Война глазами мальчишки

СОЕДИНЕНИЕ С РЕГУЛЯРНЫМИ ЧАСТЯМИ　КРАСНОЙ АРМИИ

Через несколько дней наше отделение получило приказ минировать дороги на главной магистрали, т. е. там, куда мы ходили бригадой. Этого задания я особенно ожидал. Мне не терпелось узнать о матери. Расспросив ее, как она себя чувствует после боя, свидетелем которого она была. События развивались стремительно. По радио сообщили, что нашими войсками взят крупный железнодорожный и опорный пункт Невель. Партизаны-то знали, что такое Невель. Особенно партизаны второй Калининской партизанской бригады. Ведь последний бой в деревне Авинище был на территории Невельского района. И вот теперь Невель освобожден войсками Красной Армии.　

Наступательная операция войск правого крыла Калининского фронта, проведенная 6-10 октября 1943 года с целью освобождения города Невель и создания благоприятных условий для последующего наступления в Белоруссии и Прибалтике. Невель — важный Узел железных и шоссейных дорог на стыке немецко-фашистских групп армий «Север» и «Центр» был превращен противником в мощный опорный пункт, который обороняли 5 дивизий. Противник, используя прилегавшую к городу лесисто-болотистую местность с большим количеством озер, построил на межозерном дефеле сильную, глубоко эшелонированную оборону…　

И вот утром 7 октября 1943 года наши войска ворвались в город и освободили его. К 10 октябри 3-я и 4-я ударные армии выдвинулись на 25–30 километров севернее и южнее города. Чтобы остановить наступление советских войск, немецко-фашистское командование перебросило войска с других участков фронта. Развернулись упорные бои с контрнаступающими войсками противника. Продвижение советских войск 11 октября перешли к обороне. (Великая Отечественная война, 1941–1945, энциклопедия М. изд. Сов. Энц. 1985 г. стр. 485).　

О событиях того времени в районе Невеля вспоминает Г. Г. Семенов в книге «Наступает ударная» (М., Военное издательство, 1986 г.). 3-я ударная армия первое время действовала очень успешно. В начале ноября, воспользовавшись теплой и сухой погодой, наши дивизии освободили огромный лесисто-болотистый район западнее Невеля. Сделали мы это без особых трудов, так как этим районом владели в основном партизаны, а немцы занимали лишь отдельные населенные　

пункты. Оттеснив противника, 3-я ударная вышла на подступы к городу Пустошка. Действовавшая левее нас 4-я ударная армия, тоже втянувшаяся в партизанский край, приблизилась к Полоцку. Для противника это было неприятным сюрпризом. Но и наши ударные армии оказались в очень трудном положении.　

Дело в том, что войска обеих армий, прорвав оборону фашистов на узком участке, устремились в глубину лесного массива, чтобы затем ударить по тылу и флангам гитлеровской группировки. Но войска наши распылились в обширном районе и сами оказались почти в окружении.　

Немцы подтянули резервы. У них была возможность маневрировать, хорошо снабжать свои части. А нас связывала с тылом единственная горловина шириной в три километра, которая непрерывно простреливалась артиллерийским и минометным огнем. В период же наибольшей распутицы подвоз боеприпасов и продовольствия в войска двух ударных армий совсем прекратился.　

Прибывшие к нам резервы, преодолевав горловину только в ночное время, двигались по колено в грязи. Но даже ночью подразделение несли заметные потери. (Там же. стр. 114–115)　

Вот при такой обстановке на фронте, который продвинулся в партизанский край, мы получили очередное боевое задание. Мы пошли выполнять его. Кроме обычного боеприпаса, командир отделения трофимов взял с собой несколько мин английского производства с механизмом действия нажимного характера и несколько мин с кислотным взрывателем, который вступает в действие через определенный нужный срок. Мы подошли к деревне Байкино вечером, когда стемнело. К тому времени мать свою я не видел после боя в деревне Авинище. Когда я подошел к своему дому, я не узнал столь родных для меня построек. Они были повреждены. К моей радости моя мать была дома. Она была в доме вместе с моим братом Валеркой. Дом выглядел раненым. Его окна вместе с рамами были выбиты. От холода сейчас они были закрыты одеялами. Оказывается, последнюю неделю фашистские самолеты бомбили деревню. Тренировалась летняя учебная часть. С утра над деревней появлялись один-два самолета «Хеншель», «Костыль» — маленький самолет-разведчик. Самолеты выбирали себе цель — одну из построек деревни и метали в нее бомбы до тех пор, пока не поражали. Так был подожжен бывший колхозный двор, кузня, несколько сараев. Мой дед Терех вынес выставленные двойные окна для сохранения в кусты　огорода. Заметив их в отражении солнца, фашист метал в них несколько бомб, пока не попал. Со вчерашнего дня фашистские пилоты принялись за камень — валун, лежащий между нашим домом и домом тети Мани. Во время своих упражнений фашист попал в угол хлева. Дом был изрешечен осколками. Террор продолжался целый день. Наступление темноты — это долгожданный мирный отдых от бомбежек. После короткого рассказа о событиях в деревне, я сказал о гибели Дениса Федорова. Мать была потрясена ею гибелью. Она хорошо его знала. Мы несколько раз с Денисом были в моем доме на обеде. Изменились наши партизанские функции. Жители, которые ходили в прошлый день к родственникам, живущим возле Идрицы сообщили, что там видно какое-то беспокойство. Даже среди мирного населения идут разговоры о прибытии крупных сил фашистов. Из этого выходило, что отряд нужно информировать о противнике, который движется в сторону фронта.　

Теперь Трофимов решил вести разведку о движении противника в сторону местонахождения нашего отряда из Идрицы. Я попросил командира отделения Трофимова остаться мне у матери и помочь ей в благоустройстве землянки. Наступают холода. Деревню фашисты наверняка сожгут. Утром отделение ушло в разведку в сторону Идрицы. Я остался помогать матери. Мы весь день работали. Оборудовать землянку мы решили совместно с соседкой Надей Козловой. Мы разобрали ее амбар, перенесли его на место будущей землянки. Котлован землянки начали копать на горе, рядом с нашими домами. В этот день фашистские пираты тиранить жителей деревни не прилетели. Зато появились «Фоке-фульф». Этот самолет конечно имел задание посерьезней. Он пролетел над нашей деревней и ушел на выполнение своей задачи. В километрах семи от нас он сделал множество рейсов возвратно-поступательных. Даже мы, не знающие военных закономерностей предположили, что видимо, высматривают, где создать линию обороны. Так оно впоследствии и получилось. Мы же беспрерывно копали котлован для своей «обороны». К вечеру котлован был готов, бревна разобранного амбара перенесены. Теперь уже в трудном случае, могли три женщины доделать, если вообще будет отведено для этого дела время. К вечеру наше отделение вернулось из разведки. Возникла необходимость доложить командиру отряда об обстановке, складывающейся в направлении Идрицы. В отряде оценили нашу инициативу и направили опять в разведку в сторону Идрицы. Местом базирования считать деревню Байкино. Каждое существенное изменение обстановки докладывать путем посылки связного в штаб отряда. Были направлены группы разведки по другим маршрутам.　

На следующий день после прибытия в Байкино, мы сообщили с посланным связным бойцом: крупные силы фашистов движутся с тяжелым вооружением. Судя по темпам передвижения, в Байкино враг прибудет в этот день к вечеру. Наше отделение решило ночевать в Ярыжино. Поужинав в Байкино, мы направились туда. Придя в деревню Ярыжино, мы обнаружила в одном из домов молодежь, пришедшую из Байкино. В основном это были девушки. Приближение беды они почувствовали сами и прибежали в деревню Ярыжино, ближе к лесу. Но ни они, ни мы, не знали, что ждет нас сегодня ночью. Командир отделения Трофимов приказал Гурьеву Дмитрию и мне пойти в разведку в сторону Свибло. «Видимо, туда дойти невозможно. Но идите до того места, куда можно дойти. Будьте осторожны!». — сказал нам на прощание Трофимов. Мы тут же ушли навстречу врагу. К этому времени на землю лег густой туман. С наступлением сумерок стало темно. Я хорошо знал эти места. Гурьев же внимательно вслушивался ко всему происходящему вокруг. Мы решили продолжать движение не дорогой, а полем во избежание встречи с фашистами. Пройдя сто метров, без видимой причины Гурьев остановился, я сделал то же самое. Была　глухая тишина. Но мы продолжали слушать. И, вдруг, слева от нас раздалась громкая команда на немецком языке. Не сговариваясь, мы бросились в деревню доложить командиру о приближающихся фашистах. Они идут полями. Значит, окружают деревню. Подбежав к дому, где ожидали нас командир и молодежь, Гурьев побежал в дом, а я принялся стучать в стекла окна, предупреждая молодежь о движущихся фашистах в деревню. Жителям Трофимов указал, куда нужно было им бежать. Партизаны же спустились с горы за дом Шуры Дядина и направились в ближайшие заросли. Нам следовало узнать о количестве гитлеровцев, вошедших в деревню Ярыжено. Чтобы лучше их видеть, мы приблизились к началу огородов деревни. Деревню фашисты заняли мгновенно. Из Байкино пришли машины. Их стали загонять во дворы. Фарами машин они пытались освещать лес.　

В сторону Пустошки было направлено в разведку отделение под командованием Ширякова Григория Сергеевича, моего соседа по дому в деревне Байкино. Встреча партизан с фашистами произошла внезапно. Несмотря на видимую малочисленность, враг наседал на партизан. Ширяков Григорий приказал своим бойцам отходить и информировать отряд о приближении врага. Их отход командир решил прикрыть сам. Он с пулеметом залег в укрытие. Вскоре стало ясно, что ему противостояло сил больше, чем показалось вначале. Стало ясно, что фашисты намериваются взять Ширянова в плен. Видя, что враг отрезал путь к отступлению, Григорий Сергеевич защищался до тех пор, пока не кончились в пулемете патроны. После этого, он защищался, отстреливаясь из пистолета. Не желая попасть в руки врага живым, Григорий Сергеевич застрелился. Фашисты, забрав у погибшего воина пулемет и пистолет, принесли их в деревню. При местных жителях гитлеровцы удивлялись мужеству и воле к победе партизана. Так и узнали о герое-земляке жители деревни Байкино. В списках же, поступивших в штаб партизанского движения Калининской области 4.11.43 г. написано — пропал без вести. Но люди помнят Ширянова Григория Сергеевича. Нет!| Не без вести он пропал. Григорий Сергеевич погиб смертью героя.　

Несчастливо закончилось боевое задание группы партизан отряда «За свободу», где участвовал Лазебник Роман Алексеевич. Вначале все шло хорошо. Группа партизан успешно достигла цели. Они взорвали железнодорожное полотно на　отрезке Невель — Новосокольники на расстоянии около километра, чем на длительный период нарушили движение в прифронтовой полосе. Но на обратном пути в отряд группа столкнулась с непредвиденным случаем. Враг успел заминировать их плот, на котором партизаны думали переправиться через небольшую речку. В результате взрыва три человека были тяжело ранены. Им товарищи помогли добраться до землянки, находящейся вблизи. Товарищи ушли в отряд за помощью, но сами попали в засаду врага. Вскоре эта местность была освобождена частями регулярной Красной Армии. С помощью местного населения, партизаны были найдены и доставлены в госпиталь.　

Продолжая события в д. Ярышино, то они развивались так. Густой туман не позволял им делать это. Гитлеровцы готовились ночевать в домах, которые покинули жители деревни. Они занимали тот дом, где думали ночевать и мы, партизаны. Я не мог даже предположить, что могло случиться с моими родными в деревне Байкино. Там тоже немцы. А ведь час назад мы покинули эту деревню. Мы кружили вокруг деревни Ярыжино всю ночь. По приезде в деревню, фашисты горланили, видимо, это было связано с их выставлением караульной службы, потом притихли. Мы решили переночевать в лесу, в километре от деревни. Связной же ушел в отряд с докладом. Наступило утро. Теперь мы избрали своей базой деревню в восьми километрах от нахождения нашего отряда. С наступлением утра я вместе с Морозовым Иваном был вновь направлен в разведку навстречу фашистам. Морозов оставил свой ручной пулемет. Вместо Дехтярева Иван взял карабин командира и мы отправились в разведку. Мы направились в сторону деревни Байкино. Но впереди нам предстояло изучить Богородецкий лес. Было первое или второе ноября 1943 года. Поле, на опушке леса, по которому мы шли, было пусто. На нем не убирали урожай этой осенью, не сеяли озимые и в этом году. Люди попрятались в лесу. Не видно и врага. Но мы знаем, что он за нами наблюдает. Туман с утра рассеялся. Мы шли, прячась за складки местности, продираясь через кустарник, мы оказались у лесной поляны.

Присмотрелись. На поляне стояли крестьянские строения. Рядом с ними стоял небольшой домик. Прячась за строения, мы приблизились к нему. У дома, под его окнами лежала убитая старушка. Одетая, она была в плисовую куртку. Возле ее тела лежал узелок. Мы поочередно, приблизившись к старушке, пробовали ее руки. Они были теплые. Ее только что застрелили. Значит, фашисты где-то рядом. Мы отступили в кусты и залегли. Минут пять-десять мы лежали не шевелясь. Вот зашевелились оголенные кусты. Спустя минуту уже сильнее начали шевелиться ветки кустов. Явно фашистские убийцы хотят узнать, куда мы девались. Вот они пробираются по периметру полянки. Вот мы видим голову фашиста. Он ищет нас при помощи бинокля. Мы же видим его без бинокля. Но вот голова фашиста исчезла. Видимо, он нас обнаружил. Но по нас фашисты не стреляют, опасаются обнаружить себя. Дальнейшее продвижение в сторону врага теряет смысл. Враг обнаружен, знаем его результаты пребывания. Мы попятились назад. Потом, зайдя за холм, мы побежали. Вскоре мы были в расположении отделения. Связной тут же отправился в отряд. Теперь уже ходить до отряда недалеко. Мы сообщили через связного, что будем располагаться на конце деревни, что ближе к отряду. Во всяком случае будем двигаться в сторону отряда. Разведчики пошли навстречу фашистам, связной — в отряд, а мы в конец деревни. Мы прошли через всю деревню. Она была пуста. Однако мы на конце деревни увидели двух девушек. Поговорили с ними. Они были из этой деревни, в которой мы находились. Девушки рассказали, что они побывали в руках у фашистов. Они их поймали вчера в Богородецком лесу. От фашистов ночью они убежали и теперь пробираются к партизанам. Они просились взять их с собой. Но мы, находясь в разведке, естественно, не могли этого сделать. Трофимов рассказал им, как найти наш отряд. Девушки сказали, что фашисты идут густой цепью, прочесывая все леса, болота, кустарники, поля. Спрятаться от них нет никакой, возможности. Фашисты вылавливают людей как зверей, собирают и отправляют в Германию. Престарелых убивают. Девушки пошли к партизанам по нами указанному маршруту. Мы остались в деревне. Только теперь мы почувствовали голод. Есть захотелось всем. Стали искать пищу. На удивление всем, под домом забились две курицы. Через час эти курицы послужат пищей фашистам. Съесть их было бы справедливо с нашей стороны. Мы знали, что в течение ближайшего часа произойдет встреча с гитлеровцами. Мы, собственно, их и ждем. Но голод заставил нас приступить к подготовке пищи. Мы заняли свои места по охране тех, кто готовил обед. Дело по подготовке обеда закипело. К сожалению, мы почувствовали (даже не увидели фашистов, а именно почувствовали) по той подозрительной тишине, которая наступила в деревне. Хотя мы и знали, что в деревне шуметь некому. Здесь не было ни души. Несмотря на подозрительную тишину, решили есть сваренную курицу. Вскоре прибежали разведчики, которые сообщили о том, что фашисты пожаловали в деревню. Видимо, поняв, что в деревне находимся мы, и не видя нас, гитлеровцы открыли стрельбу. Мы почти все стояли на посту, но думали о курице. Сами повара торопились. Они разделывали куриц. Каждый поочередно забегал в дом и оттуда с куском мяса в руках, занимал оборону вокруг дома. Когда все получили свою долю, мы стали осторожно отходить от дома. Сбор был назначен на окраине деревни, за сараем. Когда собралось все отделение, мы отошли в болото, за которым уже виднелся пригорок нашей деревни Верятино. Мы двинулись туда, доедая в пути остатки мяса. Когда мы преодолели болото и стали подниматься на пригорок, из Верятино раздался орудийный выстрел. Мы с недоумением посмотрели друг на друга. Сомнений не было, это не взрыв, а именно орудийный выстрел. Откуда в нашем отряде оказались орудия? Подходя к вершине пригорка, мы увидели действительно орудие. Оно палило по тому месту, откуда мы только что пришли. Теперь на том месте собралось много фашистов. Конечно, они не ждали того, что партизаны могут достать их на расстоянии несколько километров. Второй снаряд был послан через озеро в деревню Чайки. Сделано это было на удивление фашистам. Вскоре мы оказались возле орудия. Нас от орудия не гнали. Узнали мы, что орудие взяли у соседнего отряда. Не задерживали нас, когда мы поспешили на позиции своего взвода. Мимоходом мы заметили командира бригады Шеповалова, находившегося в сопровождении работников штаба Второй Калининской бригады. Свой взвод мы нашли в окопах. За наше отсутствие были открыты траншеи в полный рост. Они были подготовлены со знанием дела. Видимо, фашисты засомневались, с кем они встретились. Орудие и траншеи для них были неожиданностью. В тот день они остановились и наступление на деревню Верятино не делали.　

В наступившую ночь наш отряд жил фронтовой жизнью. После многодневного пребывания в разведке, наше отделение было освобождено от караульной службы. Ночь прошла спокойно. Утром прилетели самолеты. Это были все те же «костыли». К этому времени личный состав отряда по приказу　покинул траншеи и выдвинулся вперед на несколько сот метров. Там не рыли никаких укрытий. Залегли на открытой местности. Эта мера командования была нам непонятна. Самолеты не оставляли деревню в покое. Они сменяли друг друга. Иногда они сбрасывали небольшие бомбы. Но жертв и поджогов зданий не было. На нас, лежащих на открытой местности, нападений тоже не было. Вероятно, фашистские летчики принимали нас за муляжи. Бомбили же они наши траншеи. Я же чувствовал себя в роли этого «муляжа» прескверно. Как было приказано, я лежал вниз лицом, не шевелясь. Постоянный вой падающих бомб, ожидание их взрыва — отвратительное состояние человека. Я не знал, чего мне следовало ждать. Налеты фашистов продолжались непрерывно весь день. Приближался вечер. Оказалось, это и есть единственная надежда на конец этого ужаса. Поиграв целый день роль «чучела», наконец, с наступлением темноты, мы получили возможность встать и размяться. Деревня от самолетов не пострадала, и хозяйка «умудрилась» под бомбежкой подготовить нам обед. Его мы поели, ужиная. Партизаны собрались покинуть деревню. С собой мы брали население деревни. Предполагалось в ближайшее время встретиться с частями регулярной нашей армии. Наше отделение покидало деревню последним. Оно было в колонне арьергардом. Враг нас не преследовал. Только каким-то путем фашисты знали, что мы покинули деревню. Нас сопровождали их самолеты. Они освещали своими ракетами нам дорогу. Вскоре мы въехали в большой лес и преследование самолетов прекратилось. Мы двигались в сторону деревни Гусино. По дороге я несколько раз подходил к подводе, на которой ехала наша хозяйка с дочерью и маленьким Витей Вечерским. Он имел грустный вид. С наступлением утра мы остановились, чтобы немного отдохнуть и поесть.　

Мы расположились на опушке леса. В разведку нас больше не посылали. Нас в этот день фашисты не трогали. Получилась необычная ситуация. Ни фашистов, ни нашей регулярной армии мы не видели целые сутки. Встреча с Красной Армией получилась совсем неожиданной. Вначале я услышал чей-то голос: «Вот и Красная Армия…». К нам из-за кустов на поляну вышло несколько солдат. Вслед за ними моментально возле нас оказалось много солдат и офицеров. Мы вначале оробели. Пожилые партизаны запричитали: «Дорогие наши солдаты! Наконец-то мы вас дождались!». А погоны, о　которых мы слышали, были непривычны для нашего глаза. Это было 6 ноября 1943 года. К этому дню вся армия перешла на зимнюю форму. Я еще не видел в таких шапках наших солдат. И вообще на партизан они оказали сильное впечатление. Мы были прямо в восторге от внешнего вида советских воинов. Все солдаты одеты в новую, теплую одежду. Все выглядели откормленными, веселыми. Они встретили нас радостно. Солдаты в свою очередь удивились, когда увидели, что мы не только назывались партизанами, но все были с оружием. И вооружены неплохо. «А то, — говорил один солдат, — выходят люди из леса и говорят, что они партизаны. Кроме того, что они говорят, не видно было, что они партизаны. А вы — другое дело!». Словом, разговоров было много. Каждый солдат считал за честь угостить нас, партизан, табаком. Меня угощали раз пять и удивлялись, что я отказывался, так как я не курил. Оказалось, что наша встреча состоялась с одной из батарей полка. Они занимали огневые позиции. Солдаты на наших глазах готовились к бою. Мы сделали свое дело. Мы стали собираться и уходить в советский тыл. От наших воинов были слышны слова: «Сейчас мы покажем фрицам кузькину мать!». От этих слов всем нам стало хорошо, спокойно. Вскоре залпы раздались в тех местах, где только что произошла встреча. Наш отряд вывели в какую-то деревню. Жителей тут тоже не было, все скрывались от фашистов. Наконец, они стали собираться по домам.