Янтарь лорда демонов. Избранная светом

Глава 15 Просто помолчи

Дорога обратно вышла напряженной. Мы почти не разговаривали с Роквеллом, нигде не останавливались. Я анализировала его поведение, сопоставляла одни и те же факты, приходя к неутешительным выводам. Он делал вид, что все по-прежнему, но я замечала в его глазах недовольство и понимала, что он слишком со мной завозился.

Неужели все было ради проклятого Янтаря⁈ Помощь с выставкой, тайные встречи, совместные ночи, полные страсти и огня, задушевные разговоры и даже «шпионаж», которого он так и не дождался, — все ради того, чтобы в нужный момент сделать черное дело?

Я не хотела в это верить, но все больше убеждалась в своей правоте.

Нет, я не накручивала себя. Где-то в душе все еще тлела искорка надежды, что все совсем не так. Возможно, Роквелл сам запутался, чего именно хочет от жизни? Хотя… что я могу знать о жизни демона, который лишь носит человеческий облик, но внутри совершенно другой…

Я повернула голову, рассматривая жутковатую, но уже давно не пугающую меня «маску» крылатого существа, наделенного магией другого мира.

Он не человек, не стоит обольщаться. Рано или поздно сущность итхара еще проявит себя во всей красе. И этого нужно опасаться больше всего.

Мы прибыли в столичный дом Фланнгала поздно вечером.

Пока Роквелл возвращал человеческий облик, я встряхнулась, чтобы прийти в себя. Наверное, он снова не собирается везти меня в академию.

Мы почти каждую ночь проводили вместе. И сегодня не исключение. Поэтому нужно расслабиться и постараться ни о чем не думать.

— Лера, поднимайся в мою комнату, я хочу поговорить с Онратом, — сказал он, когда из дома показался один из его подчиненных.

В особняк я попала с заднего двора. Роквелл догнал уже у спальни, вошел вслед за мной, закрыв двери. Не успела повернуться, как он заключил меня в объятия, прижал руки к стене, накрыв мои губы своими.

Наглый язык проник внутрь, лаская каждую точку, прошелся по деснам. Затем Рок прикусил мою губу и отстранился, пристально глядя в глаза.

— Ты молчала всю дорогу. Что-то случилось? После возвращения от Карвера ты сама не своя, — произнес он озабоченно.

— Ты же сам частенько говоришь, что я много болтаю, — попыталась улыбнуться, облизывая ноющие после поцелуя губы.

— Да. Но меня терзают сомнения, что ты делала это специально.

— Разве тебе это важно?

— Переживаю, чтобы твоя рыжая головушка не надумала ничего лишнего. — Он отпустил одну руку, зарывшись пальцами в мою растрепанную после полета прическу. — Что такого сказал тебе Рольф обо мне?

Я нервно дернулась, поскольку понятия не имела, знал ли Роквелл о родстве моего отца и Эндраса Фланнгала.

— Ничего, абсолютно ничего. Мы вообще говорили на другую тему. Я слишком устала сегодня. Хочу принять ванну и лечь спать. В последние дни я совершенно не высыпалась — по твоей вине, между прочим. А мне завтра утром на работу.

Я мотнула головой, убирая его руку.

Роквелл отошел, о чем-то заметно задумавшись. Открыл гардероб, выбирая себе новую одежду. Я же присела на постель, внимательно следя за его движениями и мимикой, словно хотела прочитать в них истинное отношение ко мне. Думала, как вывести его на чистую воду, ведь иначе пропаду.

— Рок, мне кажется, нам стоит прекратить наши отношения. Это все как-то неправильно, — собравшись с духом, сказала я.

— Почему ты так решила? — повернулся он, удивленно сверкнув глазами.

Наверное, еще никто не смел говорить подобное этому итхару. Но мне уже давно не привыкать.

— Не могу так больше, зная, что я для тебя лишь игрушка. А вдруг я забеременею? Ты ведь не женишься на мне.

Мне не был так уж важен сам факт брака, но для девушек Арделя это значимый аргумент.

— Не забеременеешь, можешь не переживать, — сказал он резко.

— Это еще почему? — не отставала я. — Ты не слишком осторожничал все это время.

— Потому что я итхар и хорошо чувствую, когда женщина забеременеть готова, а когда нет, — отрезал он. — Теперь понятно? И вообще, почему тебя обеспокоил этот вопрос?

— Мало ли, вдруг твое чутье не сработает. И что тогда? Убьешь меня?

— С чего ты это взяла? — еще больше удивился он.

— Потому что ты высший лорд, и тебе не положено… — Я замолчала и отвернулась, чтобы не показывать, как плохо мне было в этот момент.

— Так-так… И откуда всплыла информация? — Он нервно хлопнул дверцей шкафа и в одно мгновение оказался рядом со мной, впечатав в постель всей своей массой. — Кто тебе такое рассказал?

— Да какая, в бездну, разница⁈ Я давно знаю, что высшие лорды не женятся и не заводят детей. У вас на этот счет какой-то пунктик? Я не понимаю, в чем дело! Ты не любишь меня и никогда не полюбишь. Мне не на что рассчитывать, — выпалила я, испуганно глядя в лицо Рока.

— А ты хочешь, чтобы я тебя полюбил?

В горле встал вязкий комок, от которого я хотела избавиться, но не получалось, и я не могла сказать ни слова. Только дрожала от нахлынувших чувств. Я всей душой желала, чтобы Роквелл испытывал ко мне хотя бы толику того, что я чувствовала к нему, но чем дольше смотрела на него, тем отчетливее понимала, что моя мечта никогда не сбудется.

— Не… не знаю, — пробормотала тихо. — Наверное, хотела бы. Но я знаю, что этого не случится. Поэтому просто отпусти меня. Дай мне свободу!

Казалось, сейчас он меня придушит. Я чувствовала его напряжение, ощущала витающую в пространстве магию, словно итхар закручивал спирали из воздуха, что очерчивали контур невидимых крыльев.

— Не могу оставить тебя в покое, как бы ни хотел.

— Почему? Все ведь из-за Янтаря? — Я дернулась, пытаясь освободиться, но тяжелого мужчину не так уж легко сбросить. — Ты все равно ни за что на свете не оставишь попыток забрать его! Это сильнее тебя! Ты сломаешь меня, уничтожив все то, что мог бы получить, перечеркнешь жирной чертой все то, что так долго выстраивал! Но этим ты уничтожишь не меня — себя!

Слова вырывались с хрипом и болью, ведь каждое из них проходило через мое сердце отравленной безответными чувствами стрелой. Но я должна была сказать Роквеллу все, что думаю, рано или поздно. Слишком долго это копилось во мне и теперь рвалось наружу, не спрашивая разрешения.

— Не поэтому! — отрезал он, прервав мою тираду.

— Тогда почему? Скажи мне правду, Рок! Или ты на это не способен? Ты считаешь себя одним из высших мира сего, вершителем судеб. Но даже правду сказать не можешь! Ты жалкий трус, Роквелл Фланнгал! Я была о тебе лучшего мнения.

— Просто помолчи, — хрипло прошептал он, закрывая мне рот поцелуем. Слишком властным, настойчивым, от которого пробрало до мурашек.

Я глотала свою обиду вместе со слезами, что непроизвольно лились из глаз, но отвечала ему, будто это был наш последний поцелуй. Старалась вложить в него все свои эмоции, дать понять: все то, что он делает, слишком сильно ранит меня. Губы Роквелла блуждали по моему лицу, убирая слезинки, и я задыхалась от того, что он был так близко. И одновременно так далеко. Я ошиблась в нем. Нужно бежать, чтобы Роквелл меня не нашел. Это будет наша последняя ночь вместе. А завтра я уеду хоть на край света, только бы больше никогда с ним не встречаться.

Я даже не заметила, как осталась без одежды. И Роквелл снял свою.

Поддалась напористым ласкам Роквелла, чтобы хоть как-то перебить поток мыслей. Приняла новый раунд его игры, отдавшись влечению, которое испытывала, несмотря на непонимание и обиду.

Это не отменяло моего решения.

Сладкое до горечи чувство единения — рваный выдох, переходящий в стон, который Роквелл выпил с остервенением и жадностью.

Он больно прикусил мне губу, продолжив двигаться и постепенно подводя меня к вершине, хотя я и противилась этому всем своим нутром. Но тело отзывалось на этого демона, будто жило собственной жизнью.

— Ты моя, Лера! — рыкнул он мне в ухо, прикусив мочку.

Последовала стремительная развязка.

Чертов собственник!

Даже сейчас он не упустил возможности напомнить, что я для него не более чем дорогая игрушка, в которой находится «его прелесть».

Я тяжело дышала, приходя в себя. Закрыла глаза, чтобы хотя бы на время остаться наедине с самой собой, со своей болью и переживаниями, которые новой вспышкой охватили разум одновременно с тем, как тело остывало после страстного порыва.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна.

— Сволочь! Негодяй крылатый! — Я подхватилась и запустила в дверь подушкой, чтобы хоть как-то снять стресс. — Можешь не возвращаться! — крикнула вслед и упала обратно на кровать, глядя в потолок.

Я ведь изначально знала, что Рок не изменится. Еще той ночью, в Рифьярде, мне следовало четко уяснить, кто он такой на самом деле. Тогда он тоже играл: разговаривал нежно, устроил ужин при свечах, целовал на пляже. А потом показал свое настоящее лицо. Он просто не смог забрать Янтарь, поэтому и затеял новую игру, заставив меня проникнуться к нему чувствами.

Но почему тогда он так странно смотрел сейчас, когда я сказала ему про любовь? Или же я ошибаюсь⁈

Я почувствовала острую необходимость прояснить ситуацию. Не отстану, пока он не скажет мне все до конца.

Посетив ванную комнату в соседней спальне, где находились мои вещи, и приведя себя в порядок, я переоделась и спустилась на первый этаж.

Где же Роквелл? Не улетел ли куда по своим вопросам? Он может.

Из сада послышались голоса, и я бросилась туда, но остановилась у двери, так и не открыв ее до конца.

— Давно нужно было отобрать ее Янтарь и не возиться с этой наглой рыжей особой, возомнившей себя центром мира, — раздался, как всегда, раздраженный голос Диверкуса. — Неужели такая сложная у нее защита?

Какая еще защита? Моя личная, из-за которой Роквелл не смог забрать квинтэссенцию в Рифьярде? Я только что об этом думала!

Я вся превратилась в слух.

— Не поверишь, но да. Я пытался забрать Янтарь, пока мы летели. Даже выбрал подходящий момент, остановился у одного из склонов Северных гор! — будто оправдывался перед помощником Роквелл. — Казалось, она уже готова. Но я ошибся. У меня ничего не вышло. Защита удерживает субстанцию, нити слишком крепкие. Мне нужно еще хотя бы несколько дней, чтобы подобраться к ней поближе.

Руки затряслись от негодования. В висках запульсировала кровь, бурля сплошным потоком, как воды горной реки.

Легкие свело спазмом так, что я даже не могла набрать воздуха. Я просто задыхалась от чувства, что оказалась права. От ненависти к этому мерзкому существу, которое я считала мужчиной.

Вся моя надежда в одно мгновение превратилась в прах, оставив после себя только пыль, что застилала глаза туманом.

Я больше не могла это слушать, но и уйти была не в состоянии. А потом все же заставила себя толкнуть дверь, сделав шаг вперед.

— Лера? Что ты здесь делаешь? — повернулся ко мне Роквелл Фланнгал.

— Я все слышала! Можешь не оправдываться! — крикнула я, не обращая внимания на присутствие Диверкуса. — Я ведь знала, что это так! Знала!

Я закрыла уши ладонями, чтобы не слышать его оправданий, и бросилась обратно в дом, но Роквелл настиг меня в гостиной:

— Ты все не так поняла!

Я повернулась, чтобы перевести дыхание, которое все еще сбивалось.

— Что не так⁈ Что не так, Рок⁈ Я хотела тебе верить, но ты лишь играл со мной. И что хуже всего, я с самого начала понимала, что все это фарс, проклятый фарс! Но позволила тебе со мной играть. Ненавижу тебя!

Я схватила какую-то статуэтку, что попалась под руку, запустив ее в итхара, но тот уклонился, и дорогая вещица со звоном разбилась, ударившись о стену.

— Лера!!!

— Не подходи ко мне, демон, иначе я за себя не ручаюсь! — предупредила я, хотя ничего бы ему не сделала. Но в тот момент казалось, это единственный способ уберечься.

— Не надо разносить мой дом вдребезги, вещи ни в чем не виноваты, — процедил он, увернувшись от очередного летящего в него предмета.

— Мне плевать! Ты сказал, что хотел забрать мой Янтарь еще на той поляне! Я же все слышала! Можешь не оправдываться!

Я кричала так, что сама чуть не оглохла. А потом голос сорвался на хрип.

— Глупая, глупая Лера! Ты ведь ничего не добьешься скандалом.

Он подошел, отобрав у меня вазу, которую я собиралась запустить в него следующей. Поставил ее рядом, а сам зафиксировал мои руки, не позволяя больше ничего схватить, не давая сдвинуться с места.

— Успокойся — и мы поговорим, — сказал на удивление терпеливо.

— Я не хочу с тобой больше разговаривать. Ничего не хочу. И видеть тебя тоже. Отпусти меня! Это все, что я сейчас желаю. Мне нужно остаться одной на какое-то время и обо всем подумать. Отвези меня в общежитие.

Дрожь не унималась минут пятнадцать, а из горла все еще вырывались рыдания. Я плакала у него на груди, пока он держал меня в объятиях, поглаживая спину. И от этого я еще сильнее ревела, не в силах успокоиться. Все мое возмущение перешло в безмолвную истерику. Мне было плохо, как никогда в жизни. Потому что впереди я не видела ничего положительного. И теперь отчетливо понимала, что любые отношения с лордом демонов — новый шаг в бездну, один из которых станет последним.

— Пожалуйста, отвези меня в общежитие, — повторила, когда смогла хоть как-то говорить.

— Хорошо. Я попрошу Онрата. Только успокойся. Увидимся завтра и все обсудим, — сказал наконец Роквелл, отпустив меня.

— Спасибо, — прошептала я одними губами, даже не глядя на Фланнгала, чтобы еще сильнее не травить душу.

Я ехала в карете с итхаром, который, как мне казалось, смотрел на меня сочувствующе, и понимала, что не будет никакого «завтра». Последний разговор стал каплей, переполнившей сосуд терпения.

Я слишком расслабилась, еще немного — и получила бы сполна за свое доверие. Хорошо, что задумалась обо всем раньше, чем это случилось, что услышала разговор с Диверкусом, в котором Роквелл проявил себя целиком.

Слез больше не было. Они высохли, как только мы въехали в город. И я просто молчала, думая, что делать дальше.

Решение уехать было не спонтанным, я уже не раз задумывалась над переездом в Вастхальд. Хотя и понимала, что для демона границы не помеха. Там тоже есть итхары, и мне стоит быть предельно осторожной, чтобы не попасться им на глаза.

Возможно, со временем мои чувства улягутся на дно души, которая создаст еще более мощную защиту? Ведь никто из итхаров уже не сможет так вплестись в мои эмоции, проникнуть в меня всей своей натурой.

Я больше никого не смогу полюбить так, как любила Роквелла Фланнгала.

Но мне надо убить в себе это чувство. Это гарантия моей безопасности.

А потом можно поступить в Университет магии на факультет Освальда Витора и начать новую во всех смыслах жизнь, ведь дорога на Землю мне не светит. Оракул больше ничего не скажет. Возможно, позже я встречу другого одаренного служителя культа Трехликой, который что-то прояснит. Но сильно надеяться на это не стоит.

По пути в общежитие я не встретила никого из знакомых. Но это и к лучшему — я не хотела, чтобы кто-то видел мое опухшее от слез лицо и красные глаза.

То, что Роквелл отпустил меня сегодня, лишь подтверждало мои мысли. Он наверняка думает, что я выплачусь в тишине. И завтра все станет по-прежнему. Но он ошибается.

Между нами все кончено. Я больше не питаю иллюзий на его счет. И так все понятно. Осталось разобраться, как жить дальше.

Остаток вечера заняла стирка. В Арделе мне ужасно не хватало стиральной машины-автомата, все остальное еще как-то можно было пережить. Часть технологий заменяла магия, другое делалось просто по старинке. Замочив белье в большом тазике, я пошла на общую кухоньку, чтобы заварить себе чай. Сидела и думала обо всем, даже не заметила, как он совсем остыл. Пришлось пить холодным. А потом вновь пошла заниматься домашними делами: с силой терла белье о ребристую доску, представляя, что начищаю наглую рожу итхара. И от этого самообмана становилось чуть легче.

Уже стемнело, когда я развесила в сушильной все свои вещи и отправилась в комнату. Как только дела закончились, вновь атаковали грустные мысли.

Снова и снова я вспоминала тот случай на поляне, горящие глаза итхара, когда он приближался ко мне, и не понимала, где ошиблась.

То, что случилось потом, я прокручивала в голове раз за разом, понимая, как буду тосковать по Роквеллу, ведь жизнь без него теряла смысл, становилась блеклой и неинтересной. Но раскисать нельзя, нельзя опускать руки и ждать своего конца, нужно действовать решительно.

Любовь приходит и уходит, как сказал когда-то мой бывший муж. Мне бы как-нибудь применить это жизненное правило.

Конечно, выспаться не удалось. Лишь под утро я ненадолго задремала.

Встала с больной головой. Наспех натянула блузку и юбку, забрала академическую накидку и поползла на кафедру, как сонная муха.

Впервые в академии стояла тишина.

Основные экзамены закончились, и у студентов началась практика. Лишь некоторые отстающие еще шатались по коридорам с экзаменационными бланками.

Я занесла отчет со списками на практику в ректорат, подала его Алиссии.

— Положи вон туда, на тумбочку, — съехидничала она, но взгляд ее подозрительно забегал.

— Разве не посмотришь? Вдруг вместо отчета я написала все то, что о тебе думаю? — ухмыльнулась я.

— Мне все равно. Клади бумаги и сейчас же проваливай из приемной! — Ее голос вдруг сорвался на визг.

Это показалось мне странным, я даже обернулась, когда покинула кабинет. Вслед за мной куда-то выбежала и сама блондинка, но свернула в другую сторону. Я не стала догонять эту ненормальную.

Тейн Мадеус за это время куда-то вышел. Поскольку поговорить с магистром про увольнение не удалось, я решила сделать это, как только он вернется.

В одной из аудиторий пыхтел Лаки, собирая модель алхимического круга для выставки в холле, что планировалась ближе к набору новых абитуриентов, но готовились к ней уже сейчас, загодя.

— Привет. Как дела? — поинтересовалась немного смущенно.

— Все как обычно. А ты как?

— Ездила домой, заодно побывала в храме Трехликой и расторгла брак с Дейсаром.

— Я так и думал. Все из-за Фланнгала?

— Нет, не из-за него. Лаки… мне нужно кое в чем тебе признаться… — начала я и остановилась, не зная, как подействует на друга правда о другом мире.

Но так и не смогла ничего сказать.

— Продолжай. Почему замолчала? — Он убрал в сторону макет, уставившись на меня. — Лерэйн, ты какая-то совсем бледная! Все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

— Просто я почти не спала. Я написала заявление… В общем, я решила уволиться, нужно как-то сообщить об этом тейну Мадеусу. Он разозлится, — пробормотала я, обмахиваясь рукой. Стало жарко.

— Еще бы, ты первая помощница, которая продержалась у него так долго. Представляю его реакцию, — ответил Лаки, вновь возвращаясь к макету и прикручивая очередную деталь.

Я совсем забыла, что мне еще надо побывать в главном храме, чтобы потом сменить документы. Это задержит меня в Грэмвилле на несколько дней, без этого меня просто не пустят в Вастхальд. Главное, чтобы Роквелл ни о чем не догадался, даже если мы еще раз встретимся.

Голова действительно кружилась, стало подташнивать.

Я едва добралась до двери, когда окончательно поплохело. Воздуха не хватало, будто кто-то высосал его из комнаты.

Со мной было что-то не так, а я не понимала, что именно происходит. Все тело начало ломить, будто в него тайком пробрались тысячи мини-существ и старательно долбили молоточками каждую кость, каждый орган, уделяя особое внимание нервам.

Нужно было позвать на помощь, а я не могла произнести ни звука. Лишь хваталась за стены, чтобы не упасть.

— А-а-а! — выдавила наконец.

Меня повело в сторону. И я грохнулась на пол коридора. В глазах на миг потемнело, потом картинка частично прояснилась.

— Лерэйн, с вами все в порядке? — склонился кто-то надо мной.

Лицо перед глазами троилось, и я не понимала, кто это, хотя точно знала — кто-то из знакомых.

— На помощь! С теей Вилтон беда! — разнесся крик по коридору.

Я ничего не понимала. Боль мешала сконцентрировать мысли на чем-то конкретном. Знала одно: я умираю.

Это не простое недомогание, а какое-то серьезное магическое воздействие.

— Лерэйн! Что происходит⁈ Тебя кто-то отравил? Ты что-то ела или пила? Скажи! Это важно! Мы успеем тебя спасти…

Это был уже Лаки Карлиман.

Голос растворился в общем гуле, поскольку людей в проходе прибавилось.

Я едва смогла промычать в ответ слово «нет».

— Я уже вызвал Анну и магистра с факультета лекарей. Тебе помогут, только держись, я тебя умоляю, милая! Только держись…

— Позови… Роквелла… Медальон…

Сознание уплывало, но я точно знала: последний, кого я хочу увидеть, — Рок.

— Какой медальон?..

Он все понял, стал тереть артефакт, что висел на моей шее. Говорил что-то… Лаки, безобидный добродушный Лаки, который даже злиться толком не умеет.

На какое-то время все исчезло. Я не знала, сколько времени прошло. Кажется, меня куда-то перенесли. Но куда — непонятно. Что-то со мной делали. И среди многочисленных голосов я вдруг различила голос Роквелла.

«Слышишь — я пока еще дышу…» — прозвучала в голове рваная мысль.

Но вслух не могла ничего сказать.

— Лера! Лера! Только не уходи.

«Мое сердце бьется только для тебя…»

— Лера! Нет!!!

«Я люблю тебя, идиот…»

— Кто-то пропитал ядом ее рубашку… — Незнакомый мне голос.

— Успеем ли найти противоядие? — Кажется, это уже Анна.

— Не подходите близко, это может быть опасно… — Первый голос.

— Не вздумай умирать! — Встревоженный возглас итхара.

«Меня отравили», — осознала я.

Хотела ответить хоть что-нибудь, но не вышло. Странно, но боль вдруг ушла. И тело словно не моим стало.

Моя душа покидала этот мир, устремляясь в неведомое пространство.

— Не-э-эт!!!

Отчаянный крик Роквелла, который я не услышала — почувствовала.

Удивительное ощущение, будто тебя против воли тянет сквозь какой-то бесконечный тоннель с белыми светящимися окружностями по всей длине. А вокруг летят мерцающие точки, как будто снежинки в свете фонаря.

Мысли закружили круговоротом…

Удар, словно меня развернули в пространстве, впечатав во что-то плотное, и я отключилась. Все потемнело, и сознание растворилось в небытие.

Той ночью мне не удалось уснуть. Сколько ни крутился — все зря. Обрывки последнего разговора с Лерой вертелись в голове, мешая думать о чем-то другом. Я отлично понимал, почему она задавала все те вопросы, но не мог дать на них ответов.

Она абсолютно права, я делал все ради Янтаря.

Поначалу.

Потом все изменилось.

Мне было интересно проводить с ней время. Я и не заметил, как наше общение перешло в приятную привычку. Хотелось видеть на ее лице улыбку. Она такая красивая, когда улыбается, а не хмурит брови. И это даже не улыбка прежней Лерэйн. В ней было что-то от новой хозяйки.

Я радовался каждой встрече, постепенно воспринимая Леру в своей жизни как нечто само собой разумеющееся. А потом, когда она позволила мне большее, так и вовсе пребывал в состоянии эйфории.

Я ни разу столько не ждал, но она того стоила.

Постоянно хотелось обладать ею, целовать до одури, ласкать это совершенное тело. И она отвечала взаимностью. Силы Даргейна, мне никогда не было так хорошо с женщиной, и это не просто физическое состояние, а нечто большее! Я и сам не знал, что это за чувство, пытаясь уничтожить даже мысли о том, что оно может быть любовью. Но чем упорнее старался, тем сильнее оно себя проявляло.

Это Янтарь так на меня влияет. И от желания его получить я схожу с ума.

Лера обо всем догадалась, и я не знал, как мне действовать дальше, как восстанавливать ее доверие. Я просто идиот. Нужно было забрать квинтэссенцию сразу, перестав мучить себя и Леру. А я не смог. Впервые в жизни не смог.

Она устроила погром в доме, потом рыдала на моей груди. А я понимал, что причинил ей боль. Ее тело вздрагивало в моих руках, и я не мог ничего исправить, ведь Лера права.

Каким бы ни был соблазн, нужно заканчивать игру. Вот только победил ли я в ней — большой вопрос. Откуда вообще взялось мерзкое чувство, словно что-то сделал не так?

Мне нужно было хорошенько все обдумать, и я ее отпустил. Но так и не пришел к однозначному решению.

С самого утра одолевало предчувствие, будто что-то должно произойти. И я раз за разом посматривал на артефакт, надеясь, что она меня позовет. Я хотел видеть Леру, но боялся вызвать у нее новую истерику.

А потом артефакт заработал. Вот только воспользовалась им вовсе не она!

«Лерэйн плохо… Кто-то ее отравил…»

Что⁈

Наверное, я никогда в жизни так быстро не собирался.

В висках ухал пульс, когда я выбегал из дома, схватив рубашку, бриджи и туфли. Тело приняло крылатую ипостась, и я вылетел из дома, двигаясь низко над городом. Было плевать, что кто-то может меня увидеть; жителям Грэмвилля не привыкать время от времени лицезреть итхаров в истинном облике, хоть они и боятся обсуждать это вслух. Остановившись в какой-то подворотне, я оделся и рванул в академию. К счастью, охрана меня не задержала.

Уже через пару минут я забегал на кафедру алхимии. Обуревал бесконечный поток вопросов: что случилось, как она, кто это сделал?

— Она хотела видеть вас, когда еще могла говорить, — сказал мне мужчина в очках, и его голос дрогнул. — Это я вас позвал.

Я опустился на колени у тела девушки, в котором еще теплилась жизнь.

— Только не уходи! — шептал, не веря в реальность происходящего.

Я сжимал тонкие пальчики, пристально глядя на ее лицо. Веки слегка подрагивали. Она была еще жива, а я не знал, что делать и как ей помочь.

— Кто-то пропитал ядом ее рубашку, он подействовал не сразу, лишь через пару часов, — сказал магистр лекарского факультета, исследуя тело, что лежало на столе.

— Что это за яд? — спросила подруга Леры, кажется, Анна. — Успеем ли найти противоядие?

— Я не знаю, не знаю. Не подходите близко, это может быть опасно! — прикрикнул маг-лекарь, отгоняя от Леры людей.

Но я не ушел. Я не боялся ядов. Вряд ли на меня подействовало бы снадобье для людей. Да и все равно как-то было.

Она хотела меня видеть, и я буду рядом.

— Не вздумай умирать! — стиснул ее ладонь, пока магистр вливал ей в рот магический блокиратор из разведенных кристалликов.

— Это ядовитое зелье — норгамус, сложное соединение, оно не используется людьми, поэтому мы не нашли от него противоядия. Были попытки его создать, но они не привели к успеху. Можно, конечно, попробовать, но это займет не один день.

Я повернул голову, с трудом соображая, о чем говорит магистр факультета рунической магии и зелий. Я знал, что это за яд, раньше его использовали итхары, если нужно было кого-то тихо убрать. Но в последнее время он не применялся, и противоядие имелось только в Квинториуме. Но до города итхаров несколько часов лета.

— Кто же это сделал? — растерянно произнес Карлиман.

— Рано утром в общежитии видели Алиссию, мне только что рассказали, — сообщил пришедший парень, имени которого я не знал.

Неужели Дерент? Она ведь на него работает! Как же мне хотелось убить мерзавца. Но пока было не до того.

Я был готов на все, только бы Лера выжила. Отдать все, что у меня есть, пожертвовать собой и своим положением. Не мог допустить ее смерти.

Я вызвал Диверкуса, попросив его срочно прибыть в академию. А сам оставался около Леры, стараясь передать ей хоть часть своей энергии.

— Странно, что она столько продержалась. В ней есть какая-то защита?

— В ней течет кровь итхаров, это задерживает действие яда, — ответил я, уже не скрывая. Возможно, сей факт будет нелишним и как-то поможет.

— Слишком поздно, она умирает.

— Не-е-ет!!! — Я заорал так, что мой крик разнесся, верно, по всей академии. — Это же невозможно! Сделайте хоть что-нибудь!

— Мы делаем все, что в наших силах…

— Лера… Лера, слышишь? Не уходи! Я люблю тебя, — хрипло шептал я, совсем растерявшись. — Вчера ты сказала, что хочешь, чтобы я тебя полюбил. Так знай: это правда. Я еще никого в жизни так не любил! Лера, только не бросай меня!

Я плакал. Впервые в жизни плакал по-настоящему.

«Итхары не плачут, — говорила мне мать в детстве. — Ты рожден, чтобы править этим миром».

Я всегда был сильным. Но любовь сделала меня слабее. Именно поэтому высшим лордам эти чувства не положены.

Я ощущал себя потерянным. Обнимал хрупкое и еще теплое тело, целовал пальчики один за другим. Мои слезы капали на ее лицо, и я тут же снимал их поцелуями. Я больше не чувствовал ее душу: она стихла и не показывалась.

Кажется, только что был какой-то энергетический выброс, я ощущал открытие окна в пространстве, будто сквозняком потянуло. Но этого не замечали окружающие меня люди.

— Она умерла? Я не чувствую ее, — повернулся я к лекарю почти без какой-либо надежды.

— Странно, душа ушла, но тело еще функционирует…

Душа ушла? Лера попала в свой мир⁈

Она ведь не могла умереть!!!

Я поднялся на ноги и встряхнулся.

— Вы можете замедлить все процессы в организме на несколько часов, чтобы я успел добраться до нашего города? Там я найду противоядие! — крикнул приказным тоном.

— Это бесполезно! Душа уже умерла. Вы ничего этим не добьетесь!

— Сам знаю, что делать! — рявкнул я. — Замедлите процессы, а дальше я разберусь.

— Для этого нам требуется время и тишина. Лучше бы вы не мешали, тейн Фланнгал, — испуганно произнес магистр.

— Хорошо, я скоро вернусь. Подготовьте тело к перелету!

По пути я встретился взглядом с приятелем моей Леры, алхимиком. Он смотрел на меня так, будто в чем-то обвинял. Интересно, что ему известно?

Я вышел, быстрым шагом направляясь к приемной Райна Лестера. Хотелось схватить Алиссию за плечи и отчаянно трясти, пока не выбью из нее признание.

Если это она, ей точно не жить. Придушу своими руками.

Самого Райана Лестера не было не месте. И я остановился, недоуменно глядя на светловолосую девицу. Она сидела как-то неестественно, не шевелясь. Что-то кольнуло меня под ребрами.

Я развернул к себе ее стул и замер в недоумении.

Глаза Алиссии остекленели, в нежную кожу шеи впилось украшение в виде лепестков лилии, которое ее и задушило. Из сложной конструкции выдвинулись шипы, что намертво впились в плоть, оставив кровавый след.

Она была мертва. И больше никому не могла выдать свои тайны.