Печать Аваима. Забытый во Мраке

ГЛАВА 11

Бегство

— Где ты ходишь!? — возмущенно прошипел Вигмар.

— Надо уходить. Срочно, — взволнованно ответила Эстер.

— Я, представь, жду тебя. Пошли.

Он подхватил Эстер под руку и двинулся было в сторону выхода, но девушка вывернулась и настойчиво потянула его за рукав:

— Погоди…

— Эстер, ради всех богов! — раздраженно перебил ее Вигмар, выдернув руку.

Девушка вздрогнула, не закончив фразы.

— Ты издеваешься? Ты все это время знал мое имя?

— Конечно! — вспылил Вигмар, — Я же не глухой и не идиот — мы два дня шли вместе, — он снова повернулся к выходу, но девушка не шевельнулась.

— Ты… — Эстер презрительно поджала губы, — зачем я только помогаю тебе!

— Затем, что у меня есть нужное тебе, — Вигмар недружелюбно глянул на девушку и продолжил, — я тоже не в восторге от нашего… союза, но у меня достаточно смелости признать, что без тебя ничего бы не вышло, — он равнодушно пожал плечами. — Мы заключили сделку: ты помогаешь мне — я помогаю тебе. Точка. Быть вежливым в уговор не входит.

Эстер гневно поджала губы и круто развернулась, направляясь прочь от главного входа.

Вигмар устало закатил глаза:

— Что ты задумала?

— Исполняю свою сделку, –через плечо бросила Эстер.

Вигмар кинул быстрый взгляд вглубь зала и, тихо ругаясь, последовал за ней. Эстер с ледяным спокойствием вела их к вышколенным гвардейцам, строгим полукругом стоящим у входа на широкую внутреннюю лестницу. Вигмар все больше нервничал и беспокойно оглядывался по сторонам, кидая взгляды то на девушку, то на стражу. Но, когда до гвардейцев оставалось меньше десятка шагов, девушка свернула вправо и, не останавливаясь, пошла вдоль стены, подпиравшей массивную лестницу. Параллельно каменной кладке сплошной зеленой стеной были выставлены кадушки с аккуратно подстриженными кустами.

— Что проис…. — раздраженно начал Вигмар, но был грубо прерван сильным тычком в спину.

— Я недостаточно высокороден для тебя? — надменно осведомился властный мужской голос, и крепкие руки с двух сторон грубо подхватили Вигмара и втиснули между кадками. А высокий, холеный блондин бесцеремонно ухватил Эстер за локоть и, убедившись, что никто их не видит, протиснулся за остальными.

Между стеной и кустами оказалось небольшое пространство. Эстер увидела Вигмара, зажатого двумя крепкими детинами в парадных камзолах. Мужчины со знанием дела выкрутили сианджийцу руки и припечатали щекой к стене, так чтобы тот мог видеть подошедшего дворянина и при этом не мог бы шевельнуться и тем более напасть.

— Ты либо непроходимо глуп, — лениво обронил блондин, — либо беспредельно нагл. Забрал мои деньги, пропал на полгода, а сегодня ты снова здесь, ухмыляешься, крутишь девицу, морочишь этих родовитых болванов, а мне ни слова. Как я должен это понимать?

— Отпусти девчонку, — рыкнул Вигмар.

— Ну, уж нет, — капризно дернул плечами блондин, — притащил ее, теперь и отвечайте.

Вигмар выругался, за что получил тычок под ребра, а тот продолжил:

— Отдавай кошелек, или я сломаю ей руку, — Эстер пискнула от боли, — а потом мы с моими друзьями познакомимся с ней поближе.

Светлые, надушенные волосы внезапно защекотали шею Эстер, и мужчина грубо ткнулся носом ей за ухо, жадно раздувая ноздри. Телохранители неприятно захихикали. Вигмар, улучив мгновение, с силой двинул головой назад. Один из верзил сдавленно взвыл и сплюнул хлынувшую кровь, а Вигмар, почувствовав, что хватка ослабла, высвободил ногу и лягнул его в колено, затем извернулся и пнул второго в живот.

— Держи его! — шикнул блондин, отпихнул Эстер и мощным ударом впечатал Вигмара обратно в стену. Не теряя времени, двое снова навалились и прижали сианджийца лопатками к стене.

— Мерзкое отродье, — блондин с размаху всадил кулак в живот.

Вигмар задохнулся от боли.

— Обыщите его, — бросил он своим прихвостням, оборачиваясь к кустам, — так на чем это мы ос…

И замер на полуслове: тонкий стилет опасно вдавился в гладкую, надушенную кожу у самой жилки. Эстер с ненавистью уставилась на холеного блондина и прошипела:

— Одно движение, и ты здесь и останешься.

Блондин округлил глаза и открыл было рот.

— Замолкни, — грубо оборвала его Эстер, глубже вдавливая стилет, — отпустите его, — не глядя, бросила она телохранителям.

Блондин жестом подтвердил, и Вигмар свалился на пол. Поднявшись, он, пошатываясь, подошел к Эстер, и девушка резко отступила, передавая стилет.

— Ты за это поплатишься, — Вигмар с ненавистью сплюнул под ноги блондину и отступил назад, — только шевельнись… — он увесисто покачал в руке стилет, — ты знаешь, на что я способен.

Вигмар ухватил Эстер, и спиной нырнул между кадушек.

Снова оказавшись в цветочном коридоре, он заткнул стилет в сапог и осмотрелся. Гости, как ни в чем не бывало, прогуливались и танцевали, музыканты старательно наигрывали что-то приятно-заводное, и никто, казалось, не заметил небольшого инцидента. Сианджиец пригладил разлохмаченные волосы, взял девушку под руку и, откашливаясь, проговорил:

— А ты молодец, но давай закончим эти дурацкие игры. Выход в другой стороне.

— Тебе нельзя к главному входу, — Эстер потянула его дальше вдоль стены.

Сзади послышались сдержанные ругательства, и ветки подозрительно зашуршали. Вигмар резко нырнул между кадок, увлекая девушку за собой, и замер, приложив палец к губам. Давешняя троица прошла в считанных шагах и скрылась в благоухающем лабиринте.

— Что ты имеешь в виду?

— У герцога к тебе неприятный разговор. И у нас осталось меньше четверти часа, чтобы выбраться незаметно.

Вигмар недоуменно округлил глаза, но Эстер уже отвернулась и, махнув ему рукой, пробралась вдоль каменной стены прямо через кусты. Дойдя до угла, она принялась обшаривать кладку, пробуя разные камни. Нащупав нужный, девушка с силой надавила, и камень с легким щелчком ушел в стену; в ответ часть кладки бесшумно откатилась внутрь и открыла узкий темный ход. Эстер ухватила рукав Вигмара и проскользнула в проем. Как только они оказались внутри, девушка дернула массивное кольцо под потолком, и стена так же бесшумно встала на место. Оказавшись в чернильной темноте, Эстер, покрепче сжала рукав Вигмара и поспешила в глубину, ведя ладонью вдоль стены.

Узкий проход, едва достаточный для одного, сильно петлял, сворачивая под неожиданными углами и временами заставляя беглецов протискиваться боком. Когда Вигмару начало казаться, что нора эта никогда не закончится, они уперлись в стену, и Эстер ощупью зашарила по камням. С облегчением нащупав холодный металл, она потянула кольцо и отступила назад, пропуская потайную дверь.

Бесшумно выскользнув из темного хода, они оказались в узком чулане, уставленном длинными стеллажами с припасами. Огромная, жарко натопленная замковая кухня поражала своим размерами, но сейчас уже была погружена в полумрак и тишину. Беглецы тихонько вышли из чулана и прокрались вдоль стены. Усталые поварята спали на тонких тюфяках прямо под столами, в дальнем углу, гремя тарелками в огромном корыте с водой, возились пара сонных мальчишек. Огромный очаг исходил сухим теплом от кучи остывающих углей.

Осторожно пройдя кухню насквозь, Эстер и Вигмар оказались в длинном прямом коридоре со множеством дверей и пустились бегом. Внезапно одна из дверей впереди с треском распахнулась и из нее, сильно шатаясь, вышел объемный, потный мужчина в заляпанном переднике. Вигмар мгновенно схватил Эстер и вжал в ближайший дверной проем, замерев рядом. Мужчина, сильно качаясь, поводил по сторонам мутным взглядом, после чего оглушительно рыгнул и рухнул на пол прямо посреди прохода, огласив коридор громогласным храпом. Эстер выскочила из укрытия и, приподняв пышные юбки, осторожно переступила через спящего, впервые за вечер порадовавшись, что в шкафу не оказалось наряда достаточной длины.

Они снова побежали и свернули в поперечный коридор со множеством таких же дверей, который закончился самой массивной, окованной железными полосками, дверью. Выудив из кармана тяжелый ключ, девушка отперла ее, и вывела их во внутренний двор замка, разгороженный хозяйственными постройками. Дойдя до длинного одноэтажного здания, они юркнули в неприметную дверку и оказались в замковой конюшне.

Пахло сеном и лошадьми, в обе стороны тянулись длинные стойла с животными, а в дальнем конце сквозь распахнутые ворота виднелись запряженные кареты гостей. Дворцовые конюхи увлеченно болтали с приезжими кучерами.

— Надо найти лошадей, — вполголоса сказала Эстер.

Вигмар в ответ кивнул и негромко свистнул. Из глубины конюшни раздалось приветливое ржание, и они с Эстер пошли на звук. Легко распознав своих животных, Вигмар вывел их проход и небрежно закинул лежащую на седле помпезную шляпу подальше в стойло.

— Мы, ведь не пойдем по мосту? — полу-утвердительно спросил он.

Эстер молчала, сомневаясь, стоит ли доверять незнакомцу другие секреты замка.

— Нет, — чуть помедлив, ответила она и протянула ему шейный платок, — садись на лошадь, твоя очередь довериться.

Вигмар скрипнул зубами, но платок взял и недовольно вскочил в седло. Скинув карнавальную маску, он туго завязал глаза. Эстер отправила свою маску в ближайшее стойло и подала Вигмару поводья. Через тот же боковой ход они покинули конюшню и осторожно направились к месту, где крепостная стена примыкала к нависающей скале. В самом углу оказалась еще одна конюшня, поменьше и попроще. Внутри тихонько пофыркивали рабочие лошадки, а в самом дальнем стойле сложили старые садовые инструменты.

Эстер зашла в тесный угол последнего стойла и, легко откинув фальшивый инвентарь, ощупала стену в поисках механизма. Открыв очередной потайной проход, она завела лошадей в тоннель и, протиснувшись обратно, прикрыла двери. Почти прямой, грубо отёсанный ход через некоторое время закончился каменным тупиком. Эстер вновь пошарила по стене и вынула узкий камушек, больше похожий на брусочек, толщиной не больше ее пальца. Внимательно прислушавшись к тишине по ту сторону стены, она оглядела помещение и удостоверилась, что перед выходом никого нет. Вернув брусок на место, девушка открыла ход и вывела их в заваленное стойло небольшой конюшни. Растянувшись на куче сена, в стойле напротив сладко спал помощник конюха, а в двух из четырех оставшихся загонов мирно стояли скромные лошадки. Эстер вывела лошадей и, двигаясь вдоль стены, где солома лежала гуще, вышла в маленький каменный дворик при постоялом дворе, а дальше — в глухой переулок.

Сделав для надежности несколько поворотов, Эстер разрешила Вигмару снять повязку, и он стянул платок на шею, с любопытством оглядываясь по сторонам. Увидев нависающую за спиной громаду стены верхнего города, он одобрительно присвистнул.

— Нужно теперь как-то пройти нижнюю стену, — сообщила девушка.

Вигмар спрыгнул с лошади и поспешил в густую тень переулка. Эстер последовала за ним, вжимая голову в плечи от звонкого перестука подкованных копыт. Когда они скрылись между двумя стенами, мужчина деловито сообщил:

— Снимай нижние юбки.

— Что!? — поперхнулась Эстер.

— Дуреха. Надо обмотать копыта, — он кивнул на лошадей.

Эстер покраснела и заозиралась в поисках места, где переодеться, но Вигмар нетерпеливо бросил:

— Укройся за лошадьми. Нет времени, — и повернулся к ней спиной, нарочито скрестив на груди руки.

Эстер отошла назад, насколько позволяла ширина переулка, и торопливо ослабила узкий корсет. Ловко скинув ворох белёных нижних юбок, она снова затянула наряд и протянула Вигмару пышную стопку ткани. Он без сожалений разорвал юбки на лоскуты и быстро обмотал животным копыта.

Взяв свою кобылу под уздцы, Вигмар пешком направился вниз по улице, внимательно вслушиваясь в звуки города. Эстер таже осторожно шла чуть позади вровень с гнедым, послушно идущим на привязи. Несколько раз им приходилось прятаться, пропуская патрули, но убывающая луна была на их стороне и почти не давала света, так что вскоре беглецы успешно спустились в нижний город и оказались в самой бедной его части, примыкавшей к темной каменной круче. Вигмар легко нашел очередное сомнительное заведение, почти ничем не отличавшееся от того, что они видели в начале вечера, и вместе с лошадьми поспешил ко входу.

Толкнув широкую дверь, он завел животных внутрь. В помещении было темно, нос мгновенно заложило от вязкого запаха прокисшей браги, немытых тел и густого перегара, который осел липкой коркой на языке. Вдоль одной из стен стоял длинный замызганный стол, напротив входа возвышалась грубо сколоченная барная стойка, за которой стоял небритый детина и усердно возил по столешнице грязной тряпкой. Посетителей почти не было, а те, что еще не разошлись, были или мертвецки пьяны или близки к этому, так что почти никто не обратил на вошедших внимания, только тощий, голоногий мальчонка незаметно выскочил в разбитое окно.

Вигмар дал поводья Эстер и подошел к стойке. О чем-то тихо переговорив с тучным, неряшливым трактирщиком, он кинул пару монет и, вернувшись к дверям, повел кобылу в дальний угол помещения, знаком показав Эстер следовать за ним. Трактирщик тем временем размёл грязную солому и уже открывал широкий люк в полу, за которым показался пологий проход, уходивший вниз в сторону стены. Как только беглецы с лошадьми спустились, люк за ними захлопнулся, и через несколько минут они вышли с другой стороны городской стены, в заброшенном старом складе.

Вигмар поспешно размотал тряпки, вскочил на лошадь и протянул руку Эстер:

— Садись.

Эстер растерялась и с сомнением поглядела на гнедого под красивым, но не подходящим для быстрой езды женским седлом.

— Да не на него, — раздраженно пояснил Вигмар, — за мной садись. На чинную прогулку нет времени.

Девушка, поколебавшись, ухватилась за протянутую ладонь, и Вигмар рывком усадил ее позади себя. Не зная, куда деть руки, она чопорно положила их на колени и застыла.

— Держись давай, — бросил Вигмар и резко послал лошадь вперед.

Эстер неловко вскрикнула, едва не кувырнувшись назад, и отчаянно вцепилась в сюртук Вигмара. Лошадь пошла размашистой рысью, гулко отстукивая копытами по сухой утрамбованной земле, сменившей городские мостовые. Гнедой с помпезным седлом послушно трусил чуть позади, надежно закрепленный Вигмаром.

Когда основная часть строений осталась за спиной, Вигмар слегка расслабился и отпустил кобылу шагом, но не успели они доехать до конца улицы, как из-за ветхого забора выступила бритая наголо троица и загородила проход. Тот, что стоял посередине, сжимал в волосатой ручище дубинку и недобро похлопывал суковатой орясиной по ладони. Вигмар вынужденно остановился.

— Господин Хагедис приглашает, — не оставляя возможности отказаться, хрипло пролаял верзила. Двое других недобро оскалились и довольно переглянулись.

Вигмар небрежно выпустил поводья и точным, коротким движением выбросил два ножа, неведомо как оказавшиеся в его ладонях. Ухмылявшиеся внезапно всхрипнули и стали заваливаться на землю, а верзила отбросил дубину и потянулся к висевшему на поясе кинжалу. Но слишком медленно: Вигмар уже держал стилет Эстер, указывая на застывшего с глупым выражением головореза.

— Передай господину Хагедису, что я сам выбираю, когда заходить в гости, — высокомерно скривив губы, с презрением проговорил Вигмар

Громила все также стоял, глупо разинув рот, и медленно переваривал услышанное.

— Да поживей! — прикрикнул Вигмар, — у меня рука устала, — он многозначительно подкинул стилет, примериваясь к цели.

Верзила, наконец, сообразил и поспешил исчезнуть с дороги. А Вигмар подобрал поводья и с места пустил лошадь в галоп, оставляя предательский забор позади и выходя на прямую проселочную дорогу. Эстер вскрикнула и крепче схватилась за всадника, сжавшись за его спиной и с ужасом вспоминая недавнюю ночную скачку, до сих пор отдающую болью в спине.

Хотя красивая кобыла Вигмара двигалась плавным, мягким аллюром, а сам наездник уверенно держался верхом, девушку без стремян и седла нещадно болтало, и она все сильнее сожалела о выпитой на пустой желудок медовухе. Когда город, наконец, скрылся, Вигмар свернул в редкий лесок и пустил лошадь рысью. Эстер, проклиная все на свете, тряслась в такт лошадиным шагам, и когда, наконец, кобыла перешла на шаг, а затем и вовсе остановилась, девушка облегченно застонала сквозь зубы.

— Спускайся, — не оборачиваясь, бросил он, — животному надо отдохнуть.

— Да… животному… конечно, надо, — буркнула Эстер, сдерживая тошноту.

Он, не сходя с седла, протянул ей руку, и девушка неловко сползла с лошади. Едва оказавшись на земле, она, не разгибаясь, шатающейся походкой отошла в ближайшие кусты и с шумом освободила желудок. С трудом разогнув ноющую поясницу, она, также пошатываясь, вернулась к животным. Вигмар уже спешился. Встретив ее с брезгливостью на лице, он сдернул с шеи платок и неприязненно протянул:

— Утрись, баронесса.

Эстер ответила злобным взглядом, но платок взяла. Вытерев лицо, она сквозь зубы проговорила:

— Надо было отдать тебя герцогу. Поучился бы манерам, поганец.

— Что ж не отдала? — ехидно поинтересовался Вигмар.

Эстер отбросила платок и раздосадовано ответила:

— Только необходимость заставляет меня мириться с твоим обществом. Надеюсь, хоть не напрасно.

— О, ты не будешь разочарована, — многообещающе сверкнул глазами Вигмар и добавил, — подбери платок, за нами могут пойти.

Он взял упряжь и, не оглядываясь, повел животных вперед, а Эстер, недовольно сопя, подобрала шелковый платок и последовала за ними, радуясь, что оказалась в удобных сапогах. Через некоторое время Вигмар неожиданно спросил:

— Ну что, госпожа баронесса, не желаешь сама сыграть в открытую?

— Уймись, уже! — возмутилась Эстер, — Не хочешь называть по имени, лучше вообще не разговаривай. Я тебе только спасибо скажу.

— Как будет угодно, — протянул Вигмар и ехидно поинтересовался, — может ее милость, герцогиня, любезно поведает, что же это она так усердно ищет по лесам, что готова даже терпеть мое общество?

— Эээ.. — Эстер споткнулась и чудом удержалась на ногах.

— Не прикидывайся, — отмахнулся Вигмар, — вы с матерью одно лицо. Тут никакой маской не скроешься. Ну и потом — эти ходы-переходы. Кто еще может знать такое?

Эстер ошеломленно молчала.

— Рассказывай уже, Эстер ван дер Хайд, чего тебе в замке не сидится?

Эстер потрясенно проговорила:

— Я и не думала… что это так очевидно.

— Нет, не очевидно, — ответил Вигмар, — но ты дала достаточно подсказок, а я умею быстро соображать. К тому же от других я слышал, что герцог потерял дочь, — он пожал плечами, — выходит, ты сама потерялась, раз вынуждена пробираться в замок тайком. И почему не воспользовалась тем ходом с самого начала?

— Ход открывается только с одной стороны, — растерянно проговорила девушка.

— Интересно. И, все-таки, что вы так упорно ищете, что не отступились даже после знакомства с даллами?

Эстер задумалась: вне всяких сомнений, иноземец был слишком умен, чтобы скармливать ему байки про целебные артефакты, но и не слишком надежен, чтобы посвящать в свои беды. Поравнявшись с ним, она окинула мужчину оценивающим взглядом и после некоторой паузы спросила:

— Откуда берутся гладкие черные камни?

— Откуда тебе такое известно? — удивленно передразнил ее Вигмар.

— Долгая история, — возразила девушка, — и все-таки, что это за камни? И где ты взял брошь?

Вигмар покачал головой:

— Ты не понимаешь, во что влезла.

— Так объясни! — вспылила Эстер, — Хватит уже намеков.

— Кажется, это ты собиралась рассказать, почему вместо теплой постельки в собственном замке ты в грязных лохмотьях бегаешь по лесу, — язвительно ответил Вигмар.

— Какая тебе разница, — обиделась Эстер, — тебя, кроме собственной выгоды, ничего не интересует.

— Именно поэтому я до сих пор жив.

— Тогда зачем тебе знать? — с жаром воскликнула Эстер, — если понадобится, я к орку в пасть залезу, чтобы отыскать эти треклятые камни.

— Ну, в пасть, может, и не стоит: они ребята вспыльчивые, — Вигмар загадочно пожал плечами. — Скоро сама узнаешь…

— В смысле? — удивилась Эстер.

— В самом прямом, — беззаботно ответил сианджиец, — ты сама просила отвести вас туда, где я взял брошь. Это же та самая, которую я продал твоему отцу лет этак восемь назад, да?

— Да, — непонимающе ответила Эстер.

— Ну, так вот, моя дорогая баронесса…

Вигмар сделал театральную паузу, наслаждаясь гневно вспыхнувшими щеками девушки, и торжественно закончил:

— Брошь я взял у орков.

Он сделал еще одну паузу, насмешливо глядя, как вытянулось при этих словах лицо Эстер, и продолжил:

— У тебя будет возможность порасспрашивать их про свои камушки.

Эстер молча смотрела на довольного собой сианджийца и никак не могла разобрать: очередная ли это глупая поддевка, или он действительно говорит правду. Так и не дождавшись объяснений, она осторожно спросила:

— То есть… ты хочешь сказать…

— Да, именно так, — перебил ее Вигмар, — я с сестрой направляюсь в Орман-Калик. Если ты и твой высоколобый друг не струсите, я готов сдержать обещание и отвести вас к тому, кто дал мне эту брошь. Ну что? Все еще хочешь залезть к орку в пасть, герцогиня?

Эстер вздернула подбородок:

— Не тебе обвинять меня в трусости.

Вигмар довольно фыркнул и запрыгнул в седло. Протянув руку девушке, он без лишних слов усадил ее за собой и спокойным шагом направил лошадь в сторону занимавшегося восхода. Эстер, убаюканная ровным шагом кобылы и вымотанная несколькими бессонными ночами, потихоньку скатилась в сон. Руки ее, поначалу судорожно и отстраненно сжимавшие полы сюртука, расслабились и уютно легли на бедра сианджийца, а голова уткнулась ему между лопатками. Временами, осознавая сквозь сон, с кем она, и как подобает себя вести, Эстер вдруг вскидывалась, пытаясь распрямиться и держать лицо, но, сморенная неодолимой усталостью, вновь утыкалась Вигмару в спину и дремала.

Так они добрались до лесной конюшни и Вигмар беззлобно сказал:

— Эй, спящая принцесса, приехали.

Эстер снова вскинулась и смущенно убрала руки.

— Давай, пора ножками топать, — Вигмар протянул ей руку, помогая спуститься, и спрыгнул сам.

На шум из конюшни вышел заспанный конюх и без комментариев принял лошадей. Скрывшись в хлеву вместе с животным, он вскоре вывел маленькую степную лошадку, почищенную и причесанную, и передал ее Вигмару. Тот взял кобылу за хорошую, новую уздечку, и они с Эстер направились в лес к избушке.

Идти без вороха нижних юбок было несравненно легче, но Эстер, торопясь за широким шагом Вигмара, то и дело путалась в дорогой материи, и, несмотря на все старания, нарядная юбка все равно испачкалась и покрылась неряшливыми зацепками. Вигмар же шел вперед, не обращая внимания на заросли травы и торчащие сучки, словно был одет не в роскошный наряд, а в грубую походную амуницию.

Когда они добрались до скрытого домика, солнце уже поднялось над невидимым сквозь деревья горизонтом. Вигмар закинул поводья на ближайшее дерево и направился к домику, а Эстер, наконец, почувствовав себя в относительной безопасности, осознала, что совсем озябла. Девушка поежилась и обхватила плечи руками, но, вдруг заметила, что где-то во время ночного побега умудрилась порвать тонкий шелк рубашки, и та висела разлохмаченным лоскутом на худом плече. Сквозь большую прореху виднелся затейливый хвост черной отметины.

Она попробовала как-то приладить ткань на место, но в этот момент обернулся Вигмар и, заметив рисунок, удивленно присвистнул. Эстер испуганно прикрыла дыру рукой и напряженно застыла, а сианджиец быстро шагнул к ней и не грубо, но решительно приподнял узкую ладонь, открыв черную вереницу знаков. Накатившая паника сдавила Эстер тяжелыми тисками, так, что она не могла ни пошевельнуться, ни пискнуть, и только едва дышала, наблюдая, как Вигмар внимательно рассматривает длинную отметину.

А сианджиец, увлекшись рисунком, бесцеремонно приподнял висящий лоскут и заглянул под рубашку, следуя за знаками. Задохнувшись от негодования, Эстер вдруг очнулась и с испуга залепила ему звонкую пощечину. Всегда невозмутимый, Вигмар глупо застыл с открытым ртом, но быстро взял себя в руки, напустил обычный недовольный вид и, коротко бросив: «Ненормальная!», раздраженно зашел в дом, откуда как раз выходила его сестра. Увидев разорванную рубашку и гневные взгляды, которыми эти двое обменялись, она испуганно открыла рот, но Вигмар уже с силой захлопнул дверь, оставив девушек снаружи. Иноземка, помявшись, подошла к Эстер и осторожно спросила:

— Все в порядке? — она указала на порванную рубашку.

Эстер накрыла прореху рукой и в недоумении посмотрела на девушку, ожидая чего угодно, только не вопроса о самочувствии. Мотнула головой и ответила:

— Порвала в темноте, — кивнув в сторону избушки, девушка спросила: — с ним всегда так?

Сианджийка в свою очередь покачала головой:

— Он не так плох, как ты думаешь. Как все прошло?

— Я не знаю, как это бывает, но, думаю, нормально, — Эстер пожала плечами и, следуя внезапному порыву, добавила, — я Эстер, мы ведь так и не представились.

Необычное, серьезное лицо сианджийки осветилось улыбкой, изменив девушку до неузнаваемости, но вдруг погасло и болезненно сморщилось от стянувших кожу ссадин.

— Ягори, — стараясь не показывать болезненные ощущения, проговорила девушка, а Эстер с участием сказала:

— Мой друг лекарь, он может помочь тебе, — и она деликатно указала на ссадины.

— Это не обязательно, — Ягори пожала плечами, — к тому же он с ночи не приходит в сознание. Что-то случилось, когда я выходила из дома.

Эстер испуганно ахнула и, забыв о разорванном рукаве, поспешила внутрь. Маленькие сени освещались тусклым сальным огарком, а в дальнем от свечи углу лежал бледный Тамаш. Эстер шагнула к лекарю и наступила на что-то твердое в густом слое соломы. Машинально откинув неизвестный предмет носком сапога, она опустилась перед лекарем. Тот был бледен, лоб покрывала испарина, но дышал спокойно и ровно. Девушка оглянулась в поисках свежей воды и заметила лежащую на лавке даллу. Что-то неуловимо изменилось: бесчувственное тело больше не казалось хрустальным и, несмотря на худобу и изможденность, выглядело более живым, чем до этого; под глазами залегли глубокие тени, над губой выступил пот, а дыхание неровными, прерывистыми толчками поднимало грудную клетку. Эстер обернулась к двери и спросила застывшую у входа Ягори:

— Где можно взять воды?

Та зашла и достала из-под стола полное ведро. А Эстер, осмелев, окончательно оторвала рукав и принялась протирать Тамашу лицо. Ягори в это время с интересом рассматривала кончик рисунка на худом плече девушки. Дождавшись, пока Эстер закончит, она поинтересовалась:

— Что это за рисунок?

Эстер удивленно оглянулась:

— Ты разве не знаешь?

— В моей стране многие делают рисунки на теле, но твой очень необычный.

— И он тебя не пугает? — ошеломленно спросила Эстер.

— Напротив, — возразила девушка, — он великолепен. Если ты не против, я бы хотела рассмотреть поближе.

Эстер застыла с мокрой тряпкой в руках.

— Я… извини, я не должна показывать его людям. Он принес мне много несчастий, — ответила девушка, — и боюсь, что на вас я тоже навлекла беду.

— Почему? — удивилась Ягори.

— Тот конюх, — ответила Эстер, — он тоже мог это видеть. Я не помню, когда разорвала рубашку.

— Это надежный человек, — возразила иноземка, — и потом, чем может быть опасен рисунок на теле?

— Дело не в самом рисунке, — грустно вдохнула Эстер, — у нас верят, что это знаки Тьмы. А сейчас суеверия как никогда сильны. В народе поднимается паника. Вам надо уходить.

— А вы? — Ягори кивнула на Тамаша и даллу.

— Нам не привыкать, — пожала плечами Эстер, — что-нибудь придумаем.

— Я думаю, ты сгущаешь краски.

— Скорее, ты недооцениваешь. Прошу, хотя бы узнай, на месте ли конюх. Я сомневаюсь, что его преданность окажется сильнее предрассудков.

— Но только Вигмар знает дорогу, — возразила Ягори, — это его хлеб, я просто счетовод и вообще не должна быть здесь.

Эстер присела поудобнее, поджав под себя ноги, и подобрала красивую юбку. Под складками снова оказался непонятный предмет, на который она наступила. Девушка, не глядя, машинально сунула его в карман, куда до этого положила платок, и неуверенно спросила:

— Может, спросишь его?

Ягори иронически хмыкнула:

— Полагаю, ты заметила, что он не отличается выдержкой.

Эстер в ответ красочно закатила глаза, а Ягори сдержанно улыбнулась.

— Ягори, — проговорила Эстер, — в хорошие времена таких, как я, бросают в реку с камнем на шее, а сейчас все напуганы и ищут на кого бы свалить свои беды. Ваш человек может быть сколько угодно надежным, но он местный — а здесь боятся знаков на коже.

Ягори зябко поежилась, но встретившись взглядом с Эстер, снова распрямилась.

— Ладно, я попробую, — неохотно сказала она, — ты сможешь его убедить?

— Будем надеяться, — неуверенно вздохнула Эстер.

Ягори зашла во вторую половину дома, и через некоторое время послышался недовольный голос Вигмара, который сонно возмущался на своем наречии. Пропуская возражения мимо ушей, Ягори продолжала настойчиво что-то втолковывать и после коротких препирательств, Вигмар, наконец, сдался и, добавив пару ругательств, позвал уже на языке объединенного королевства Агриа:

— Эй, герцогиня, что там у тебя опять стряслось?

Эстер поджала губы и зашла в комнату. Прямо на полу валялся сюртук и сапоги, а Вигмар, взлохмаченный и сонный сидел на кровати в тех же нарядных штанах и тонкой шелковой блузе. Оглядев голое плечо девушки, он устало спросил:

— Давай рассказывай, — он указал на оторванный рукав, — что это за картинки, и почему я не могу лечь поспать?

— Это метки Тьмы, — при этих словах глаза Вигмара округлились, — ну… в смысле, так считается, — поспешила добавить Эстер, — в Агрия верят, что те, кто носит такие отметины — служат Тьме.

— Это плохо? — недоуменно спросил Вигмар.

— Для нас — да, — развела руками Эстер, — на меченых, настоящих или выдуманных, вешают все несчастья, приписывают дикие ритуалы. Нас боятся и ненавидят. В обычные дни меня бы закинули в речку с камнем потяжелее, и спокойно разошлись по домам, но в королевстве неспокойно: прошла одна эпидемия, наступает другая, усиливается засуха, и во всем винят меченого, которого кто-то недавно где-то заметил. Именно его искали городские патрули.

Вигмар обменялся с Ягори долгим взглядом и, обернувшись к Эстер, уже без издевки спросил:

— Ну, допустим, а мы-то здесь при чем? Мне нет дела до ваших баек: хотите идти — идите, я никого не держу.

— Вы чужаки, а чужаков нигде не любят; твои любезные знакомые — хорошее тому подтверждение, — Эстер облизнула пересохшие от волнения губы, — если твой конюх окажется достаточно суеверным, в чем я не сомневаюсь, он приведет сюда других, и тогда нас всех ждет весьма неприятная встреча, и уже не важно, останусь я здесь или нет.

— И что ты предлагаешь?

— Лучше всего уйти, но для начала хотя бы проверить, на месте ли твой прислужник.

Вигмар раздосадовано откинул простыню и, подтянув ближайший сапог пальцами ноги, принялся обуваться.

«Слишком много хлопот из-за какой-то татуировки…» — недовольно пробубнил он и, подхватив стеганую куртку и пару широких клинков, вышел на улицу. Легко вскочив на низкорослую лошадку, Вигмар уверенно направил животное в лес, словно не замечая отсутствия седла.

Оставшись одни, девушки переглянулись, и Ягори задумчиво произнесла:

— Похоже, ты, произвела на него впечатление. Не думала, что он вообще станет слушать.

— Это действительно серьезно, — смутилась Эстер, — может он просто знает больше тебя?

— Да, наверное, — пожала плечами иноземка, — есть будешь?

От пережитых волнений и все еще дающей о себе знать медовухи при мысли о еде Эстер замутило, и она хотела было вежливо отказаться, но в животе требовательно заурчало, и Ягори, усмехнувшись, махнула рукой:

— Пойдем.

Вернувшись в сени, сианджийка порылась в дорожном мешке и, вытащив небольшой сверток с солониной, порезала мясо и протянула кусок северянке.

— Если придется быстро уходить, такой наряд — не лучший выбор, — Ягори головой указала на длинную юбку Эстер.

Эстер с сожалением погладила красивую материю и грустно кивнула:

— Да, мне просто жаль снимать его. Откуда здесь все эти наряды?

— Конюх, — просто ответила Ягори, — Вигмар дает ему поручения, а он исполняет.

Эстер кивнула и взяла мясо, с удивлением осознав, насколько была голодна, а Ягори, пользуясь случаем, снова разглядывала вереницу темных символов.

— Так что это за рисунок? Я ничего не поняла.

Эстер пожала плечами:

— Лекарь, мой друг, лучше бы смог объяснить.

Она откусила сухое, соленое мясо и задумчиво посмотрела на бесчувственного лекаря.

— Вы верите в богов в своей стране? — неожиданно спросила Эстер.

— Да, — удивленно ответила Ягори, — но наши боги не темные и не светлые. Мы верим в единство, ведь Свет без Тьмы также губителен, как и полная темнота. Восход не приносит радости, если перед тем не взойдут звезды, а после знойного дня закат дает облегчение.

— Мой друг считает так же, — проговорила Эстер, — но здесь нас учат иначе. А я уже не знаю, чему верить.

— Верить надо себе, — твердо сказала Ягори, — остальное — предрассудки.

В это время от противоположной стены послышалось слабое кряхтение, и девушки дружно обернулись. Тамаш сидел на полу и медленно, глубоко дышал. Длинные волосы рассыпались по плечам и закрывали часть лица, а черные запавшие глаза, не мигая, смотрели на остолбеневшую Ягори. Вдруг лекаря сотряс сильный приступ кашля, а придя в себя он снова выглядел обычно, хоть и сильно изможденным. Собрав руками волосы, Тамаш выбрал застрявшие соломинки и растерянно просмотрел на девушек.

— Что произошло? — хрипло спросил он.

— А что ты помнишь? — спросила Эстер.

Тамаш отвел глаза и рассеянно пошарил руками в соломе.

–У меня, кажется, было что-то вроде видения… я не уверен.

Вдруг на лавке пошевелилась далла и, глубоко вздохнув, открыла глаза. Все дружно повернули головы и с опаской замерли под настороженным взглядом зеленых с золотым ободом глаз. Ягори успела схватиться за рукоятку меча, Эстер застыла на полудвижении, едва приподнявшись со стула, а Тамаш глаза в глаза смотрел на неподвижную, как змея перед броском, даллу. Худая, почти до состояния скелета, с запавшими глазами и свалявшимися волосами, далла с трудом удерживала голову на весу, но во взгляде ярких, цвета сочной травы, глаз, не было ни капли страха. Напряженное молчание начинало давить, и вдруг Эстер, устав стоять наполовину согнувшись, встала, завершая начатое движение, и далла немедленно перевела на нее взгляд, обжегши неистовой яростью и исходившим от нее чувством опасности. Эстер оцепенела, боясь пошевелиться, словно едва живая далла могла кинуться на нее и растерзать одними зубами.

А далла, отметив застывшую с мечом Ягори, внимательно оглядела северянку, и, зацепившись взглядом за голое плечо, вдруг широко распахнула глаза. Оглядев Эстер, она снова перевела взгляд на Тамаша, уже без враждебности, но с настороженностью всматриваясь в его лицо. Тамаш недоуменно оглянулся на Эстер и, заметив в свою очередь оторванный рукав и край отметины, снова посмотрел на даллу. В задумчивости пожевав губы, он очень медленно, боясь спровоцировать кочевницу, поднял левую руку, одетую в перчатку. Далла напряглась, но Тамаш продолжил движение. Аккуратно стянув перчатку, он развернул ладонь тыльной стороной к свету, давая тусклым лучам осветить затейливый черный узор.

Далла опешила и вдруг растеряла всю воинственность. Стало заметно, как ей тяжело: голова подрагивала, на лбу выступили крупные капли, бледная кожа даже в скудном свете отливала желтизной, вокруг глаз залегли черные тени, а высокие скулы остро выделялись на усталом лице. Эстер осторожно подошла и села рядом с Тамашем. Далла перевела взгляд с руки лекаря на голое плечо девушки и вопросительно посмотрела на них.

— Ты уже видела такое? — осторожно спросил Тамаш.

Далла после долгой паузы опасливо кивнула.

— Ты знаешь, что это?

Осторожный кивок, с меньшей паузой.

— Ты знаешь, кто мы?

Вопросительный взгляд.

— Я не причиню тебе вреда.

Скептический взгляд.

— Я залечил твои раны. Посмотри.

Далла прикоснулась к губам, прощупала плечо, попробовала пошевелить ногой, а затем снова перевела вопросительный взгляд на лекаря.

— Это было три дня назад.

Странные зеленые глаза вспыхнули недоумением.

— Смотри.

Тамаш повернулся к Эстер и, сложив пальцы щепоткой, дунул на оголенное плечо девушки, где виднелась мелкая царапина. С пальцев просыпалась черная блестящая пыль и, переливаясь, осела на коже. Через мгновение все пропало вместе с царапиной. Ягори и далла застыли с открытыми ртами, а Эстер, улыбнувшись, убрала за ухо волосы и смущенно проговорила:

— Это было не обязательно.

Тамаш улыбнулся ей в ответ:

— Считай, что я пытаюсь загладить вину. Я не должен был отпускать тебя одну.

«Шэнэ унсээн…» — едва слышно выдохнула далла, и голова ее упала обратно на лавку.

Тамаш поднялся и склонился над кочевницей: та, казалось, снова была без сознания, только веки едва подрагивали. К ним подошла Ягори и, держа меч наголо, напряженно сказала:

— Объясни, пожалуйста, кое-что.

Тамаш растерянно посмотрел на Эстер, но та также недоуменно смотрела на Ягори. А Ягори перевела взгляд на девушку и требовательно спросила:

— Кто вы такие?

Тамаш вздохнул и проговорил:

— Я лекарь, как я уже и говорил. Я странствую по королевству и исцеляю людей. Я не врал тебе.

— А это что такое? — иноземка указала мечом на отметины.

— Это не связано с моими способностями, я таким родился.

— А ты? — Ягори кивнула Эстер, — Я думала, ты сама нанесла эти узоры, а люди тебя не приняли.

— Нет, я этого не хотела. Я и господин Тамаш, мы оба пострадали от этих отметин, но никто из нас не знает, откуда они взялись. Я просто проснулась однажды утром вот с этим, — она отогнула ткань, открывая ключицу, — а люди решили, что я проклята. Мои родные едва не скинули меня в реку.

Ягори перевела взгляд на Тамаша:

— Что вы ищите?

— Ответы, — просто сказал Тамаш, возвращая на руку перчатку.

Ягори пристально смотрела на двоих странников, держа меч острием вперед, но Тамаш, не обращая внимания на острое лезвие, деловито сунул руку в карман и выудил узкий ремешок. Собрав волосы он заметил:

— Долго так стоять мы не сможем, поэтому давай уже покончим. Меня любое твое решение устроит, и сопротивляться я не буду.

Ягори еще помолчала и убрала меч в ножны.

— Что ты решила? — поинтересовался Тамаш.

— Что я видела достаточно мерзавцев, и вы точно не из их числа.

Тамаш и Эстер облегченно переглянулись. В этот момент дверь с треском распахнулась, и в тесную комнатушку ввалились трое незнакомых людей. Ягори мгновенно выхватила короткий меч, но дородный мужичина не дал ей даже развернуться и придавил здоровенной ручищей к столу, вывернув кисти и пнув выпавший меч поглубже под стол. Ввалившийся за ним жилистый дылда коротким ударом сбил Эстер, заставив девушку отлететь к дальней стене. Северянка впечаталась в жесткие бревна и безвольно осела рядом с даллой. Тамаш успел выкрикнуть: «Остановитесь!», но тут же получил несколько ударов по лицу и пинок в живот, и, отплевываясь кровью, сполз по стене. Вошедший последним цепко огляделся и прошел к стене, не забыв заглянуть во вторую комнату. Он был небольшого роста, но одет не в пример лучше первых двух: на поясе хороший меч, а вместо потрепанной крестьянской рубахи — крепкая дорожная куртка. Он снова огляделся и коротко приказал, кивнув на Ягори и Тамаша:

— Этих двоих связать. А с этой, — он кивнул на Эстер, — я сейчас сам потолкую.

Тамашу вывернули локти и подтащили к Ягори, а низкорослый мужчина осторожно приблизился к Эстер и, взглянув на похожую на скелет даллу, брезгливо поджал губы:

— Мерзость какая. Чем они тут занимаются?

Обнажив меч, мужчина нагнулся над северянкой и кончиком клинка надорвал край блузы, обнажая длинный черный росчерк вдоль тонкой ключицы. Эстер открыла глаза, и незнакомец мгновенно придавил ее к полу, уперев острие клинка в ямочку у основания шеи.

— Только дернись, — он со злостью нажал на клинок, — мне все равно: мертвую тебя везти или живую.

Эстер смотрела в холодные, заплывшие глазки своего палача, молясь, чтобы ее не отправили на показательные казни. В другом конце комнаты двое верзил скрутили все еще оглушенного Тамаша и теперь пытались удержать ругающуюся и вырывающуюся Ягори. Снаружи неожиданно мелодично запела лесная пеночка, и Ягори, извернувшись, укусила кого-то за палец и громко свистнула. Здоровяк вскрикнул, отдернув руку: воспользовавшись замешательством, сианджийка выхватила из-под наручи короткий нож и загнала по самую рукоятку в мясистый бок головореза. Дверь снова распахнулась, в помещение влетел Вигмар и, не останавливаясь, свалил быстрыми, короткими выпадами длинного, который успел отбросить веревку и схватиться за кинжал, а Ягори, не теряя времени, добила толстяка вторым ножом.

Крутанув запястьями, Вигмар сверкнул двумя короткими, широкими клинками и, обернувшись к третьему незнакомцу, напряженно застыл: мужчина стоял рядом с лавкой спиной к стене и ногой придавил горло распластанной на полу Эстер. Немигающе глядя на двоих чужестранцев, мужчина медленно согнул колени и упер конец меча в грудь девушки, приготовившись пригвоздить ее к полу. Вдруг бесчувственно лежавшая на лавке далла сделала стремительный выпад и вцепилась незнакомцу в кадык. Худые костлявые пальцы мертвой схваткой сжались на горле мужчины, и далла рванула мягкую плоть, ломая трахею и вырывая с мясом кусок горла. Теплая кровь тугим фонтаном ударила из рваной раны, и мужчина мешком завалился вперед, чудом не проткнув лежащую на полу Эстер. Девушка вывернулась, отплевывая кровь, и ее вырвало прямо на руки упавшему. Извергнув скудный перекус, желудок продолжил болезненно сокращаться и Эстер, шатаясь, с трудом вывалилась из дома и упала в траву.

Тем временем Вигмар перерезал веревки на локтях лекаря и деловито вытер свои широкие клинки об одежду одного из убитых. Ягори отстраненно вытащила из тела толстяка короткие ножи и, предварительно протерев, убрала их обратно под наручи. А Тамаш, отерев кровь с разбитых губ, с трудом встал и, держась за живот и пошатываясь, направился к лежащей на лавке далле.

— Ты с ума сошел? — воскликнула Ягори. — Ты видел, что она сделала голыми руками?

Тамаш ничего не ответил и пошел дальше. Оказавшись возле даллы, он отстраненно переступил через труп мужчины, стараясь не наступать в натекшую лужу крови, и опустился на корточки. Кочевница замерла, пристально следя за каждым движением лекаря, а Тамаш, не пытаясь держаться подальше, осторожно спросил:

— Сможешь идти?

Далла озадаченно наклонила голову.

— Думаю, нам всем стоит уходить, — мягко сказал Тамаш.

Далла молчала, все также напряженно глядя на лекаря.

— Ты позволишь тебе помочь? — спросил Тамаш.

Недоумение.

— Ты спасла моего друга. Я хочу понять почему.

Далла прикусила губу и коротко кивнула, с трудом приподнимая себя с лавки. Тамаш поднялся и медленно приблизился. Обхватив худое тело кочевницы, он помог ей встать, и вдвоем они направились к двери. На улице Тамаш зажмурился — после темного помещения утренний свет показался ослепительным. Отдышавшись немного и дождавшись, пока глаза привыкнут, он отошел от двери и посадил даллу на траву, оперев ее о шершавую бревенчатую стену. Прямо у двери, стоя на четвереньках, Эстер судорожно трясла головой и тщетно размазывала вязкую кровь пучком свежей травы. Лекарь шагнул к девушке и едва не упал сам. Преодолев головокружение, он опустился рядом и мягко положил руку ей на спину. Эстер, казалось, не заметила присутствие лекаря. Тогда Тамаш уселся на землю и, порывшись в сумке, с которой так и не расставался, вынул маленький пузырек. Вытащив тугую пробку, он сунул флакон ей под нос, и Эстер, задохнувшись от резкого запаха, внезапно закашлялась. Убрав склянку, Тамаш снова мягко погладил ее по спине. Эстер с удивлением поглядела на него, словно только что заметила, и, сев на землю, брезгливо отбросила грязную измятую траву.

— Не надо мне было ходить, — отрешенно заметила девушка.

— Поздно сожалеть. Ты поступила так, как должна была, — спокойно ответил лекарь и, прикрыв глаза, подставил лицо солнцу, — теперь надо бежать.

Эстер оглянулась и отпрянула, увидев сидящую у стены даллу.

— Не бойся, — не открывая глаз, усмехнулся Тамаш, — если бы она хотела, мы бы давно были мертвы.

Далла мрачно посмотрела на девушку и с трудом поднялась, опираясь руками и спиной о выпуклые бревна сруба. Встав, она застыла, привалившись к стене и низко свесив голову. Тамаш тоже поднялся и протянул руку Эстер.

— Давай, надо взять твои вещи. Думаю, мы снова сами по себе.

Девушка послушно встала и осмотрелась по сторонам. У входа лежало тело конюха с неестественно вывернутой шеей, а чуть дальше еще одно — со страшными ранами. Оружие неизвестного лежало здесь же. Эстер подошла, хладнокровно отстегнула с мертвеца пояс с ножнами. Опоясавшись им и вложив меч в ножны, она стала осматривать карманы погибшего. В этот момент дверь распахнулась и вышли полностью снаряженные Вигмар и Ягори. Вопросительно поняв брови, Вигмар посмотрел на Эстер и, одобрительно хмыкнув, сказал:

— Уходим. Кто отстанет — сам по себе.

Он резко развернулся и, не глядя больше на застывших в недоумении лекаря с девушкой, направился в сторону конюшни. Ягори молча проследовала за ним, закинув на плечо свое длинное оружие.

Первой очнулась Эстер. Она сунула тощий кошель неизвестного в карман платья и, подгоняя, махнула Тамашу рукой:

— Давай! Другого приглашения не будет.

Тамаш тряхнул головой и вопросительно посмотрел на даллу — та мрачно наблюдала за происходящим.

— Я не буду настаивать, но мы направляемся к востоку, в сторону степей. Ты можешь пойти с нами.

Он протянул ей руку, чтобы помочь, но далла презрительно отмахнулась и, оттолкнувшись от стены, направилась вслед за скрывшимися чужеземцами, сильно шатаясь и хватаясь за попадающиеся ветки кустов. Тамаш и Эстер переглянулись и поспешили за остальными.

По пути они быстро обогнали даллу и, помня недавний лесной переход, поспешили нагнать ушедших вперед иноземцев. Эстер снова путалась в длинной юбке, проклиная себя за сентиментальность. Шелковая блуза пропиталась кровью несостоявшегося мракоборца и противно липла к телу, корсет сдавливал ребра, мешая нормально двигаться и дышать, волосы растрепались и лезли в глаза, лицо болело, но она упорно шла вперед, выглядывая мелькающие между стволов неприметные фигуры иноземцев. Тамаш не отставал и, пошатываясь, шел в паре шагов за ней.

Довольно скоро они оказались на поляне с конюшней. Маленькая степная кобылка стояла у входа, спокойно пережевывая траву, рыжая лошадь попроще, оседланная, но не привязанная бродила вокруг сарая. Вигмар как раз выводил свою кобылу, так и не расседланную с ночи, и, закинув поводья на коновязь, раздраженно бросил:

— Иди, помогай, что встали?

Эстер поспешила в конюшню. Внутри Ягори как раз расстегивала нарядное седло гнедого, а увидев девушку, кивнула на четвертую лошадь, еще стоявшую в деннике:

— Выводи. Времени мало.

Эстер опасливо приблизилась к загону, не зная, как подступится к животному, но вернувшийся Вигмар оттеснил ее. Распахнув дверцу, он подошел вплотную, придержал попятившуюся лошадь, накинул на голову уздечку, быстро и сноровисто вставив трензель, и, подтянув ремешки, вывел ее и сунул поводья в руки Эстер.

Сняв с пустой вешалки последний оставшийся потник, он перекинул его через спину некрупного серого жеребца, приладил подстилку из плотной овчины и уложил сверху простое черное седло. Застегнув подпругу, иноземец хлопнул жеребца по крупу, посылая к выходу. Животное двинулось и потянуло за собой ойкнувшую Эстер. А Вигмар поспешил к Ягори, чтобы помочь закинуть добротное, тяжелое седло на длинноногого гнедого.

Выйдя на улицу, Эстер увидела, что Тамаш успел вывести степную кобылу навстречу далле, и как раз поравнялся с ней.

— Я вывез тебя на ней, — пояснил он застывшей в недоумении кочевнице, — сможешь держаться в седле?

Далла озадаченно посмотрела на него и молча приняла поводья. Она ласково погладила лошадку по голове, тихо зашептала в ухо. Но та никак не отреагировала на ласку и, вывернувшись из объятий, потянулась к розовым макушкам клевера. Далла снова попыталась уговорить лошадь, но та вновь предпочла сладкие цветы. Кочевница озадаченно посмотрела на животное, потом — уже вопросительно, на лекаря. Тамаш спохватился и, взяв двумя руками голову кобылы, прижался к ней лбом, а затем сделал приглашающий жест кочевнице. Та снова тихонько что-то нашептала, и лошадь приветливо ткнулась мордой ей в плечо. Далла сдержанно улыбнулась и дружески похлопала кобылку по шее. Тамаш отошел обратно к конюшне и встал рядом с Эстер.

— Зачем вы отдали ей нашу единственную лошадь? — недовольным шепотом спросила Эстер.

— Это ее лошадь, —тихо возразил Тамаш, — и потом, контроль отнимает слишком много сил. Это не просто кобыла: она умна и своенравна. Пусть далла сама с ней общается. Я слишком ослаб и рискую заблудиться в лошадином сознании, — он усмехнулся, — так себе дорога, да?

В это время вышли Вигмар и Ягори с лошадьми. Иноземец оглядел всех, задержавшись взглядом на кочевнице, и отрывисто сказал:

— Поедем через юг. Идем без перерывов, остановки только чтобы напоить животных; отстающих не ждем, падающих не поднимаем. Все понятно?

— На юге в лесах полно патрулей, — предупредила Эстер.

— Значит, будем смотреть по сторонам. Через север с животными не пройти, — раздраженно ответил Вигмар.

— Почему не оставить их здесь? — недоуменно простила Эстер.

— А смотреть за ними кто будет? — возмутился сианджиец, — твоей милостью у меня больше нет стоянки и своего человека.

Эстер пристыженно замолчала, а Вигмар кивнул Тамашу:

— Бери рыжую, — он указал на свободно пасущуюся кобылу и запрыгнул в седло.

Ягори последовала примеру брата. Тамаш, подобрав длинный балахон, легко забрался на лошадь и со спокойной грацией человека, умеющего ездить верхом, подъехал к Эстер, которая неловко застряла ногой в стремени, так и не поднявшись с земли.

— Ты справишься? — спросил он девушку.

— Знатных девиц не учат такой езде, — сердито ответила Эстер.

— Перекинь уздечку, и ухватись за гриву, когда подпрыгнешь, — подсказал Тамаш.

Эстер покрепче ухватилась за лошадь, оперлась о седло и, сильно подпрыгнув, неловко угнездилась верхом.

— Отлично, — улыбнулся Тамаш, — сиди ровнее и постарайся двигаться вместе с лошадью. Слушай ее движения.

От конюшни раздался недовольный возглас Вигмара:

— Наставления прочел? Выступаем!

И он пустил свою кобылу мелкой рысью, забирая южнее. За ним двинулась Ягори, Тамаш пропустил Эстер и встал за девушкой, замыкала цепочку далла, непринужденно обходившаяся без седла.