Война глазами мальчишки

РАСФОРМИРОВАНИЕ ОТРЯДА

Несколько дней мы отдыхали, оставаясь на положении партизан. За это время произошло изменение на фронте. Гитлеровцы, столкнувшись с регулярными войсками Советской Армии. Вскоре основные силы были переброшены на другой участок фронта. На этом же направлении осталось минимум сил.　

Наступила передышка. Нам же в таких условиях выделили участок фронта. Мы заняли отрытые траншеи и выступали против регулярных фашистских войск. Гитлеровцы не вступали с нами в перестрелку, находились от позиций на почтительном расстоянии. Мы пытались рассматривать их вблизи. Но это у нас не получалось. Явно они понимали, что имеют дело с партизанами, но в другом качестве. Словом, фашисты стали «мирными». Наше участие в защите участка фронта длилось не более недели. 19 ноября 1943 года на деревенской площади наш отряд построили. Один военный, без погон (его, мы слышали, называли полковником), в сопровождении командира отряда Иванова и командира бригады Шеповалова подошли к нашему строю. Было объявлено, что будет называться фамилия партизана, тот отвечает на его вызов. Ему будет предложено становиться в тот или иной строй. На наших глазах отряд «За свободу» делился на три части. Назвали и мою фамилию. Я отозвался. Вся группа командиров приблизилась ко мне. Полковник спросил меня: «Пойдешь ли учиться или поедешь со мной?». Я не успел ответить, как мой командир взвода Кондратьев громко сказал мне: «Говори, учиться!».　

— Вас не спрашивают! — оборвал его полковник. — Пусть сам ответит. — Полковник повторил свой вопрос. Опять я замешкался с ответом. Кондратьев повторил свою подсказку. Полковник повторил свои слова, прикрикнув на Кондратьева. Наступила небольшая пауза. Я четко произнес:　

— Учиться!　

— А, может, пойдем ко мне? Послужим вместе! — сказал полковник.　

— Учиться, — повторил я.　

Мне приказали выйти из строя и направили к группе, в которой были пожилые женщины, матери с детьми, старики, малолетние. Эту группу называли «Оперативной».　

Оперативную группу направили в штаб партизанского движения Калининской области. Остальную группу, в которой было большинство партизан, направили в действующую Красную Армию. На следующий день наша группа, под руководством бывшего командира взвода, бывшего машиниста железнодорожного депо станции Великие Луки Александра Иванова. В начале мы двигались пешком, потом были пристроены на попутную машину. В дороге мы ночевали в домах деревень, которые мы проходили. Все дома были забиты военными и Иванову с трудом приходилось разместить на ночлег свою группу. Мы миновали злополучную «горловину», город Невель и вскоре оказались в Великих Луках. О том, что мы прибыли в Великие Луки мы узнали из указателей. Города, как такового не было. Мы перешли через временный мост, перекинутый через реку Ловать. Помню, что из воды реки выступали груды искореженных автомашин и еще какого-то металла. После длительных расспросов нам удалось найти военную комендатуру. Комендатура находилась в подвале какого-то дома. Теперь дом отсутствовал. Мы вошли в комендатуру, прямо с улицы. Мы спустились в подземелье. Нам было легче найти в деревне штаб партизанского движения Калининской области. Туда нас привезли на автомашине. Нас устроили здесь, в деревне ночевать. Здесь, в доме, куда нас разместили ночевать, был на ночлеге мальчишка. Это был Агеенков Михаил. Его отец партизан нашего отряда, бывший председатель колхоза «Красный рыбак» Агеенков Иван Иванович. Теперь нас стало уже четыре земляка. Вместе учились в одной школе, вместе воевали и демобилизовались по малолетству. Утром нас принял полковник Никифоров. По его приказу нас повели на склад и выдали продукты питания и необходимые носильные вещи. Мы здесь в деревне Купуй пробыли еще один день. На следующее утро начальник штаба партизанского движения Калининской области выдал нам всем документы о нашем пребывании в отряде «За свободу» Второй Калининской бригады. Отсюда нас направили в Торопецкий райком партии. Здесь нас направили в ремонтировавшую МТС. Не найдя там для себя работы, мы упросили мастера отпустить нас домой. Дело в том, что мы к тому времени не знали о судьбе своих родных. Мы их оставили на оккупированной врагом территории. Мы не знаем, освобождены ли наши деревни? Мастер отнесся к нам с пониманием. Работы в МТС по ее восстановлению срочной не было и он согласился под свою ответственность отпустить нас домой. Получив на несколько дней продуктов, мы направились на запад. Имея документы из штаба и согласие МТС о нашем освобождении, мы на законных основаниях двинулись в путь. Нас вновь посадили на контрольно пропускном пункте на машину, идущую со снарядами на фронт и через час-два мы оказались в городе Невель. Тут мы, также на контрольно-пропускном пункте были посажены на машину, идущую в селение Язно. Здесь нас предупредили, что машина пойдет через «горловину». Мы разместились на ящиках со снарядами, рядом с капитаном, ехавшим на фронт. Он уже проезжал той дорогой и знал ее. Мы едем вслед за полуторкой. Расстояние между нами 150 метров. Впереди идущая машина везла какое-то военное оборудование. На нем сидело три-четыре солдата. Вскоре за выступом холма машина исчезла. Вот и наша машина из-за поворота выехала на холм. Видим, что вдоль дороги натянуты маскировочные сети. Они развешены со стороны противника, чтобы скрыть от него движение машин. Вдруг, впереди нашей машины, в метрах в двадцати я увидел стоящую полуторку, которая только что шла перед нашей машиной. Пока мы выезжали на холм, в нее угодил вражеский снаряд. В том месте, где она стояла, знак дорожный остановку запрещал. Проезжая мимо машины, я понял, что она была разбита взрывом. Возле машины лежало несколько мешков, испачканных грязью. Это были трупы солдат только что сидевших на впереди идущей машине. Обстрел продолжался. Снаряды не так часто рвались по обе стороны дороги. Нашей машине повезло проскочить горловину. Наша машина проехала на скорости мимо разбитой полуторки. Чувствовалось, что колеса нашей машины что-то переехали. Это колеса нашей машины переезжали трупы только что живых людей. Через мгновение, слегка качнувшись, наша машина оказалась впереди разбитой машины. Эта сатанинская дорога, проходившая через «горловину» длилась метров триста. Потом мы заехали за холм. Наступило облегчение. После этого ада мы ехали молча. Когда мы подъехали к селению Усть-Долыссы, машина остановилась. Шофер сказал, что его путь идет в сторону. Дальше мы двинулись в сторону фронта пешком. Не доходя деревни Гусино (от деревни осталось только название, сама деревня была сожжена), нас остановил патруль. Здесь проверили наши документы, но дальше идти не разрешили. Понимая наши цели, солдаты, которые патрулировали дорогу, ведущую к фронту, нам указали на свободные землянки. Мы зашли в одну из землянок. Она была пригодная для жилья. Даже было уютно в ней. Мы гут же легли на пары и уснули. Проснувшись, мы стали думать, что же нам делать дальше. До наших деревень осталось не больше шести километров. Я решил идти в деревню Шалахово. Там живет двоюродная сестра моей матери, дочь брата моего дяди Вардова. От нее я, может быть, узнаю о судьбе моей матери. Это в восьми километрах от Гусино. Я нашел Настю Григорьевну и был приглашен жить в ее доме. Я, конечно, согласился. Но, к несчастью, я заболел сыпным тифом и был помещен в военный госпиталь. В госпитале, придя в сознание, я узнал, что моя деревня уже освобождена. Вначале, после выздоровления меня признали солдатом, так как документы пропали. Но потом разобрались и я пошел в деревню Байкино. Вхожу в свой дом. В доме полно военных. В доме, возле печки стоит моя мать. Я вижу сильно постаревшее лицо матери. Она бросилась целовать меня. Рядом стоит мой младший брат Валерий. Наступила радостная минута счастливой встречи. Это было в последние дни января 1944 года.　

В последующие дни я расспросил мать, что им пришлось пережить, после ухода партизан и прихода в Байкино фашистов. Она рассказала, что в тот вечер, когда мы ушли ночевать в деревню Ярыжино, через несколько минут после нашего ухода, фашисты на машинах въехали в деревню Байкино. Мать, оставив младшего брата в доме, побежала в деревню Ярыжино, чтобы сообщить нам о немцах. Но к тому времени фашисты уже были там. Мать не сразу нашла брата. Его уже увели фашисты на место сбора населения деревни. Только в деревне Сутоки матери удалось встретиться с моим братом. С наступлением ночи, мать вместе с братом бежали в лес.　

Фашисты, выгнав жителей деревни под конвоем, собрали престарелых старух в баню бывшего бургомистра Ляхнова Макара Иосифовича. Это были:　

1. Ляхнова Ирина Игнатьевна, мать Макара Иосифовича.　

2. Журавлева Меланья Ивановна.　

3. Мацуева Евдокия Павловна.　

Престарелые женщины были в бане расстреляны, баня была сожжена. Так расправились и с матерью предателя Ляхнова Макара. Тела старух были сожжены вместе с баней.　

Моя мать с братом скрывалась в землянке в течение трех месяцев. Не имея ни теплых вещей, ни продуктов питания, они выжили. Надо иметь в виду, что жили они в пяти километрах от фронта, продукты собирали с неубранных огородов, прячась от фашистских постовых. Были схвачены фашистами и вновь бежали в лес. И вот после таких скитаний — теперь счастливая встреча.　

Об освобождении наших деревень рассказывает М. Гурьев, бывший корреспондент 171-й Идрицкой стрелковой дивизии: «В середине января 1944 года на нашем участке фронта велись наступательные бои местного значения. Прорвав оборону противника на участке Степанково — Дуброво, 713-й стрелковый полк, которым командовал подполковник А. Е. Свиридов, овладел деревней Артемково и вышел на южный берег озера Стрешно. Но его сосед задержался, для его продвинувшегося полка создалась опасность с левого фланга. Тогда в бой был вветен лыжный батальон капитана Иванова». Дальше корреспондент рассказывает, что батальон вышел на перекресток дорог Булахи — Загостье и выбил противника, закрепившегося на железнодорожной насыпи. Под покровом ночи, перелесками, по снежной целине, они обошли врага и с рассветом налетели на него с фланга. Несмотря на отчаянное сопротивление гитлеровцев, наши войска продвигались вперед. Полк Свиридова и лыжный батальон Иванова завязали бой за деревню Избище.[15] В тот же день были освобождены другие деревни в том числе и деревня Байкино. Освобождены были и жители, скрывавшиеся от фашистов, в том числе и моя мать и брат. После освобождения они пришли в свою свободную деревню.　

А война продолжалась. Теперь вместе со своими родными я жил в своем родной деревне Байкино в четырех километрах от передовой линии фронта. Такая жизнь длилась до июля 1944 года. Но теперь мы жили под надежной защитой Красной Армии.　

ВАВИЛОВ А. В.　

1993 год.