Печать Аваима. Забытый во Мраке

ГЛАВА 16

Превратности

Проводив лекаря с девушкой и даллой до деревни, Вигмар с Ягори коротко со всеми попрощались и скрылись между деревьями.

Выйдя за пределы поселения, Вигмар задержался возле одного из древесных гигантов и, обойдя широченный ствол, нашел уходившую вверх крутую спираль веревочной лестницы, плотно прижатую к стволу тяжелыми скобами. Пару раз дернув веревки, он ловко подскочил, ухватился за перекладину и, словно родился на дереве, стремительно полез вверх. Ягори, не отставая, последовала за ним.

Спираль несколько раз обогнула ствол, поднялась над кронами прочих деревьев, и вывела людей на первую платформу, охватившую колонну узким кольцом с редкими столбиками веревочной ограды. Вынырнув из прямоугольного люка, Вигмар молча кивнул трем молоденьким оркинам, безразлично проводившим его взглядом, и полез выше. Вскоре он выбрался на вторую платформу, закрепленную у первых ответвлений величественной кроны. В ложбине между двумя сучьями, не уступавшими иным стволам, скрестив ноги, замерла еще одна оркина, в глубоком сосредоточении прислушиваясь к чему-то в глубине себя.

Не обратив на стражницу внимания, Вигмар полез еще выше, и вскоре они оказались на последней платформе, которая примостилась неровным прямоугольником на последней развилке стремительно мельчающей кроны. В одном углу были аккуратно сложены вещи и оружие Вигмара, в центре лежал мягкий тюфяк и тонкое цветное одеяло. Ягори осмотрелась и с улыбкой спросила:

— Так вот оно, твое тайное убежище? А я все гадала, в чьей постели ты коротаешь ночи.

Вигмар смущенно кашлянул, но промолчал.

— Почему они тебе позволяют?

— Ну… у дружбы с сыном вождя есть свои привилегии, — самодовольно ухмыльнулся Вигмар.

Ягори понимающе хмыкнула.

— Недостатки тоже есть, — неожиданно серьезно добавил Вигмар, — приходится участвовать в его дурацких авантюрах.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь заметила, что он как будто другой человек… орк… Знаешь откуда эти седые виски?

— Нет… я думала это наследственное.

— Какое наследственное? — насмешливо перебил ее Вигмар, — посмотри на его сестру! А Берк всего немногим старше меня. Нет, Ягори, это не наследственное. Это — последствия, если так можно сказать.

— Последствия чего?

— Беспечности. А пострадала в итоге Серинлик… — Вигмар грустно вздохнул.

— Лучница? — удивленно ахнула Ягори.

— Да. Представляешь? Кто бы мог подумать… ты помнишь, как они ругались в детстве?

Ягори сдавленно хихикнула.

— А когда он отрезал волосы?

Ягори кивнула.

— Он же так и не признался, откуда смола. Так вот это она.

Они дружно засмеялись.

— Да… — отсмеявшись, проговорила Ягори, — он тогда немало челюстей посворачивал, пока перестали шутить над его прической. Так что же случилось?

— Ничего хорошего… они влюбились, и Берк пошел против воли предков. А отец его за это наказал. Я не знаю подробностей, меня тогда не было, но после этой истории его как будто подменили. И тогда же появилась седина.

— А Серинлик?

— Не знаю, — пожал плечами Вигмар, — о ней стараются вообще не говорить. Думаю, для нее все закончилось еще хуже.

— Жаль… — грустно проговорила Ягори, и они надолго замолчали.

Когда над лесом показался краешек луны, девушка тихо спросила:

— А что будет с людьми?

— Не знаю… старик недоговаривает.

— Но мы можем что-то сделать?

— Не думаю, — пожал плечами Вигмар, — хотя… не знаю, может, Шахин что-то подскажет. Ладно, давай спать. Завтра что-нибудь придумаем.

Вигмар приглашающе указал на узкий тюфяк, а сам безмятежно растянулся рядом. Ягори благодарно улеглась на подстилку.

И снова все залило белоснежной пустотой: необъятной бесконечностью, вместившейся в малую каплю. И в ней же, неотделимая от нее, спала Тьма, обернувшая чутким мраком нерожденных своих детей. И в вечных сумерках, соединяющих день с ночью, возвысился улей, древний, как сама Тьма, населенный созданиями, что старше самого Света.

Когда сианджийцы ушли, Ксатра первой юркнула в хижину, намереваясь избежать разговоров, но Тамаш подхватил факел и проскользнул следом, боясь упустить возможность расспросить даллу. Ксатра уже успела плюхнуться на топчан и отвернуться к стене, выставив неприветливую спину, но лекарь не ушел.

— Ксатра… — мягко, но настойчиво позвал он, и далла неохотно оглянулась, — о чем говорил старый орк?

Далла вопросительно приподняла брови.

— Вчера… он сказал, что ты что-то знаешь об этом, — лекарь поднял левую руку.

Ксатра досадливо поджала губы и нехотя ответила:

— Я быть ребенок — мало помнить… мало знать… меня никто не учить.

— Но когда ты очнулась, там, в лесу, и я показал, как лечил тебя, ты что-то сказала. Что ты знаешь об этом?

Ксатра хмуро промолчала.

— Ксатра, ты же сама видела, что случилось в лесу, когда увидели отметины Эстер. Ни я, ни она не знаем, что это такое, и почему все так этого боятся, — он снова помахал левой рукой, — я только хочу во всем разобраться.

— Может не зря… бояться?

— Ксатра, я совершенно точно знаю, что я не тот человек, которого надо бояться.

— Ты не все знать. А я… мало помнить.

— Так подскажи мне, где искать! — в отчаянии воскликнул Тамаш.

— Дай? — Ксатра села поудобнее и протянула руку, указав на украшенную отметинами кисть лекаря.

Тамаш удивленно подошел ближе, и далла цепко ухватила его за запястье, заставив согнуться. Беззастенчиво задрав длинный рукав, она до локтя оголила руку лекаря и внимательно вгляделась в вычурные рисунки.

— Вот, — она уверенно ткнула в сгиб локтя, — я видеть такой… в храм.

Тамаш проследил за пальцем и в черной веренице увидел крохотную ладонь с сияющей жемчужиной.

— Храм? — недоуменно переспросил он.

— Покажи… что ты искать?

— Я точно не уверен… — он залез в свою сумку и, перезвякнув склянками, вытащил обернутые в кожи листки, — я читал много архивных хроник, и заметил, что такие, как мы с Эстер, начали появляться после некоторых событий, связанных вот с этим, — он развернул ветхую страницу и предъявил очень бледное, местами полностью выцветшее изображение темного клинка на узорчатом перекрестье, — это все, что у меня есть.

— Зачем искать его? — серьезно спросила Ксатра.

— Ну… — замялся Тамаш, — я полагаю, его уже не найти, это, скорее, ориентир, чтобы разыскать все, что с ним связано — легенды, записи… да хоть бы и сказки. Все, что может объяснить, почему это с нами происходит.

Ксатра пристально посмотрела на лекаря.

— В песках есть храм. Далеко. Там много рисунки. Как эти. Может, они рассказать.

— А ты? — растерянно проговорил Тамаш, — ты разве не пойдешь в свои земли?

— Я идти… — Ксатра поморщилась, — с хагас.

— Мы, разве, не можем пойти вместе? — тихонько спросила Эстер.

— Нет, — тепло улыбнулась Ксатра и прикоснулась к темной отметине девушки, — другой путь. Не мой.

— Кто ты?

Ксатра отвела глаза и после некоторой паузы ответила:

— Уже никто…

В хижине повисла неловкая тишина.

— Спасибо тебе, — тихо проговорил Тамаш и осторожно пожал плечо даллы.

Ксатра молча отвернулась к стене, обхватив плечи руками.

Тамаш тихо пожелал девушкам спокойной ночи и вышел, Эстер выскользнула за ним, но снаружи лекарь покачал головой, не дав ей заговорить.

— Ночные разговоры имеют свойство долетать не в те уши, — заметил он.

— Да, прости, — закивала Эстер — просто мне страшно.

— Не стоит, — ободряюще улыбнулся Тамаш, — я уверен, все будет хорошо.

— Но я… — Эстер едва удержалась, чтобы не заплакать, и Тамаш по-дружески обнял худые плечи, неловко отведя факел, который все еще держал в руках.

— Ну… ты же такая отважная, — улыбнулся он, и Эстер, хлюпнув-таки носом, улыбнулась ему в плечо, — это все от безделья. Я тоже слишком много надежд возлагал на орков. Скорее бы снова в путь, согласна?

Девушка закивала и застенчиво отстранилась.

— Ну вот, так уже лучше, — Тамаш повесил факел и вынул из сумки небольшой тряпичный кулек, — возьми. Положишь рядом с подушкой.

Эстер удивленно спросила:

— Что это?

— Сон-трава, — пояснил лекарь, — совсем свежая, собрал перед праздником.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — пожал плечами Тамаш, — я рад, что пригодилась. На нашем пути — не самое нужное средство.

Эстер вдруг порывисто обняла высокую фигуру и, также быстро отступив, взволнованно проговорила:

— Спасибо тебе, Тамаш.

— За траву? — удивленно переспросил лекарь.

— За надежду, — улыбнулась девушка.

— Эстер, я боюсь… ты же понимаешь, здесь нельзя ничего обещать.

— И не нужно, ты уже меня спас.

Эстер с усмешкой подкинула кулек и добавила:

— И за траву, разумеется, тоже.

— Вот теперь я за тебя спокоен, — улыбнулся ей в ответ Тамаш, — доброй ночи?

— Конечно, доброй ночи.

Эстер тепло улыбнулась и нырнула под полог своей хижины, а Тамаш в задумчивости вернулся к себе.

Наутро, сразу после завтрака, явился капитан Берк в сопровождении пятерых орков. Все шестеро были одеты в дорожные доспехи, в которых были в день первой встречи, и при полном вооружении. Берк молча нырнул под полог и почти сразу вывел наружу Ксатру. Далла, полная достоинства, удивительно спокойно держалась в компании вооруженных орков, хотя едва доставала макушкой им до ключиц. Берк крепко, но без грубости, держал ее за локоть и, коротко кивнув отряду, спешно двинулся прочь. Высокие спины быстро скрыли хрупкую фигурку, а потом и вовсе растворились среди деревьев, словно их здесь и не было.

— Неужели это все? — обращаясь в никуда, растерянно проговорила Эстер.

Тамаш беспомощно покачал головой:

— Мне тоже не по себе. Надеюсь, с ней все будет хорошо…

— А с нами?

Тамаш ничего не ответил, продолжая выискивать взглядом скрывшиеся фигуры.

Больше они не сказали ни слова, каждый погрузился в свои переживания. Ни этим днем, ни следующим никто не приходил, только незаметные, юркие девочки орки, как и раньше, приносили еду и забирали посуду. Неприятное, тревожное чувство неизвестности сковало мысли, и разговоры не клеились.

На третий день зарядил дождь — мелкий и противный — и наполнил лес удушливой влагой. Эстер в поисках свежего воздуха откинула полог и присела недалеко от входа в обнимку с лютней. Заметив ее, Тамаш осторожно поинтересовался:

— Что ты будешь с ней делать?

— Не знаю… — отстраненно ответила Эстер, — но что бы там ни было, я возьму ее с собой…

Девушка грустно вздохнула.

В это время из серой пелены неожиданно вынырнул Вигмар. Он кивнул Тамашу, приглашая за собой, и проскользнул под полог. Как только лекарь зашел внутрь, Вигмар опустил покрывало и, понизив голос, быстро заговорил:

— Собирайтесь. Если у вас есть что-то ценное, советую захватить.

Тамаш удивленно посмотрел на необычно встревоженного сианджийца.

— У меня нет времени объяснять, но, если вы хотите продолжить свои поиски, лучше пользуйтесь моим предложением.

— Ты пока ничего не сказал, — возразил Тамаш.

Вигмар хмуро на него глянул и Тамаш примирительно поднял руки.

— Старик чего-то недоговаривает и явно затягивает ваше пребывание здесь. Но я говорил с Шахин, и она согласилась помочь из благодарности за сына. В озере есть вход в подземную реку. Найдете вход и по течению выберетесь далеко за пределы селения. Там мы вас встретим.

— Но почему такая спешка? И где нам искать этот вход?

— Спешка, чтобы укрыться дождем. А вход должен быть где-то вдоль берега, поищите в листьях нимфеи.

— Но ведь это побег… — встревоженно проговорила Эстер, — что за это будет?

— Полагаю, что никому нет до вас дела, кроме самого старика, — мрачно ответил Вигмар, — а чем руководствуется он, я не знаю. По его делам обычно бегает Берк, но раз его тут нет, то, вероятно, никто вас искать не будет. В любом случае, решать надо быстро.

И больше ничего не объяснив, он выскользнул наружу. Когда Тамаш выглянул следом, на улице уже никого не было.

В середине дня заглянули знакомые девочки орки, кутаясь в длинные плащи, под которыми угадывались свертки со сменной одеждой. Сразу вручив увесистые кульки, девочки махнули, чтобы лекарь и девушка следовали за ними. Но Тамаш, удивленный размером свертка, развернул его и обнаружил такой же, как у девочек плащ из жированной кожи на тонкой шерстяной подкладке: достаточно легкий и мягкий, чтобы не обременять в дальней дороге, но в тоже время не пропускающий влагу и ветер. С благодарностью закутавшись в длинную накидку, Тамаш подпихнул локтем Эстер, и девушка растерянно накинула плащ, прикрывая полами музыкальный инструмент.

По дороге им почти никого не встретилось, а редкие орки, вынужденные куда-то идти по делам, по самые глаза кутались в плащи и, особо не глядя по сторонам, поспешно скрывались из вида. У развилки девочки махнули на прощание и поспешили обратно, поплотнее запахиваясь от дождя, а Тамаш и Эстер напряженно застыли. Лекарь озабоченно оглядывался, а девушка, надежно укрыв плащом инструмент, отрешенно ждала команды. В итоге, приняв решение, Тамаш, уверенно подпихнул Эстер к одному из ответвлений и, продолжая оглядываться, пошел вместе с ней.

У воды никого не оказалось. Тамаш быстро снял плащ с сапогами и поспешил в воду, внимательно оглядывая берега и все больше удаляясь от помоста. Эстер замерла у одной из скамей и испуганно за ним наблюдала.

— Эстер, давай сюда, — сдавленным шепотом позвал Тамаш, — помоги мне.

— Я не могу, — также сдавленно откликнулась Эстер.

— Оставь лютню, потом заберешь. Надо найти вход.

Но Эстер не двинулась с места, еще крепче прижав к себе инструмент, и Тамаш с досадой всплеснул руками.

— Эстер, у нас нет на это времени. Что случилось?

— Вода… — едва слышно ответила девушка, — я боюсь.

— Ладно, жди меня здесь, — он поспешно развернулся и продолжил поиски.

Сосредоточившись на смежном с соседним озерцом берегу, Тамаш проворно продвигался вдоль покатого вала, разделявшего два водоема, и внимательно ощупывал ногами дно. Чем дальше он отходил от помоста, тем гуще покрывали воду широкие листья водяных лилий. Ноги все глубже вязли в мягком иле и путались в переплетении стеблей, вода, поднявшись до середины груди, перестала набирать глубину. В какой-то момент заросли стали настолько густыми, что Тамаш уже решил было повернуть назад, подумав, что вся эта затея не больше, чем глупая шутка, но вдруг почувствовал слабое движение воды у самого дна. Замерев от неожиданности, он прислушался к своим ощущениям, опасаясь, что принял за течение отклики собственных шагов. Но ток воды оставался уверенным, овевая ступни необычной прохладой, так отличавшейся от топкого безмолвия остальных зарослей.

Тамаш последовал за течением, с трудом раздвигая массивные листья и крупные, желто-розовые цветки с нежным ароматом. И вдруг у самого дна снова стало тепло и очень спокойно. Тамаш развернулся и пошел обратно. Через несколько шагов он вновь ощутил движение и, развернувшись, методично, пядь за пядью, принялся ощупывать ногами плотные корни, расковыривая густой прибрежный ил. Вскоре пальцы его наткнулись на что-то твердое, и он, набрав воздуха, погрузился под воду. Путаясь в стеблях, он принялся шарить руками, поднимая густую черную муть.

Вынырнув, Тамаш отдышался и снова ушел под воду. С трудом разорвав густые корневища, он уцепился за тяжелое металлическое кольцо и попытался дернуть, но кольцо осталось неподвижным. Тамаш снова отдышался и, нырнув, с удвоенной силой принялся тянуть кольцо, упираясь ногами в дно: ничего не происходило, кольцо словно приросло. Тамаш вынырнул, с трудом восстанавливая дыхание. От напряжения перед глазами плясали черные точки и слегка покачивало. Едва он развернулся к берегу, чтобы немного передохнуть, как неожиданно нога соскользнула, и он неловко шлепнулся, уйдя под воду с головой, и в добавок угодив ступней в пресловутое кольцо. Он неуклюже задергался, пытаясь оттолкнуться от мягкого дна и всплыть на поверхность, но длинные, гибкие стебли обвились вокруг тела, не давая размахнуться, а нога окончательно застряла, мешая развернуться вертикально. Тамаш судорожно стал отдирать жесткие побеги, пытаясь добраться до застрявшей пятки, и все больше запутываясь. В легких начало тревожно жечь, и постепенно разрасталась паника. Тамаш в животном отчаянии что есть сил дернул ногу, и та вдруг поддалась, едва заметно скользнув в сторону вместе с кольцом. Под зажмуренными веками вовсю заплясали яркие пятна, нестерпимо хотелось открыть рот и глотнуть воздуха. Тамаш в последней вялой попытке забарахтался в грязной черной воде в паре ладоней от поверхности, но пятка крепко сидела в кольце, не пуская его выше. Желание вдохнуть нестерпимым набатом билось в горящих легких, вытеснив все остальные мысли. Невольно Тамаш открыл рот и в тот же момент зашелся удушающим кашлем, заглатывая все больше воды. Горло свело судорогой, грудь разрывало и жгло одновременно, а сознание начало накрывать странным, отрешенным спокойствием.

Вдруг неизвестная сила дернула его и поволокла сквозь копошащийся мрак скользких растительных стеблей…

…лицо выныривает надо поверхностью, но сил на вдох уже нет… безразличие… чьи-то руки, судорожно дергают ногу… провал… что-то твердое больно упирается в живот, а спину сотрясают настойчивые удары… оцепенение… вдруг горло снова обжигает спазм и из легких рвется поток грязной жижи… удары все сыпятся, и рот снова сводит судорогой, изрыгая потоки воды.

Тамаш закашлялся и умоляюще застонал, пытаясь увернуться от узких, назойливых ладоней, терзающих его спину. Удары прекратились. Отплевавшись, он понял, что лежит животом на чьем-то колене. С трудом уперевшись руками, он скатился на землю и с удивлением узнал в расплывающейся фигуре Эстер, мокрую и перемазанную илом. Девушка тяжело дышала и с напряженным испугом всматривалась в такое же грязное лицо Тамаша.

— Спасибо… — с трудом выдохнул лекарь, и Эстер облегченно всхлипнула.

Еще откашлявшись и приведя дыхание в порядок, он хрипло сказал:

— Я нашел вход. Нам нужно спешить.

— Но, Тамаш, — испуганно ахнула девушка, — ты… вы, в смысле, едва не утонули!

— Давай уже на «ты», хватит. У нас мало времени, где твои вещи?

— Здесь, на берегу, — Эстер кивнула в сторону.

— Хорошо. Могу я попросить принести мои? Голова все еще кружится.

Эстер молча сбегала за оставленными вещами, пока Тамаш разглядывал рваный, черный провал на затянутой широкими листьями водной глади. Круглые зеленые пластины, покачиваясь, словно сами по себе тихонько стягивались к центру проплешины, скрывая место недавней драмы. Дождь усиливался.

— Сложи в оба плаща, — не оборачиваясь, попросил Тамаш, — и затяни ремешком от своей лютни. Надолго не хватит, но все-таки лучше, чем ничего.

Эстер удивленно на него уставилась.

— Я пойду, открою люк, — не глядя на девушку продолжил Тамаш, — а потом мы проберемся в туннель, или что там еще.

— А вдруг это обман, и там ничего нет?

— Ну, насчет входа же он не соврал, — пожал плечами Тамаш, — зачем выдумывать остальное?

Эстер не нашлась, что возразить. Она молча сложила сапоги и обмотала лютню сменной одеждой, отстегнув предварительно длинный кожаный ремень. Тамаш с сомнением помял свою сумку, затем быстрым движением, словно опасаясь передумать, перекинул лямку через плечо и протянул Эстер. Девушка также молча положила сумку к остальным вещам и плотно обмотала сначала одним плащом, и затем вторым, стянула ремнем и прикинула вес на руке. Получилось нетяжело, но объемно.

Тамаш в это время снова зашел в воду и нащупал узкую щель с твердыми краями. Уперевшись ступнями в край прохода, он набрал побольше воздуха и опустился на дно. Кольцо располагалось примерно в локте от края прохода, и Тамаш удобно упер руки в тяжелый металл и принялся толкать люк вдоль берега. Вода неспешно устремилась внутрь. Когда люк был полностью открыт, он вышел на берег и вопросительно посмотрел на Эстер.

— Ты со мной?

Дождь крупными каплями размазывал черную грязь по лицу девушки, но даже под грязью было видно, что она очень бледна.

— Да, — решительно нахмурив брови, ответила Эстер.

— Я рад, — улыбнулся Тамаш.

Он прихватил тюк с вещами и направился к воде, попутно побросав вытащенные на берег листья обратно в озеро. Эстер, скованная, но полная решимости, последовала за ним.

У края люка Тамаш остановился, прислушиваясь к течению: вода ровным, но слабым потоком уходила внутрь.

— Нам придется нырнуть вдвоем, — он внимательно посмотрел на Эстер.

Девушка, умытая усиливающимся дождем, стояла белая, как полотно.

— Ты справишься, — уверено сказал Тамаш, и Эстер, сжав губы, кивнула.

Перехватив тюк за ремень, он ощупал ногой края люка, прикидывая размер, и затем снова обернулся к Эстер:

— Ныряем вместе, затем ты пойдешь вперед и поможешь подтянуть вещи. Когда окажемся внутри, я закрою люк, и будем надеяться, что этот тоннель не очень длинный. Готова? На счет «три». Раз… Два… Три! Они набрали побольше воздуха и устремились в небольшой проем. Внутри Тамаш, уцепившись босыми ногами за вбитые у входа скобы, закрыл люк и, удобнее перехватив плавучий куль, оттолкнулся, увлекаемый неспешным течением. Очень скоро тоннель круто завернул, и почти сразу тюк вынырнул к поверхности и потянул за течением. Держась за импровизированный поплавок, Тамаш нащупал руки Эстер и выдернул девушку из воды, заставив обхватить себя за шею. Эстер, слепо шаря в темноте и судорожно отплевываясь, уцепилась одной рукой за воротник, а другой, стараясь помочь, неловко загребла по воде.

Так они двигались в полной темноте, не встречая препятствий или изменений течения. Сильно пахло мокрой землей, журчания воды почти не было слышно, а редкие всплески совсем не давали эха и словно всасывались в темноту, не успев отзвенеть. Тамаш сделал вывод, что потолок тоннеля, скорее всего, низкий и неровный, и переместил тюк перед собой, чтобы защититься от возможных выступов. Через некоторое время глаза начали различать неясные силуэты, а глухая темнота, обступившая их в самом начале, местами как будто редела, и из чернильного мрака проступали низкие земляные своды, перевитые уходящими в воду корнями. С каждым новым световым пятном потолок оказывался все выше, а течение начало понемногу замедляться.

Вскоре в чередовании светлых и темных пятен стала заметна система: на каждые три-четыре вздоха в темноте приходилось одно короткое тускло-серое световое пятно. Подземная река разлилась шире, и Тамаш, переложив Эстер на тюк с вещами и шепотом велев ей придерживать его за пояс, поплыл вперед, увлекая их за собой.

Эхо теперь разносилось далеко вперед, а свет из отдушин, оказавшихся уже довольно высоко, выхватывал внушительные участки русла. Тамаш больше не боялся наткнуться на неожиданное препятствие и все больше набирал скорость, торопясь как можно скорее выбраться на поверхность. Вдруг потолок резко пошел вниз, а стены подступили на расстояние в пару ярдов, сдавив спокойное течение в стремительный поток. Вода, так мягко увлекавшая их до этого, вдруг стиснула двоих людей в плотной струе и понесла вперед, швыряя на легком поплавке.

Тамаш извернулся и изо всех сил вцепился в вещи, крепче прижав руки Эстер. Их болтало и разворачивало, а течение все набирало скорость, не давая сообразить, где верх, а где низ, и только поплавок из вещей помогал не захлебнуться, каждый раз выдергивая на поверхность только лишь для того, чтобы успеть глотнуть воздуха, пока очередной водоворот снова не кувырнул их вверх ногами. Отдушины пропали, и река грохотала в каменных стенах, заглушая эхом кашель и шумные, порывистые вдохи двоих беглецов. Вдруг стремнина сильно вильнула, и поплавок вскользь задел стену, припечатав Тамаша плечом об острый камень. Лекарь коротко вскрикнул, но поток снова извернулся, и Тамаша накрыло волной, утянув вместе с плавучим кулем глубоко под воду и набив рот водой. Пустые легкие обожгло кашлем, вокруг все невыносимо закружилось, и мучительно захотелось вздохнуть, но Тамаш только сильнее сжал руки, намертво вцепившись в кожаный плащ и придавив худые запястья Эстер.

Все смешалось. Их закружило с бешеной силой. Вдруг поплавок вытолкнуло на поверхность, и все внезапно успокоилось. Оказавшись над водой, Тамаш судорожно закашлялся, а когда смог отдышаться, вытянул из воды бесчувственную Эстер и взвалил на куль с вещами. Девушка не дышала. Тамаш торопливо огляделся: они оказались в просторном каменном гроте, и течением их быстро влекло к низкому проему, занавешенному гибкими древесными лианами, спускавшимися до самой воды. Возле одного из каменных сводов он разглядел темную против света фигуру. Человек помахал рукой, жестами зовя к себе, и Тамаш поспешил в ту сторону, направляя себя одной рукой и придерживая второй девушку.

Когда они оказались у широкого покатого камня, фигура неожиданно раздвоилась и в четыре руки Эстер быстро вытащили из воды. Также быстро чьи-то крепкие руки ухватили за шиворот Тамаша и втянули его на камень. Не теряя времени, лекарь перевернул Эстер на бок и сильно вдавил пальцы под корень языка, вызывая рвоту, затем уложил животом на колено и коротко ткнул раскрытой ладонью между лопаток. Девушка обильно вырвала и затихла, тогда Тамаш перевернул ее на спину и принялся вдувать воздух через рот, чередуя с ритмичными толчками грудной клетки и прислушиваясь через равные промежутки к сердцебиению. Вдруг девушка снова вырвала и надрывно закашлялась. Тамаш быстро перевернул ее на бок, помогая похлопываниями освободить легкие.

Эстер мелко дрожала и продолжала кашлять. Кто-то протянул плащ, лекарь быстро раздел девушку и завернул в сухое тепло, растирая через материю сведенные судорогой плечи. Вскоре она перестала дрожать и, свернувшись клубочком, глухо расплакалась. Тамаш облегченно выдохнул и впервые огляделся: на них обеспокоенно смотрели Ягори и Вигмар.

— Надо спешить, — Вигмар сухо протянул Тамашу тюк с вещами и отошел, повернувшись спиной.

Тамаш поспешно отвязал ремешок, которым Эстер стянула плащи, отметив про себя, что, хотя кожа верхнего из плащей промокла, внутри он остался сухим, кроме отдельных протечек через складки. Второй плащ тоже местами подмок, но все, что было внутри осталось невредимым. Лекарь вынул сухую одежду и сапоги и отнес Эстер, сам же отошел в сторону и тоже отвернулся. Когда Эстер, полностью одетая, подошла ко входу и устроилась прилаживать к лютне ремешок, Тамаш поспешно переоделся и уложил мокрые вещи в два кулька, которые обернул плащами, связав между собой.

— Пойдемте.

Вигмар сухо кивнул сестре и, больше не оборачиваясь, нырнул в переплетение лиан. Тамаш закинул связанные кульки на шею, пропустил девушек и, придерживая вещи, последним вышел из грота. Снаружи оказался каменистый, усыпанный песком и крупной опавшей хвоей покатый склон, поросший ярко-рыжими, прямыми исполинскими соснами. Остальные уже ждали чуть ниже. Дождь закончился. Когда Тамаш приблизился, Вигмар велел:

— Следуйте за Ягори и постарайтесь оставлять как можно меньше следов. Мы не знаем, пошлет ли старик кого-то за вами, лучше быть осторожными.

Он развернулся и скрылся в занавешенном гибкими стеблями проходе, из которого вытекал небольшой ручей, никак не похожий на бурный поток, который совсем недавно едва не погубил их.

— Куда девается вся вода? — удивился Тамаш, обращаясь к Ягори.

— Уходит под землю, — пожала плечами девушка, — большая удача, что вас не утянуло вниз.

Тамаш с опаской оглянулся на мирно журчащий ручей, который жизнерадостно искрился на каменных перекатах.

— Пойдемте, — кивнула Ягори, — времени мало.

— А Вигмар? — удивился Тамаш.

— Он займется следами, мы встретимся позже.

Ягори пружинисто развернулась и направилась вдоль ручья. За ней отстраненно и словно механически последовала Эстер, а Тамаш встал замыкающим. Доро̓гой они старались двигаться по камням и песку, обходя землистые участки и усыпанные хвоей канавки. Когда начало смеркаться, Ягори не остановилась и, лишь едва замедлив темп, продолжила пробираться сквозь свободно стоящий сосняк, посеребренный прибывающей луной, пока та окончательно не скрылась за горизонтом, окунув лес в чернильную мглу.

— До рассвета есть пара часов. Отдыхайте, — скомандовала Ягори и разделила на всех сухой припас.

— Ягори? — обратился к ней Тамаш, — что мы будем делать дальше?

Ягори замялась и виновато отвела взгляд.

— Мы выведем вас из леса, — после паузы неохотно ответила сианджийка.

— Но куда?

Ягори вздохнула:

— Обговорим это позже. Отдыхайте, времени мало.

Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и устроилась поудобнее между двумя покатыми валунами.

Тамаш осмотрелся в поисках удобного места. Эстер уже спала, обнимая одной рукой округлый бок лютни. Тогда он развязал кульки с мокрой одеждой и расстелил на камнях, чтобы хоть немного просушить, после чего устроился сам и мгновенно провалился в сон.

Ягори разбудила их с рассветом. Они быстро перекусили, снова собрали вещи и двинулись вперед. Эстер за все время не произнесла ни слова и монотонно, ни на кого не глядя, шагала вслед за Ягори. В середине дня они сделали короткий привал, чтобы подкрепиться, и почти сразу отправились дальше. Вечером, как и накануне, Ягори продолжила путь, пока не зашла луна, и только в полной темноте остановилась на отдых. На разговоры ни у кого не осталось сил, и после безвкусного пайка все мгновенно уснули.

На рассвете изнуряющий переход возобновился. Эстер заметно устала и с трудом переставляла ноги. Ягори забрала у нее лютню, а Тамаш попытался закинуть ее руку себе на плечо, чтобы помочь идти, но получил недовольный тычок в ребра и рассерженное сопение, и счел за лучшее просто держаться поблизости.

Когда Ягори остановилась на передышку, Тамаш подсел к Эстер и осторожно спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — обиженно дернула плечом девушка.

— Но что-то не так, я же вижу.

— Хватит! Все нормально, — Эстер со злостью посмотрела на лекаря.

— Не надо было нам лезть в эту воду, прости.

— Да не в этом дело! — она сердито смахнула выступившие слезы, — от меня одни неприятности. Вы все что-то умеете, а я только мешаюсь. И это еще! — она со злостью метнула сосновые иголки в лютню, которую Ягори пристроила неподалеку, — зачем она мне сдалась? Какой вообще от меня толк?

— Неправда, — спокойно возразила Ягори, — просто здесь не твой мир, и он тебя не принимает.

Эстер удивленно посмотрела на хрупкую сианджийку, и та продолжила:

— Ты выручила моего брата в замке — в мире, который никогда не примет его, и где родилась ты.

— Как это не примет? Он уже там.

— Там-то там, но в качестве питомца — пока все сыты и довольны, с ним забавляются, тратят время, деньги, хвастают друг перед другом, но, если он окажется неугоден или не к месту, его выкинут и даже не вспомнят. Так что для него ваши сборища примерно как для тебя вся эта глухомань — борьба за выживание. Только у него шкура потолще и опыта больше. Вот и вся разница.

— Я и не думала… — растерянно протянула Эстер.

— А никто не думает, — махнула рукой Ягори, — ладно, некогда сидеть. Бери свою пи-паа̓, и береги ее.

Она протянула Эстер лютню и деловито встала, прилаживая на плечо походную торбу. Эстер виновато вытряхнула застрявшие между струнами иголки и пристроила инструмент на спину. Тамаш снова взвалил на себя вещи, и они продолжили изматывающий переход.

Вскоре в просторном, каменистом сосняке начали появляться невысокие кустики, а песчаные проплешины все чаще оказывались затянуты жестким травянистым ковром, который с каждым разом становился все шире и все сильнее теснил смолистый бор. Дойдя до широкой песчаной прогалины, Ягори вдруг остановилась и приказала всем располагаться, хотя вечер только начинался, и луна ярко горела высоко в небе.

— Дальше одним нельзя, — пояснила она, — надо дождаться Вигмара.

— С ним все в порядке? — спросила Эстер.

— Да, — отмахнулась Ягори, — отдыхайте. Вигмар вам такой роскоши не позволит.

Когда небо начало светлеть, бесшумно появился Вигмар и толчками заставил всех подняться, жестами велев следовать за ним. На этот раз он повел беглецов не вдоль по склону, а строго вниз, обходя травянистые полянки и выбирая твердый каменистый спуск. Скорость их заметно прибавилась, по сравнению с уравновешенным походным шагом Ягори. Ближе к полудню Вигмар скомандовал остановку, и Тамаш с Эстер без слов повалились прямо на камни, но уже через час были снова разбужены. Чем дольше они шли, тем сильнее ими овладевало навязчивое беспокойство, все более усиливаемое молчаливым, исступленным упорством, с которым Вигмар пробирался через сгущающийся бурелом. Редкие кустики и ровные сосновые стволы остались далеко позади, уступив место смешанному, захламленному упавшими деревьями лесу, а когда опустились сумерки, стал отчетливо ощущаться тяжелый затхлый душок застойной воды, и снизу пополз тягучий, плотный туман. Тогда Вигмар наконец скомандовал остановку, но через четверть часа снова растолкал всех и, вручив Тамашу и Эстер по пустому бурдюку, позвал за собой. Осторожно продвигаясь в плотном тумане, они вскоре различили тихое журчание и вышли к мелкому ручейку. Вигмар уже присел и набирал воду в свой бурдюк, Ягори тоже была здесь, удобно устроившись чуть выше между камней. Тамаш и Эстер без слов последовали примеру Вигмара, а когда бурдюки наполнились, тоже присели отдохнуть.

— Когда туман станет гуще — пойдем, — тихо проговорил Вигмар, — это собьёт смотрящих, если кто-то ищет.

Он вытащил из своей торбы веревку и велел всем обвязаться, после чего разрешил отдыхать.

Густая серая пелена окутала Тамаша, забыв его где-то на полпути между явью и сном. Плотные, зловонные щупальца все плотнее оплетали сознание, погружая его в душное марево кошмаров. Где-то рядом, спелёнутое и беспомощное, билось чье-то сознание, тщетно взывая о помощи. Тамаш дернулся, и муть шевельнулась, покрывшись тошнотворной рябью, и вдруг рассыпалась тысячей искр, на миг ослепив его. Когда сознание вернулось к нему, Тамаш вдруг осознал, что ему нечем дышать, а сам он безвольно висит в ледяной воде, окруженный лишь звенящей пустотой и мраком. Вдруг его лица коснулся свет, и, напрягая безвольные мышцы, он поднял голову вверх, где за толстой ледяной коркой, скривив рот в неслышном крике, билась сияющая статуя женщины, в истошной му̓ке разбивая об лед запястья и не отрывая от беспомощной тонущей фигурки свой пылающий взгляд. Женщина ударила в последний раз и рухнула на лед, закричав в бессильном отчаянии. И Тамаш, смятенный этой пронзительной горечью, вдруг закричал в ответ, желая хоть на мгновение коснуться белоснежной щеки, прижавшейся к ледяной преграде. Но тщетно. Ничто не шелохнулось в стылой темноте, а ледяная корка с застывшей светлой фигурой все быстрее отдалялась. И вдруг его охватило острое чувство утраты, такое всеобъемлющее, что едва не убило, до боли что-то сдавив в груди.

Тамаш проснулся, хватая ртом воздух, словно и правда только что вынырнул из глубины. В груди что-то неприятно защемило, и он, неловко скривившись, сел, растирая грудную клетку. Туман плотной пеленой окутал стоянку, сократив видимость до расстояния вытянутой руки. Где-то рядом с тихим плачем застонала Ягори и вдруг шумно вздохнула, заворочавшись на камнях. Тамаш почувствовал, как натянулась веревка, и услышал, что девушка не спит, шумно отдуваясь и, по-видимому, похлопывая себя по щекам.

— Что случилось? — тихонько спросил он.

— Плохой сон, — также тихо отозвалась девушка.

Чуть дальше заворочался Вигмар.

— Выходим через пять минут, — недовольно проворчал он, — и чтобы ни звука больше.

Тамаш молча разбудил Эстер и после того, как все напились из ручья, они в тишине двинулись дальше, все глубже погружаясь в плотное одеяло тумана. Вигмар шел впереди, наощупь выбирая дорогу, остальные осторожно ступали за ним. Запах стоялой воды усилился. Когда под ногами захлюпало, Вигмар остановился.

— Дальше пойдем по болоту. Шагаете точно за мной, и упаси вас боги потревожить воду.

Они выстроились друг за другом, держась за плечи впередистоящего. Вигмар доро̓гой где-то успел подобрать крепкую палку и, орудуя ей, как щупом, осторожно повел всех вперед. Так они медленно брели сквозь густое молоко, окончательно потеряв счет времени, и единственные звуки, которые их окружали, были чавкающие отголоски их собственных шагов и резкие всхлюпы посоха, которым Вигмар прощупывал почву. Временами они надолго застывали, пока Вигмар выбирал дорогу: достигая очередной развилки, он тщательно прощупывал топкие возвышенности и уверенно выбирал тот или иной поворот. То справа, то слева в разрывах тумана мутно поблескивала темная маслянистая поверхность, явственно веявшая жутью. Несколько раз приходилось поворачивать назад, возвращаясь к отметкам, понятным одному Вигмару, откуда он выбирал другой проход, и все это вслепую, но явственно следуя какому-то направлению: совершенно очевидно, что чем дальше они пробирались, тем крепче становилась почва под ногами.

Тамаш шел замыкающим, придерживаясь за худое плечо Эстер, почва, уже размятая подошвами троих прошедших, непрестанно скользила, и топкие кочки выворачивались из-под ног, норовя сбросить его в воду. В какой-то момент он все-таки увяз в длинной траве, и жидкий берег предательски сполз, с тихим плеском бултыхнув его в черную жижу. Испуганно вскрикнула Эстер, сдернутая веревкой, Ягори успела упереться в мягкую почву, но тоже поползла к воде вместе с пластом травы. В этот миг, заковыристо ругаясь, подскочил Вигмар и словно щенка выдернул Тамаша из воды.

— Смотри под ноги, — нервно бросил он.

Пробормотав еще что-то на своем языке, он отпустил лекаря и заспешил вперед.

Когда туман начал редеть, подгоняемый тусклым рассветом, Вигмар вывел их на небольшой островок с обломанным, догнивающим остовом дерева. Жесткая болотная трава плотной щетиной покрывала клочок суши, а сероватые бороды мха косматыми гроздьями облепили нелепые культи ветвей и загадочно колыхались в полном безветрии исполинского болота. Со всех сторон остров окружали черные стоячие омуты, словно сотами изрезанные неровными, тонкими тропками. Тамаш содрогнулся, оглядев ненадежные, прерывистые, а местами тупиковые травяные ниточки, покрывавшие маслянистую топь, и потрясенно обернулся к Вигмару:

— Как ты смог здесь пройти?

Вигмар пожал плечами:

— Это как карта, мы с Берком часто играли здесь в детстве.

Эстер округлила глаза:

— Интересное у вас было детство.

— С твоим не сравнится, — хмуро буркнул Вигмар.

— Перестаньте, — оборвал их Тамаш, — Вигмар, скажи, куда мы направляемся?

— Я обещал Шахин вывести вас из леса.

— Да, это я понял. Но куда именно?

— На север, к горам. Оттуда провожу вас до развилки, и направляйтесь, куда хотите.

— Но нам не нужно на север! Я должен отправиться на юго-восток, в пустыню. Там есть храм, о котором говорила Ксатра. Думаю, что там записано что-то важное. Она сказала, что там есть рисунки, похожие на мои отметины.

— Да что ты заладил со своими храмами? Ты разве не видишь, что, кроме вашего королевства, никто на это не обращает внимания? — он указал на украшенную отметинами кисть лекаря. — Оглянись! Ты успел побывать у даллов, у орков, и ни для кого ваши с ней татуировки не были чем-то ужасным. А в моей стране люди специально наносят такие рисунки, чтобы украшать тело. Тебе не в храмах надо искать. Разберись сначала с тайнами в своем королевстве.

Тамаш беспомощно оглянулся на Эстер.

— Может, так оно и есть? — растерянно протянула девушка, — ты ведь сам говорил, что тебя беспокоят некоторые противоречия.

— То есть, мы все это время искали не там? — Тамаш весь как-то неожиданно сник, — выходит я попусту подвергал тебя опасности.

— Вигмар, — неожиданно встрепенулась Эстер, — расскажи, хотя бы, откуда у тебя та брошь? Мы так ничего и не узнали, а ты говорил, что взял ее у орков.

Вигмар неловко замялся, почесал подбородок и, не глядя на Эстер, неохотно проговорил:

— Я не то чтобы взял ее у орков… Эту брошь оставила мне мать перед смертью, но перед тем, как мы ушли из деревни, я оставил ее Берку на сохранение.

Эстер гневно сверкнула глазами. Вигмар снова почесался и, избегая пронзительного взгляда светлых голубых глаз, пробурчал:

— Я слукавил. Я не знаю, откуда взялась эта брошь, и спросить нам уже не у кого. Но нам с Ягори нужно было к оркам, а вам, похоже, просто нужны были приключения.

Эстер молчала.

— К тому же, — нервно переходя в оборону, повысил голос Вигмар, — я не так уж и сильно соврал. Я действительно забрал ее у орков перед тем, как продать твоему отцу. Так что не надо сверлить меня взглядом!

— Боги с ней, с этой брошью, — устало махнул рукой Тамаш, — какая теперь разница? Давайте отдыхать. Потом пойдем к горам.

Эстер сердито хмыкнула и демонстративно отвернулась, усаживаясь спиной к сианджийцам.

Тамаш устало скинул вещи и безучастно лег прямо там, где стоял.

Ягори только молча покачала головой, глядя на брата, а Вигмар, нахохленный, как воробей, принялся недовольно начищать оружие.