Печать Аваима. Забытый во Мраке

ГЛАВА 14

Орман-Калик

Ксатра, застыла, прижавшись к рыжей коре дерева и не смея пошевелиться.

— ТЫ! — Берк гневно указал топором на Вигмара и черной тучей ринулся к нему. Внезапно ему наперерез бесстрашно бросилась Ягори.

— Это я виновата! — крикнула девушка, уперев узкую ладонь орку в грудь.

Берк, натолкнувшись на хрупкую преграду, как-то неожиданно охладел и, смерив Вигмара гневным взглядом, раздраженно бросил уже Ягори:

— Поясни.

— Она не должна была попасть в лес, это вышло случайно.

— Почему она одета как вы? — он негодующе ткнул топором в сторону даллы, — что вы задумали?

— Ничего, я клянусь тебе! Все вышло случайно. Ксатра помогала нам перебраться через степи!

— Ах, она Ксатра? — ядовито переспросил Берк, — и что же вы ей за это пообещали? Помочь пробраться в леса?

— Нет, Берк, прошу тебя, — Ягори заломила руки, умоляюще глядя на орка, — позволь мне объяснить!

— Я слушаю, — убрав наконец топор и скрестив на груди руки, ответил Берк.

— Она не должна была попасть в лес, но нас прижало огнем…

— Огнем, который они разожгли… — перебил ее Берк, обвиняюще ткнув пальцем в сжавшуюся возле дерева даллу.

Ягори пропустила колкость мимо ушей.

— Я хотела вернуть ее обратно в степи, но как раз появились вы. Она не имеет отношения ни к пожару, ни к тем, кто ведет эту войну.

— Да? — издевательски спросил Берк, — тогда спроси у нее, откуда у меня это?

Он развернул лицо, и Ягори, словно впервые, увидела длинный, бордовый шрам, расчертивший темную щеку от самого глаза до нижней челюсти. Она потрясенно обернулась на даллу, не веря своим ушам.

— Я верю тебе, — Берк пальцем ткнул девушку в грудь, — но ты напрасно поверила ей, — остывая, проговорил он.

— Вигмар? — уже спокойнее, но требовательно позвал орк, и Вигмар, кидая на сестру рассерженные взгляды, подошел.

— Объясни мне, как далла попала в лес, и почему ты скрыл это от меня? — настойчиво спросил Берк.

— Я не знаю, что за история у тебя с ней, и никто из нас об этом не знал, — уязвленно ответил Вигмар, — ее, полумертвую, притащили лекарь и девушка, а затем и меня вытащили из-под лап тролля. — Берк удивленно просмотрел на замерших в стороне Эстер и Тамаша, а Вигмар продолжил: — Пока мы были в людских землях, далла спасла нам жизнь. Ягори хотела вернуть долг и вывести ее из леса.

— Ты обманул меня ради даллы, — презрительно бросил ему Берк.

— Но, Берк… — растерялся Вигмар.

— Нет, — перебил его орк, — оставь свои объяснения. Далла теперь наша пленница.

Ксатра при этих словах побледнела и потянулась ладонями ко лбу, но двое орков оказались быстрее и скрутили ей руки, связав за спиной и накинув грубый холщовый мешок на голову. Потрясенные Тамаш и Эстер умоляюще посмотрели на Ягори, но та в растерянности смотрела в спину уходящему Берку, в то время как Вигмар что-то ей выговаривал. У Ксатры забрали меч и ножны и, подталкивая в спину, повели дальше в лес. Остальные в гнетущем молчании направились следом.

Отношение разительно изменилось. Берк больше не перешучивался с Вигмаром и шел далеко впереди, а солдаты, периодически сменяясь, неотрывно следили за Ксатрой, следуя по обе стороны от даллы. Люди тоже не оставались без присмотра: кто-то из орков непременно сопровождал их, временами кидая быстрые колючие взгляды на Вигмара.

Так они шли до самого вечера. Рыжие лесные гиганты больше не попадались, и когда стало совсем темно, орки остановились на привал. Людям позволили напиться воды и позаботиться о животных, Ксатре тоже предложили воды, но далла отказалась. Быстро приготовив мелкую дичь, орки выдали людям по небольшой порции, не пригласив к огню, и после короткого перекуса все устроились спать под неусыпными взглядами караульных.

Берк поднял всех на рассвете и снова повел сквозь чащу, не останавливаясь ни разу до самого вечера. К концу третьего или четвертого дня им, наконец, встретились первые лесные колоссы, но у утомленных дорогой людей не осталось сил изумляться, и они, устало глядя под ноги, прошли мимо. Даже привычные к дороге Вигмар и Ягори заметно устали и осунулись.

В селении чужаков встретили любопытными взглядами, но, озадаченные количеством посторонних, жители не решались пойти следом. Только на подходе к центральному строению им навстречу вышел старый сгорбленный орк, одетый в светлые кожи и полностью седой. Загородив проход, он вынудил Берка остановиться и добродушно поприветствовал на языке орков:

— Здравствуй. Я смотрю, ты без дела не сидишь? — старик небрежным жестом указал на связанную даллу.

— Дай пройти, дед Кузгун, — невежливо ответил Берк, — у меня дело есть.

— Обязательно дам, — по-стариковски замахал на него орк и, вдруг, неожиданно быстрым движением выхватил что-то из складок на одежде даллы

— Расскажи только вот об этом, — старик, заговорщицки глядя на орка, поднял крошечное синее перышко.

Берк раздосадовано сморщился:

— Мне надо к вождю. Это подождет.

— Ничего не надо, — махнул рукой дед, — он сам ко мне за советами ходит. Пошли, лучше, расскажешь мне кое-что.

Старый орк подхватил Берка под руку, и тому ничего не осталось, кроме как пойти следом.

— И друзей своих бери. Чего стоят? — не оборачиваясь, проговорил старик, и орки подтолкнули всех за удалявшейся парочкой.

Старик быстрым жестом поймал проходящего мимо молоденького орка и, что-то приказав, направился дальше, беседуя с Берком, словно ласковый дедушка, а паренек шустро подбежал к людям и забрал лошадей.

У большого строения, сложенного из бревен и укрытого травяной крышей, старик остановился и снова обратился к Берку:

— Ребят своих отпускай — умаялись, поди, а сами заходите.

Берк коротко кивнул солдатам и, крепко взяв под локоть шатающуюся даллу, первым зашел внутрь. Последним вошел старик.

Оказавшись внутри, седой орк удивительным образом преобразился: исчезла стариковская лукавость и добродушное выражение. Перед ними стоял внимательный, собранный воин, состарившийся, но не потерявший ясность ума. Он оглядел всех холодным, цепким взглядом, от которого сделалось не по себе, и повернулся к капитану:

— Итак, — сухо проговорил он на агрия, — я жду объяснений.

— Нечего объяснять, — недовольно буркнул Берк, — еще одна пленная.

— Нет, — решительно, возразил старик, убирая синее перышко в резную коробку, — чем-то она отличается, раз лесные духи ее отметили. Я прав? Как она попала сюда, и откуда у нее перо?

— Пришла с ними, — Берк пренебрежительно кивнул в сторону людей, — я понял только у первых Кутсал-ач.

— Берк! — возмутился старик, — мало того, что ты ходил в заповедный лес с оружием, ты там еще драку затеял? Воистину, ты недаром поплатился за свою строптивость!

— Я делал то, что было нужно, — угрюмо возразил ему Берк.

— Я стар, но не глуп! Ты делаешь то, что захочешь. От этого все твои беды.

— Отпусти чужаков, и мы это обсудим, — резко одернул его Берк.

— Нет, — покачал головой старик, — откуда в ее одежде перо?

Берк нахмурился и процедил сквозь зубы:

— На шум слетелись птицы.

— И? — настаивал старик.

— Одна села ей на плечо.

Старик устало покачал головой и протянул руку, чтобы снять с головы Ксатры мешок.

— Осторожно, — предупредил его Берк.

— Что она мне сделает? Нос откусит? Она же на ногах не держится.

Он резким движением сдернул с головы Ксатры мешок и двумя пальцами взял ее за подбородок, заглядывая в глаза. Далла мутным взглядом обвела помещение. Губы ее растрескались, кожа пожелтела, а и без того худые щеки ввалились, туго обтянув скулы. С трудом сфокусировав взгляд, она с ненавистью уставилась на старого орка, слабо трепыхнувшись в железной хватке Берка.

— Любопытно, — произнес старик на агрия, — откуда ты?

Далла презрительно скривила губы и промолчала.

— Ну же, не упрямься, — вновь превратившись в ласкового дедушку, проговорил старик, — боюсь, от этих ответов будет зависеть твоя жизнь. Итак, откуда ты?

Ксатра смерила его долгим взглядом, обдумывая, стоит ли вступать в беседу, и решила, что, пока орки говорят, ее не начнут бить, и стоит потянуть время.

— Пески… восток, — ядовито бросила она.

— А что ты делаешь в землях ардара?

— Пленница.

— Ложь! — грубо дернул ее Берк, — это она подстрелила меня.

— Поясни? — ласковым, и одновременно леденящим голосом обратился к далле старик.

— Пленница, — упрямо повторила Ксатра, — выкуп… за мое… племя.

— Заложница, значит, — сам себе пояснил старик, — интересно… значит ты непростой крови, раз тебя предложили в заложницы?

Ксатра промолчала.

— И кто твое племя?

— Дети… Солнца.

Старик удивленно вскинул брови.

— Ты ведь не бросишься на меня, если я предложу тебе сесть и развязать руки? — полуутвердительно поинтересовался старик.

Берк потрясенно уставился на старого орка, а у Ксатры жадно разгорелись глаза.

— Не стоит, милая, — разгадав ее намерения, мягко ответил старик, — ты устала и сильно ослабла, а я быстрее и сильнее тебя. Что бы ты там ни задумала, тебе не успеть. К тому же, наш бдительный капитан обижен на тебя и склонен злоупотреблять своим положением. А мне бы этого не хотелось. Тебе, ведь, тоже, правда?

Ксатра молча поджала губы и неохотно кивнула.

— Вот и отлично, — хлопнул в ладоши старик, — развяжи ее, Берк.

— Но… — растерялся Берк.

— Давай, давай. Не нокай. Сказал же: развяжи, — махнул на него старик, — у нас интересная гостья.

Берк заскрипел зубами, но спорить не осмелился. Он с досадой подтянул руки Ксатры наверх и ловко перерезал веревки. Оставшись без опоры, далла рухнула на пол. Вдруг она по-змеиному быстро дернула сложенные чашей ладони ко лбу, но Берк мгновенно отбил худые кисти и грубо наступил ей на пальцы. Ксатра сдавленно вскрикнула, а из глаз брызнули невольные слезы.

— Глупые вы, молодежь, — раздосадовано продолжил старик на агрия, — просил же.

Тамаш, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг дернулся к оркам, но Вигмар крепко ухватил его за локоть и многозначительно покачал головой. Эстер, очень бледная, стояла позади, нервно растирая руки. А Ягори, мучимая чувством вины, сжалась за спиной брата и ни разу не взглянула на происходящее.

— Больше не нужно повторять? — строго спросил Ксатру старик.

Далла, сжавшись от боли, покачала головой.

— Вот и хорошо. Присаживайся, — он указал на одинокий стул, и Берк убрал ногу.

Ксатра с трудом поднялась и, шатаясь, сделала несколько шагов. Устало опустившись на плетеное сидение, она закрыла глаза, пытаясь унять голодное головокружение. Старик в это время налил из расписного глиняного кувшина полную чашку и протянул далле. Та с сомнением поджала губы, а старик рассмеялся и отхлебнул:

— Это просто вода. Попей. На тебя смотреть страшно.

Решив, что терять все равно уже нечего, Ксатра взяла сосуд и осторожно отхлебнула. Почувствовав во рту влагу, сдобренную травами, она в миг забыла об осторожности и жадно осушила всю плошку, проливая на подбородок и грудь. Отдышавшись, вытерла губы и благодарно протянула пустую чашу старику.

— Вот видишь, — улыбнулся он, — а теперь я бы хотел узнать, что же все-таки произошло. Вигмар, подойди.

Под презрительным взглядом Берка Вигмар выступил вперед, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Наш Берк — не мастер рассказывать истории, — сказал старик, кинув быстрый взгляд на хмурого капитана, — объясни, пожалуйста, что вы все здесь делаете? И почему с вами далла?

— Я и Ягори пришли как обычно, чтобы обменять товары. Далла пришла с людьми, — пожав плечами, ответил Вигмар.

— Ян-Гойли не приходит обычно обменять товары. Ее здесь не было много лет, — проницательно посмотрел на него старик.

Вигмар раздосадовано поджал губы:

— Ладно, не как обычно. У нас неприятности… поэтому мы пришли вдвоем.

— Понятно, — переключая внимание на девушку, ответил старый орк, — я рад тебя видеть, Ян-Гойли. Расскажи, почему с вами пришли люди?

Ягори неуверенно подняла взгляд.

— Услуга за услугу, — кратко ответила она.

— Здесь не проходной двор, чтобы за всякую услугу приводить чужаков, — строго ответил орк.

Ягори посмотрела на Тамаша.

— Он рисковал жизнью, чтобы спасти Вигмара, а девушка подвергала себя опасности, чтобы помочь с делами. Это не простая услуга.

— Согласен, — кивнул орк, — хорошо. А вы? — он обратился к Тамашу и Эстер, — что вам понадобилось в Орман-Калик?

— Ваши легенды, — Тамаш уверенно выдвинулся вперед, а орк удивленно вскинул брови, — я разыскиваю одну старинную вещь, в надежде разгадать вот это, — он поднял левую руку, — и, если верить старым рукописям, ваш народ имел вещи, похожие на ту, которую я разыскиваю.

— Мой народ не сочиняет легенды, ты зря пришел.

Тамаш удивленно заморгал, а седой орк продолжил:

— Берк, я, признаться, удивлен, что эта далла добралась сюда целой и даже в сознании. Я теперь понимаю, почему лес вступился за нее, — он указал на ничего не понимающую Ксатру. — Дети Солнца никогда не были нам врагами.

Ксатра непонимающе уставилась на орка.

— Не удивляйся, милая, у нас больше общего, чем ты думаешь, — ласково посмотрел на нее старик.

В этот момент дверь отворилась, и вошла красивая, высокая оркина, одетая на мужской манер. Эстер ахнула, во все глаза разглядывая вошедшую. Такая же грациозная и хищная, как Берк, и очень схожая с ним лицом, но стройнее и тоньше в кости. Длинные черные волосы заплетены во множество мелких косичек и убраны в сложную прическу. Темная кожа, как и у других, отливала благородным зеленым.

Оркина, не взглянув на чужаков, страдальчески заломила брови и взволнованно обратилась на орочьем к старику:

— Пойдем, пожалуйста…

— Сансар?

— Да, — потянув его за руку, ответила девушка.

— Я бессилен, Шахин, — сокрушенно ответил старый орк, — в нашей памяти нет такого недуга. Я могу дать отвар, чтобы приглушить страдания, но вылечить… мне жаль.

Оркина отвернулась, сдерживая подступившие слезы. А Берк снова ухватил Ксатру и подошел к Тамашу. Нависнув над худым, ничего не понимающим лекарем, он хмуро поинтересовался:

— Вигмар сказал, что ты умеешь лечить?

Тамаш растерялся и неловко закивал, подтверждая его слова.

Берк внимательно посмотрел на своего деда, и тот, обдумав что-то, неопределенно махнул рукой:

— Пойдем. И вы двое тоже, — он кивнул Тамашу и Эстер, — Вигмар, Ян-Гойли, располагайтесь, отдыхайте. Вам здесь всегда рады. Берк — вы с нами.

Все вместе они вышли из домика. Вигмар и Ягори направились вглубь селения, а орки и Тамаш с Эстер пошли куда-то в сторону. Оставив последние строения позади, они вышли к небольшому ручейку и еще одному бревенчатому домику. Осторожно отворив дверь, оркина зашла первой и вскоре пригласила остальных.

Внутри оказалось просторно и светло. Пахло травами. Из мебели — лишь два стула и простой деревянный стол. У небольшого окошка, выходившего к воде, стояла узкая кровать. На ней, прикрытый простыней, лежал мальчик, орк. Совсем юный. Темная кожа отливала серым, на лице выступила испарина. Мальчик тяжело дышал и, казалось, был в беспамятстве. Шахин подошла и ласково погладила вспотевший лоб, умоляюще посмотрев на старика.

Дед пожевал губы и, перейдя на аргрия, обратился к Тамашу:

— У тебя есть возможность заслужить наше доверие, — он указал на мальчика.

Тамаш сосредоточенно кивнул и подошел к ребенку, осторожно прикоснулся к холодному лбу, погладил волосы, прощупал жилку на шее, и непонимающе нахмурился. Деликатно взяв край простыни, укрывавшей мальчика до самой шеи, он вопросительно посмотрел на мать. Та кивнула.

Тамаш убрал ткань и потрясенно застыл: вся правая рука, часть колена и ступня мальчика сморщились уродливым серым наростом. Тонкая, словно бумажная, кожа, высохла, мышцы сжались, оставив неестественно торчащие кости, словно взятые у древнего скелета. Эстер за его спиной ахнула.

— Что это? — ошеломленно спросил лекарь.

— Ты не знаешь? — старик внимательно посмотрел на Тамаша и тот отрицательно покачал головой.

Снова склонившись над мальчиком, Тамаш вгляделся в серую кожу. Растерев пальцы, он тихонько подул ему на плечо, направляя черную, мерцающую пыль вдоль здоровой плоти, словно сдувая уродливый серый пласт. Под дыханием лекаря серая граница съежилась, собравшись выпуклой золотой каплей, и освободила крошечное пятно здоровой кожи. Шахин взволнованно ахнула, но вдруг золотая капля сорвалась и яркой вспышкой метнулась в Тамаша. Ксатра мгновенно извернулась, вывернув ладонь. Горячий вихрь обжег лицо лекаря и отбросил золотую вспышку в сторону. Капля беззвучно впечаталась в стену и оставила глубокое, серое пятно, которое сразу осыпалось мелкой трухой.

Тамаш ошеломленно посмотрел на Ксатру, неловко повисшую в железном захвате Берка.

— Значит, я не ошибся, — улыбнулся старый орк, — ты знаешь, что это такое? — обратился он к далле.

Ксатра неуклюже поднялась, морщась от боли, и с досадой покосилась на Берка.

— Ветры пустыни, — неохотно проговорила она.

— Что случилось с мальчиком? — спросил Тамаш, обращаясь к матери.

— Когда пришла пыльная буря, — ответила Шахин на агрия, — он со старшими был у восточных рубежей. Никто не ожидал плохого: бури приходят и уходят. Все укрылись и переждали в лесах, но, когда песок осел, у него на теле появились это. И оно постоянно растет.

— Ветры… жгут его, — задумчиво проговорила Ксатра.

— Ты заешь, что с этим сделать? — умоляюще спросила ее Шахин.

— Нет, — покачала головой Ксатра, — мой народ… тоже страдать.

— Но ведь у него получилось! — Шахин взволнованно указала на Тамаша.

— Нельзя… просто прогнать… вернется снова… в него… в других.

— А то, что ты сделала? Вы можете попробовать вдвоем?

Ксатра надолго задумалась.

— Я пробовать… но хочу… услуга.

— Все, что хочешь! — горячо воскликнула Шахин.

— Жизнь за жизнь. Вы отпускать… другая пленная.

— Нет! — рыкнул Берк, грубо встряхнув Ксатру.

— Берк, остынь, — начала Шахин.

— Я сказал, нет!

— Я остаться… отпусти пленная, — твердо сказала Ксатра.

— Ты мне зачем!? — подняв Ксатру к самому лицу, зло прошипел Берк, — ты соплячка, едва научившаяся держать меч.

— Жизнь… за жизнь.

— Так забирай свою!

— Моя… не нужна… мертвое семя, — не опуская взгляд, твердо ответила Ксатра, — Отпусти пленная… и я отводить… поцелуй пустыни.

Берк со злостью отпихнул Ксатру и принялся мерить шагами маленькую комнату. Шахин осторожно коснулась его плеча, но он только раздраженно скинул руку сестры. В это время мальчик тихо застонал и здоровый кусочек плоти, который удалось очистить Тамашу, вдруг снова посерел и сморщился, захватив даже большую площадь, чем было прежде. Берк остановился и сжал зубы, так, что посерели скулы.

— У моей пленной слишком высокое положение, чтобы просто так ее отпустить! Я добуду информацию, которая может закончить войну! — он возмущенно обратился к старику, — я не могу отдать ее!

— Она… древний род, — неожиданно вставила Ксатра, — и против… война. Когда вернется… из плен — большое… уважение. Будет бороться… за власть. Пока борьба — нет… война. А если… победить, возможно… конец война.

— В ее словах есть истина, — проговорил старик.

— Ты веришь ей!? — возмущенно воскликнул Берк.

— Даллы… не врать, — запальчиво ответила Ксатра, — не достойно… воина.

— Берк… — задумчиво проговорил старик, — нам нужны союзники. Много веков война то затихает, то разгорается вновь, но никогда не прекращается насовсем. Возможно, ее появление не случайность? — старик указал на Ксатру.

Берк надолго замолчал, задумчиво гладя на мальчика.

— Ты совершаешь ошибку, — он холодно взглянул на Ксатру и добавил, — девчонка останется здесь.

Ни на кого не глядя, Берк отошел в дальний угол. Старик проводил его долгим взглядом, печально качая головой.

— Вы готовы? — обратился он к Тамашу и Ксатре.

Тамаш утвердительно кивнул, а далла сердито поджала губы.

Кровать отодвинули от окна, и лекарь встал спиной к свету. Напротив, скинув куртку и вытянув раскрытые ладони ему навстречу, встала Ксатра. Тамаш вопросительно посмотрел на нее и далла кивнула.

— Надо… один раз… до конца. Второй раз… не будет.

Тамаш серьезно кивнул в ответ и растер пальцы. Он нагнулся над мальчиком и осторожно подул, сдвигая серую границу в сторону даллы. Под его дыханием сморщенная кожа расправилась и налилась цветом. Тамаш снова набрал воздух и осторожно продолжил. Серая граница, отступая, собиралась тяжелыми золотыми каплями. Вдруг одна из капель сорвалась и устремилась прочь, словно подгоняемая дыханием Тамаша. Ксатра шире расставила ладони, и капля, захваченная вихрем, заметалась в ее руках. Еще одна капля метнулась в сторону, и снова была поймана. Тамаш продолжал, и рука мальчика потихоньку принимала здоровый вид. Золотые капли стремительным потоком неслись на даллу, но Ксатра, широко расставив руки, собирала их в мечущийся, светящийся шар, который становился все ярче. Руки ее начали дрожать, а на лице выступила испарина.

Тамаш, закончив с рукой, передвинулся и также осторожно согнал серую полоску с колена мальчика. Когда он перешел к ступне, далла зашипела, с трудом сдерживая бурлящий золотой сгусток, и Эстер испуганно ахнула: кафтан Ксатры начал тлеть, расходясь черными подпалинами от запястий. Тамаш испуганно замер, но Ксатра сдавленно рыкнула: «один раз!», и он снова продолжил.

Кожаные ремешки, державшие рукава, осыпались вместе с ошметками ткани и стали видны золотые узоры то ли пламени, то ли волн, которые, начинаясь от запястья, потихоньку ползли к локтям. Ксатра часто и мелко дышала, встречая новые капли, а золотой шар все рос. Вскоре узоры поднялись выше локтя и, обугливая остатки рукавов, стали наползать на плечи. Тамаш в волнении сдул последний серый клочок, и крупная капля стрелой вонзилась в золотой сгусток. Ксатра громко вскрикнула и, падая, выпустила свет к потолку. Сфера вонзилась в крепкую земляную крышу и, пробив потолок, взорвалась снаружи ослепительной вспышкой, рассеявшись без следа. Ксатра без чувств замерла на полу. Голые руки покрывали яркие ожоги.

Мальчик, бледный и худой, тихо спал. Шахин медленно, словно во сне, приблизилась к кровати и, не веря своим глазам, робко прикоснулась к гладкой здоровой ступне сына. Тамаш, сильно спавший с лица, отсутствующим взглядом смотрел в сторону.

Старый орк задумчиво потирал безбородые скулы, думая о чем-то своем, а Берк, не сказав ни слова, вышел из дома.

Первой опомнилась Эстер и подбежала к безжизненной Ксатре.

— Тамаш? — позвала Эстер.

Лекарь, словно очнувшись, устало подошел к ним и прижал пальцы к шее даллы.

— Ей нужен отдых и еда, — он укоризненно посмотрел на старого орка.

— Да, конечно, — старик деловито махнул им рукой, — пойдемте.

Тамаш поднял Ксатру и вышел вслед за стариком. Эстер, молчаливой тенью прошла за ними. Шахин, никого не замечая, сидела возле сына, нежно сжимая тонкую детскую руку.

Ксатра открыла глаза. В нескольких мерах над ней широким куполом сходился высокий, промазанный глиной потолок. Перед глазами мутилось. Она снова прикрыла глаза, но любопытство пересилило, и она осторожно огляделась. Оказалось, что лежит она на низком, удобном топчане. Рядом с кроватью в кресле дремала Эстер. Ксатра обвела взглядом круглое помещение, и при виде маленького столика и тарелок с копченым мясом и свежими ягодами в животе возмущенно забурчало.

— Наконец-то! — Эстер открыла глаза и, налив воды, протянула глиняную кружку.

Далла удивленно посмотрела на северянку, но воду взяла, а когда на столе не осталось ничего, что можно было бы съесть или выпить, удовлетворенно откинулась и сыто рыгнула в кулак.

— Ксатра? — робко позвала Эстер.

Далла неохотно приоткрыла глаза.

— Прости, что втянули тебя.

— Нет… твоя вина, — спокойно ответила далла.

— Мы все виноваты, что ты попала в плен.

— Это, — далла указала на стол с пустыми тарелками, — хороший плен… не яма. Никто не ждать меня. Кестрэл уходить… я остаться.

Эстер глубоко вздохнула.

— Ты можешь идти? Они просили сказать, когда ты очнешься.

— Где шэнэ унсээн? Должен… идти со мной.

— Я позову.

Эстер поспешно вышла и вскоре привела Тамаша. Ксатра уже сидела и с интересом разглядывала розовые ожоги у себя на руках.

В это время в хижину зашли еще двое: уже знакомый седой орк и с ним другой — коренастый и широкоплечий, с властным, холодным взглядом. Эстер и Тамаш предусмотрительно посторонились, но все равно оказались почти вплотную к вошедшим.

— Пойдем, дорогая, — неожиданно доброжелательно проговорил старик, — вождь Седир хотел бы задать тебе несколько вопросов.

— Он, — Ксатра указала на Тамаша, — ходить со мной.

— Как скажешь, — согласился старик, — а ты, отдыхай, — обратился он к Эстер, — скоро принесут еще еды.

И они вчетвером вышли из маленькой хижины.

Вождь со стариком пошли впереди, особо не беспокоясь, следуют ли за ними Ксатра и Тамаш. И далла, воспользовавшись относительной уединённостью, тихо обратилась к лекарю:

— Ты… помогать.

— Чем? — удивился Тамаш.

— Кестрэл — мертвое чрево. Надо лечить. Нет наследник… Раука не быть ардар.

Тамаш округлил глаза.

— Ты же говорила, даллы не лгут?

Ксатра отвела взгляд и неохотно пояснила:

— Я не врать… не говорить все.

— А ты молодец, — ухмыльнулся Тамаш.

Далла смутилась и сдержанно улыбнулась в ответ.

На другом конце селения они подошли к небольшому круглому холмику, густо поросшему травой. Одна сторона насыпи была срезана и укреплена толстыми бревнами с массивной дверью.

— Твоя соплеменница, — обернулся к ним старик, — весьма своенравна. Мы все хотим убедиться, что она разделяет твои взгляды. Ты, — он обратился к Тамашу, — Вигмар говорил, что ты понимаешь их речь. Это так?

— Да, в некотором роде.

— Хорошо, — кивнул орк, — пойдешь с нами.

Оставшись одна, Эстер устало свернулась на втором топчане, стараясь устроиться так, чтобы грязное, изорванное платье не запачкало цветное одеяло из тонкой крашеной шерсти. Несмотря на многодневную усталость, сон не шел: в голове роились беспорядочные воспоминания и обрывки мыслей, назойливо тесня друг друга и не давая сосредоточиться на чем-то одном. Эстер беспокойно ворочалась, тщетно пытаясь устроиться поудобнее и забыться сном. Мысли наскакивали, кружили утомительным калейдоскопом, и постепенно, измученная этим круговоротом, она все-таки провалилась в беспокойный сон, в котором видела себя то танцующей с Вигмаром в сияющей зале, то в темном подвале рядом с объятой пламенем Ксатрой, то вдруг в роскошной спальне повязывала на шею платок, наряжаясь на карнавал, и тут же падала, сбитая с ног омерзительной костлявой тварью, которая вгрызлась ей в бедро. Вскрикнув от неожиданной боли, Эстер проснулась и обнаружила, что действительно упала с кровати и больно ударилась бедром. Потирая ушибленное место, она с удивлением нащупала сквозь ткань незнакомый предмет, на который, по всей видимости, и упала, больно ушибив ногу.

Эстер сунула руку в карман и достала скомканный шелковый платок, о котором совершенно забыла, а среди мятых складок обнаружилось странное кольцо с вытянутым, заостренным лепестком с одной стороны и тремя гладкими черными камнями по ободку. Она с любопытством поднесла кольцо к глазам и вгляделась в сложную гравировку, пытаясь припомнить, когда оно к ней попало. Оглянувшись по сторонам, она примерила перстень, но тот оказался сильно велик и не садился ни на один палец из-за странной, вогнутой формы лепестка.

Вдруг входная занавесь распахнулась, и вошли Ксатра и Тамаш. Эстер машинально сжала кольцо в кулаке.

— Как все прошло?

— Непросто, — устало покачал головой Тамаш, — даллы, — он обернулся на Ксатру, — удивительно упрямый народ. Но все, что говорила Ксатра, действительно оказалось правдой. Послезавтра Берк и его отряд отведут Кестрэл к границе и убедятся, что, когда она выйдет, ее увидят достаточно даллов.

— Но как они узнают, что она выйдет? — удивилась Эстер.

— Кестрэл… говорить с Раука, — так, словно это что-то само собой разумеющееся, ответила Ксатра.

— А мы? Что нам теперь делать? — растерянно проговорила Эстер.

— Не знаю, — смущенно развел руками Тамаш, — шаман сказал отдыхать, и я, пожалуй, с ним соглашусь. Нам всем нужна передышка.

На этих словах занавесь снова откинулась, и появилась дочь вождя. Эстер в который раз поразилась, насколько человеческим выглядело ее лицо, если не считать цвета кожи.

— Пойдемте, — Шахин пригласительно откинула занавесь и застыла в ожидании.

Тамаш и Ксатра вышли первые, а Эстер, незаметно сунула кольцо в скомканный шелк платка и поспешила за остальными, оставив ткань на столике.

На улице ожидали трое молоденьких орков с мягкими свертками в руках. Эстер пригляделась к их одинаковым широким штанам, плотно зашнурованным от лодыжки до колена, открытым безрукавкам и жестким поясам, туго охватывающим тонкие талии, и с удивлением поняла, что все трое — девочки.

— Вы сделали для нас… — Шахин запнулась, — для меня… что-то очень важное, и в ответ я, по меньшей мере, хочу быть гостеприимна. Вы сможете помыться и сменить одежду, а вечером принесут ужин.

Она внимательно посмотрела на Ксатру и сказала, обращаясь только к ней:

— Ты — такая же гостья, как и все.

Кивнув своим сопровождающим, она удалилась, а девочки-орки приглашающими жестами позвали людей за собой.

Когда они вышли за пределы поселения, земля пошла под уклон, а между необъятными древесными колоннами появились редкие кусты, напоминающие орешник. Вскоре запахло водой, а кусты сомкнулись плотной стеной, образов широкий коридор, по которому теперь двигались Тамаш, Эстер и Ксатра со своими юными провожатыми. На всем пути им не встретилось ни одного жителя, и Эстер в недоумении гадала, куда же все подевались. Довольно скоро коридор раздвоился, и сопровождавшие их девушки тоже разошлись по разным рукавам. Остановившись вначале ответвления, две из них жестами пригласили Ксатру и Эстер, а последняя протянула сверток Тамашу и, указав рукой вглубь коридора, удалилась в обратном направлении. Тамаш недоуменно посмотрел на остальных и озадаченно почесал голову. Оставшиеся девочки захихикали и, взяв Ксатру и Эстер под руки, увлекли по своему коридору. Тамаш пожал плечами и направился в свою сторону.

Пройдя несколько шагов, Ксатра невежливо высвободилась и хмуро пошла позади всех, а Эстер, увлекаемая легконогими девочками-орками, перестала робеть и с интересом ждала, куда приведет этот живой коридор. Запах воды усилился, в вечереющем воздухе появился легкий туман, наполнивший воздух щекочущей таинственностью, а затем коридор распахнулся, и неожиданно широким зеркалом выглянуло укромное озеро, отгороженное от остального леса все той же живой изгородью. На берегу горели факелы, а ближайшую к выходу кромку обрамляли широкие мостки, лесенкой уходящие в воду. Вдоль кустов орешника стояли широкие лавки.

Девочки-орки положили свертки на лавки и выудили из широких карманов два куска мыла и пару резных костяных гребешков. Приглашающе указав на воду, они быстро юркнули обратно в коридор.

Эстер подошла к лавке и осторожно развернула мягкую стопку, которая оказалась чистой одеждой: штанами, того же покроя, что у девочек, и безрукавкой. Она оглянулась на Ксатру, показывая обновки, и, шутя, приложила на себя, красуясь.

— Вигмар… нравиться, — серьезно ответила Ксатра и Эстер, к своему удивлению, заулыбалась.

Ксатра подошла ко второй стопке и развернула точно такой же набор, только поменьше размером.

— Никому… не нравиться…

Эстер хихикнула и ободряюще ответила:

— Не расстраивайся. Это хотя бы целее твоего наряда.

Ксатра с сомнением оглядела лохмотья, которые остались от ее одежды, и утвердительно кивнула. Затем, нисколько не смущаясь, быстро разделась и зашла в воду, прихватив с собой мыло. Эстер, слегка помявшись, сбросила платье и осторожно подошла к мосткам. Держась за поручень, она потрогала ногой воду, оказавшуюся удивительно теплой, и, продолжая держаться за ограждение, спустилась чуть ниже и уселась на лестнице, погрузившись в воду до шеи. Ксатра с наслаждением плескалась, разбирая спутанные волосы. Заметив, что Эстер застыла у самого края, она ободрительно крикнула:

— Тут… нет глубина. Заходи!

— Я боюсь воды, — смущенно ответила Эстер.

— Ты не бояться тролль… — усмехнулась Ксатра, — вода не нападать, купайся!

Эстер отрицательно покачала головой и, так и оставшись у края, занялась мытьем. Ксатра больше не настаивала. Аккуратно разобрав волосы, она вымыла весь мусор и старательно расчесала густые завитки пальцами.

Уже на берегу, облачившись в принесенную одежду и мерно расчесывая длинные волосы, Ксатра спросила:

— Почему… боишься вода?

Эстер сконфуженно улыбнулась:

— Тебе, наверное, будет смешно… Я в детстве упала в реку и чудом осталась жива. Когда меня выловили, я два дня не приходила в себя. И даже не помню, как это произошло, только белый свет, в котором я постоянно захлебывалась. Мне казалось, что это никогда не закончится.

Ксатра задумчиво посмотрела на плечо девушки, где из-под узкой кожаной безрукавки выглядывал черный хвост отметины, но ничего не ответила. Покончив с волосами, она направилась к выходу.

Эстер поспешила следом, опасаясь остаться одна в глубоких сумерках, успевших опуститься на лес. Там, где зеленый коридор закончился, распавшись на отдельные растения, их ждали две скучающие девочки-орки. Они сидели на корточках и с азартом кидали маленький ножичек в расчерченный круг, что-то перетирая и перечерчивая после каждого броска. Заметив пришедших, девочки поспешно убрали ножик и пригласили Ксатру и Эстер за собой.

Окончательно перестав робеть, Эстер с интересом разглядывала поселение. Между древесными колоннами располагались аккуратными кружками высокие, круглые хижины, напоминавшие половинки ореха. В центре кружка всегда стоял низкий столик. Каждое строение возвышалось не меньше, чем в два человеческих роста, с густой травяной шапкой, спускавшейся местами почти до земли. Над накрытыми столами были растянуты широкие навесы, а по углам уютно горели факелы. Рассевшиеся небольшими группами орки тихо переговаривались и провожали незнакомцев любопытными взглядами.

Эстер во все глаза рассматривала необычную деревню. Все орки были одеты и причесаны почти одинаково, но девушки, выделявшиеся тонким телосложением, носили больше украшений в волосах, а их одежда, зачастую, была украшена вышивкой или гравировкой. Подойдя к группе из трех хижин, Эстер с удивлением обнаружила у одной из них Тамаша в привычной черной рубашке и орочьих штанах. Заметив ее озадаченный взгляд, он с улыбкой ответил:

— Орки не носят много одежды, поэтому достойной рубахи для меня не нашлось.

— Удивительно, но здесь никто не обращает на это внимания, — Эстер пожала плечом, —мне даже начинает казаться, что я снова стала обычной.

Тамаш задумчиво посмотрел на свою руку.

— А я все больше убеждаюсь, что не хочу быть кем-то другим.

Он тряхнул головой и приглашающе указал на стол, где аппетитной горкой высилось сочное, исходящее ароматным дымком, мясо. В круглых плошках, расставленных по столу, были насыпаны неизвестные ягоды, листья и запеченные грибы.

В это время подошли Вигмар и Ягори, одетые, как и все, на манер орков. Разглядев Эстер, Вигмар одобрительно присвистнул и шутливо заметил:

— Отличный выбор! Тебе идет.

Эстер и Ксатра обменялись улыбками. За столом Вигмар поспешил занять место возле Эстер, на что Ягори театрально закатила глаза и неодобрительно покачала головой.

Когда все наелись, принесли пряное, горячее питье, и Вигмар, зачерпнув глубокой толстостенной пиалой, предложил напиток Эстер.

— Что это? — осторожно вдыхая терпкий травяной аромат, спросила девушка.

— Уж получше медовухи, — усмехнулся Вигмар, — не бойся.

Эстер осторожно приняла горячую пиалу и отхлебнула. Вязкое, слегка горьковатое тепло разлилось по языку, рассыпавшись богатым ягодным послевкусием.

— Ого… — одобрительно выдохнула девушка, и Вигмар, страшно собой довольный, зачерпнул и передал каждому по принесенной вместе с напитком пиале, а сам устроился поудобнее, развернувшись лицом к Эстер.

— Итак, кто же вы такие? — наконец, без суеты разглядывая тонкий росчерк на девичьем плече и ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он, — Без малого две недели назад, я думал, что вы обуза, от которой надо поскорее избавиться, а теперь вот поручился за вас головой, — и, усмехнувшись добавил, — вы плохо на меня влияете. Того гляди, честную работу пойду искать.

Ягори чувствительно пихнула его в бок и с нажимом произнесла:

— Это благодарность, — она смерила брата недовольным взглядом и продолжила, — на самом деле, мы оба должны вам сказать спасибо, просто Вигмар не умеет.

Вигмар хмыкнул и, никак не отреагировав на подначку, вновь повернулся к Эстер:

— …сбежавшая аристократка, загадочный лекарь, странная далла из таинственного племени — что же могло вас объединить?

— А кто вы в этом списке? — вежливо поинтересовался Тамаш.

Вигмар пожал плечами:

— Случайные прохожие, может быть?

— Как и все мы, — развел руками Тамаш, — не многовато ли случайностей?

Вигмар смерил его скептическим взглядом и задумчиво проговорил:

— Когда сомневаешься, ищи, кому это выгодно.

— Расскажите лучше вашу историю, — перебила их Эстер, обращаясь к Вигмару.

— Она не очень интересная, — отмахнулся сианджиец.

— Сомневаюсь и даже зуб даю.

— Смотри, — хмыкнул Вигмар, — новый не вырастет.

Он оглянулся на сестру, и та пожала плечами, не став возражать.

— Мы с Ягори рано осиротели. Так получилось, что мы забрели в горы и потерялись. Там нас и нашли орки. Рудокопы. Нас забрали, накормили и оставили у себя на какое-то время. С тех пор мы дружны.

Вигмар развел руками, словно извиняясь за краткость.

— Вот и все — давай свой зуб, герцогиня.

Эстер невесело улыбнулась.

— Значит, мы все — изгои — она обернулась на Ксатру, — ты, ведь, тоже?

Далла кивнула.

— Ни дома, ни родных — никому не нужные, — закончила Эстер.