вперёд, на ярмарку!

По традиции судьёй на деревенском Конкурсе солений, варений и джемов должен был выступить лорд Великанн из поместья Великаннов. К сожалению, его посадили в тюрьму, и обязанности судьи взяла на себя не кто иная, как eго жена — леди Ля-Ля. На самом деле они стали жить раздельно ещё до ареста лорда. Он занимал просторный пустой особняк со своим попугаем Монти, а она поселилась в добротно построенном свинарнике. Свинарник и правда был отличнейший.

И обитала леди Ля-Ля там не одна, а со своей самой лучшей подругой — свинкой Малинкой.

Леди Великанн была одной из тех немногих, кому искренне нравились Ворчуны. Ладно, слово нравились — это, пожалуй, преувеличение. К Лучику она точно хорошо относилась, но и против Ворчунов ничего не имела и позволяла им спокойно жить в саду поместья Великаннов. И она чуть ли не единственная не сбежала при виде неказистого фургона, прикатившего на ярмарку. Остальные похватали детей с воплями «Это они!», попрятались за бочками со стружкой, которые играли роль лотерейных барабанов, а её светлость приветливо помахала Ворчунам и бодро прокричала:

— Эгегей!

К слову, свинка Малинка влюбилась в Пальчика с первого хрюшковзгляда.

Это произошло как раз в тот день, когда за лордом Великанном приехала полиция и слон впервые появился у ворот поместья. Малинка отчего-то вбила себе в розовую головку, что Пальчик — это огромный хряк, причём невероятно обаятельный.

Мистер Ворчун остановил фургон у oгороженного лентой участка, столкнув при этом дорожный конус и табличку с надписью «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА». Обычно слоном управлял Лучик, но в этот раз мистеру Ворчуну уж очень хотелось поскорее убраться подальше от матери миссис Ворчуньи — она жаловалась по любому поводу!

— Фургон доверху забит дынями! — ныла она.

— Очень полезный фрукт.

— У вашего телевизора нельзя менять каналы.

— Это аквариум.

— Тут так холодно!

— Вы стоите у открытого окна.

— Кот на меня таращится.

— Это не кот, а подставка под дверь.

К слову, подставку под дверь звали Медовым Пряником — уж очень она походила на кота с чудесной шёрсткой медового цвета… До того, как мистер Ворчун перепутал её с кистью, перекрашивая прицеп Топы и Хлопа. Бедняга искренне расстроился, осознав свою ошибку: он понимал, как старая подставка под дверь дорога миссис Ворчунье, да и сам (втайне) обожал набитого опилками котяру. Мистер Ворчун долго смывал краску. Наконец к Медовому Прянику вернулся прежний облик кота, но уже не рыжего. Мистер Ворчун взглянул на него и обмер: что теперь скажет или сделает — с ним — миссис Ворчунья?

Выяснилось, что бояться нечего: миссис Ворчунья зашла в фургон, подобрала с пола любимую подставку под дверь — уже грязно-коричневого цвета, сказала: «Привет, Шоколадный Пряник!» и ушла как ни в чём не бывало, словно кота всегда так и звали.

— Здесь пахнет увядшей травой, — пожаловалась миссис Дыщ и покосилась на остатки дёрна с лужайки доктора Табба.

Это стало последней каплей. Мистер Ворчун выбрался наружу и сел на Пальчика, подменив сына, а сам Лучик вернулся в фургон поболтать с Мими. Разумеется, главным предметом обсуждения стал загадочный тип, который следил за ними в окно врачебного кабинета и из кустов напротив дома миссис Дыщ.

— Думаешь, это один и тот же человек? — поинтересовалась Мими.

— Не уверен, — честно ответил Лучик, — Я не сомневаюсь, что у доктора Табба за нами подглядывал незнакомый господин, а вот кто был с биноклем — незнакомец или незнакомка, — сказать не могу.

— Один шпион уже странно, а когда их целых два!.. — Мими осеклась. — Никак не пойму, что же это такое происходит?

Фургон тем временем заехал на парковку. столкнув по пути ещё парочку дорожных конусов. Перед ним гневно подпрыгивал человечек с охапкой лотерейных билетов и грозно кричал:

— Вам нельзя здесь парковать своё чудовище! Вы что, таблички не читаете?!

— Нет, — ответил мистер Ворчун. — Не читаю.

Ворчуны просто обожали не обращать внимания на таблички.

Возмущённый человечек затопал прямо к фургону. Он намеревался заговорить с мистером Ворчуном КРАЙНЕ командным тоном, что непременно КРАЙНЕ рассердило бы мистера Ворчуна, но тут, на счастье всех посетителей ярмарки, в дело неожиданно вмешалась свинка Малинка, и ругать и пинать никого не пришлось.

Она уже мчалась к фургону, похожая на довольного щенка с ожирением, а вовсе не на хрюшку, и радостно повизгивала. Она была вне себя от СЧАСТЬЯ, потому что заметила Пальчика — своего лучшего свинодруга на этом огромном свете! (Правда, на самом деле он был слоном, но это уже мелочи.)

Человечек с лотерейными билетами попытался увернуться от буйной свиньи и шагнул назад, прямо в стадо проходящих мимо овечек: их переводили из просторного деревянного прицепа в загончики на краю парковки, he успел он оглянуться, как ему уже пришлось искренне извиняться перед обиженным фермером.

Малинка тем временем прижималась к красивому слону, а тот гладил её по спине хоботом, прямо как своего друга Малыша. Мистер Ворчун спрыгнул на траву, влажную от утренней росы, а миссис Ворчунья с матерью выбрались из фургона. Миссис Дыщ сжимала в руках безобразную громадную дамскую сумку.

— Эта деревенская ярмарка обещает быть худшей из всех, — объявила она, спускаясь по ступенькам. — И погода доверия не внушает, — добавила мрачная дама, поднимая взгляд к небу.

— Ма, на небе ни облачка! — со вздохом заметила миссис Ворчунья.

— Вот именно, — подтвердила её мать. — Вдруг начнётся засуха? И мы все погибнем от жажды!

— Уж один день мы переживём, правда, бабушка? — спросил Лучик, возникая в дверном проёме. В руках у него была громадная картонная коробка с надписью «ВЗРЫВНЫЕ СОБАЧЬИ ЛАКОМСТВА для привередливых псов», набитая домашними соленьями, вареньями и джемами мамаши Дыщ. — Давайте скорее запишемся на участие в конкурсе.

— Насекомые! — сказала вдруг миссис Дыщ.

— Насекомые? — переспросила миссис Ворчунья.

— Насекомые? — повторила Мими, выходя из фургона. Она огляделась в поисках комаров, мух, ос или — не приведи Господь! — пчёл. — Я никого не вижу.

— Вот именно! — воскликнула миссис Дыщ. — Когда воды мало, насекомые умирают от жажды. Когда мало насекомых, птицы начинают голодать — и умирают. Когда птиц становится меньше… — Она прервала свою речь, чтобы смахнуть с носа муху.

— Видишь, ма, насекомых тут более чем достаточно! — хмыкнула миссис Ворчунья, опустив взгляд на свою миниатюрную маму.

Миссис Дыщ выглядела разочарованной.

— Заметили сухую, потрескавшуюся землю? — с вызовом спросила она, пряча громадную сумку подмышку и показывая пальцем себе под ноги.

Лучик посмотрел на чудесную, пышную, влажную от росы зелёную поляну, на которой парковались гости деревенской ярмарки.

— Нет, бабушка, — честно сказал он.

— Вот именно! — выкрикнула миссис Дыщ. — На эту траву потратили море драгоценной жидкости! А бедные детки в люльках и колясках с потрескавшимися губами и сухими языками молят о воде и…

— Всё ещё ноете? — бросил мистер Ворчун, проходя мимо.

— ЧТО-ЧТО?! — взорвалась мать миссис Ворчуньи. — Кого мы поим? У нас тут ЗАСУХА, дети умирают от жажды, а вы лезете со своими шутками про питьё?!

— Бабуля, нет никакой засухи, — успокоил её Лучик. — Мы же просто обсуждали погоду, помните?

Миссис Ворчунья тем временем пристально глядела на мистера Ворчуна. Что-то в нём изменилось. Новая дырка в старом свитере? Нет. Свежий бинт на укушенном белкой носу? Ничего подобного. Он почистил обувь? Ни в коем случае. Надел на голову дорожный конус? Ах да… Вот оно что. — Зачем ты напялил этот конус, мистер? — крикнула миссис Ворчунья.

— Другого я не нашёл.

— Нет, почему он у тебя на голове?

— Я тебя не понимаю.

— Ответь на вопрос.

— Я его забыл.

— Зачем. Ты. Напялил. Этот. Конус. На. Голову. Грелка старая.

— Потому что на ноги его не натянуть, бритва ржавая! — отозвался мистер Ворчун

— Ах ты наволочка!

— Драник!

— Конский волос!

— Бирючина!

— Бирючина?.. — ахнула миссис Ворчунья.

Мистер Ворчун кивнул:

— Да-да, бирючина.

— Ты… да ты… — задохнулась миссис Ворчунья. — Костный мозг!

Лучик опустил картонную коробку на траву, банки тихонько звякнули. Все на него оглянулись, и мистер Ворчун сказал:

— Осторожнее с ними, Лучик.

— И зачем я решила участвовать в этом конкурсе, не пойму, — пробормотала миссис Ворчунья. — Там же всё подкуплено, подло, по…

— Но ты же как-то раз в нём победила, ма, — напомнила ей миссис Ворчунья.

На это мамаше Дыщ нечего было ответить, и она сменила тему:

— Где Малыш?

Вопрос был задан как раз вовремя, потому что надоедливый лай пёсика уже некоторое время до них не доносился.

— Не позволяйте никому сюда наступать или тем более здесь парковаться, — попросил Лучик и показал пальцем на огромную коробку с соленьями, вареньями и джемами.

Он развернулся и пошёл обратно в фургон — искать крошечного бабушкиного пёсика. Малыш лежал под диском автомобильного колеса, который служил миской для миссис Ворчуньи.

Лучику тут же вспомнилось, как мистер Ворчун заполз под жестяной таз, а потом его выгнала оттуда миссис Ворчунья. Кажется, у меня где-то была картинка, на которой видно, как она там прячется… Да вот же она! Вы её уже видели в предыдущей книжке, «Ворчуны за бортом».

Лучик взял Малыша на руки, и пёсик снова залился лаем, умудряясь при этом лизать мальчика в лицо. С одной стороны, Лучику было приятно — ведь это проявление любви! — и щекотно, а с другой противно — слюни всё-таки.

— Ах вот ты где, мой хороший! — засюсюкала миссис Дыщ. Таким голосом она разговаривала исключительно с животными.

Вот только Малыша интересовала не хозяйка, а слон Пальчик. Точнее, Пальчик и свинка Малинка вместе. Он перевёл взгляд с хрюшки на слона и обратно, затрясся всем телом, словно только что вышел из воды и решил отряхнуться, и снова залаял.

— Кажется, Малыш завидует! — со смехом заявила Мими.

— Кому? — спросил мистер Ворчун.

— Малинке и Пальчику!

— Да, эта свинья к нашему слону неровно дышит, тут ты права, — согласился мистер Ворчун. — А если ещё и тявкалка привязалась к нашему большеуху…

— У меня НЕ большие уши! — прервала его миссис Дыщ и ударила в живот огромной дамской сумкой.

(Эта сумка любому показалась бы большой, но в руках такой миниатюрной дамы, как миссис Дыщ, она выглядела поистине громадной.)

— У-о-ох! — выдохнул мистер Ворчун и согнулся пополам: у него перехватило дыхание.

Дорожный конус слетел с головы и упал на землю, чудом не задев картонную коробку. Если бы вас ударили сумкой в живот, вы бы выдали точно такое же «У-о-ох», а ведь вы и не знали, что есть такое слово! [ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Такого слова не существует.]

— Бабушка, папа не тебя имел в виду, — объяснил Лучик. — Мы говорили про Пальчика!

— Забавно, у твоей матери прекрасный слух, когда ей это нужно! — язвительно заметил мистер Ворчун своей супруге, всё ещё переводя дыхание после удара.

— Я всё слышала! — крикнула миссис Дыщ.

— Вот видите! — ответил мистер Ворчун. (А ведь он был прав!)

Ему уже удалось выпрямиться, но он всё ещё морщился от боли. Мистер Ворчун решил отойти подальше от тёщи — вдруг ей снова вздумается огреть его сумкой?

— Ладно, хватит пустой болтовни! — заявила миссис Дыщ. — Отнесём мои банки в павильон, где проводится конкурс… Где он, кстати? Его явно стараются от меня спрятать.

— Идите за мной, — велел Лучик. Он слабо представлял себе, где находится павильон, но ему не хотелось простоять весь день у фургона. Мальчик подобрал с земли картонную коробку с надписью: «ВЗРЫВНЫЕ СОБАЧЬИ ЛАКОМСТВА для привередливых псов» и добавил: — Нам в ту сторону!

Миссис Дыщ шла за ним, не отставая ни на шаг и что есть сил семеня короткими ножками. Её ярко-оранжевый лак блестел под лугами утреннего солнца. Она то и дело оглядывалась, бросая взгляды по сторонам. Миниатюрная дама высматривала свою соперницу — Эдну Двапенни, которая грозила ей очередным поражением в Конкурсе солений, варений и джемов.

— Только не в этом году, — процедила мамаша Дыщ сквозь зубы. — Нет, не в этом году!