Печать Аваима. Забытый во Мраке

ГЛАВА 13

Через степи

Облака медленно набирали цвет, спея теплым розовыми бутонами на стремительно светлеющем небе, а под ними на утоптанном склоне Вигмар с раздражением распихивал отвратительную серую кучу, запутавшую длинную цепь. Весь холм, кроме обгорелой макушки, окрасился бурыми, дурно пахнущими потеками. Возле кострища сидела далла и сосредоточенно оттирала меч пучком травы, Ягори подбирала разбросанные дорожные сумки. Старшина и последний гвардеец, оставшийся в сознании, молча привалились друг к другу и непонимающе пялились вокруг. Вдруг старшина стянул шлем и неловко почесал плешивую макушку. Выбрав Вигмара главным, он прокашлялся и обратился к нему:

— Кто вы такие?

Вигмар, оттирая густую бурую кровь с длинной цепи, невозмутимо ответил:

— Те, кто спасли ваши бесполезные жизни. Будешь умный — никому об этом не расскажешь, а нет — пойдешь под суд как пособник, — глаза старшины округлились, а Вигмар добавил, — никто не в силах отбиться, когда у этих тварей гон.

Старшина как будто впервые оглядел холм.

— Ну, так как? — поинтересовался Вигмар, взвешивая на руке мутно блеснувший серп.

Старый гвардеец еще сильнее округлил глаза и с готовностью закивал. Вигмар удовлетворенно кивнул и крикнул Эстер, сидящей ниже по склону:

— Забирай своего чернокнижника, уходим!

Эстер, очнувшись от оцепенения, с трудом встала и, пошатываясь, побрела наверх. Возле раненых она опустилась на колени, похлопала Тамаша по щекам, потрясла за плечо. Лекарь не реагировал. Она потянула его за руку и пробовала усадить, но безвольное тело никак не хотело держаться. Ягори пихнула брата локтем, и тот, недовольно фыркнув, сноровисто закинул лекаря поперек рыжей кобылы.

— Уходим, — коротко бросил он.

Эстер взяла в руку поводья обеих лошадей и тронулась следом, но животные шли так близко друг к другу, что на каждом шагу задевали длинные ноги лекаря, грозя свалить его на землю. Девушка попробовала взять поводья в разные руки, но идти так оказалось еще неудобнее, и она, окончательно запутавшись, беспомощно остановилась. Неожиданно к ней подъехала далла и протянула руку, указав взглядом на серого жеребца. Эстер, сообразив, чего та хочет, с благодарностью передала поводья. Далла накинула на локоть кожаный повод и поскакала за остальными, уводя послушного жеребца. Эстер подобрала юбку и поспешила за ними.

Вскоре им попался небольшой ручей, и Вигмар скомандовал привал. Не теряя времени, он расстегнул доспех и сбросил порванную в нескольких местах куртку, оставшись в дорожной рубахе с высоким воротом. Плотные стеганые штаны топорщились рваными дырами. Он наскоро оценил ущерб и занялся оружием. Ягори скинула сапоги и сидя осматривала пугающих размеров гематому на лодыжке. Эстер тоже поспешила к воде. Вернувшись к Тамашу, она попробовала стянуть его с седла, но побоялась не удержать и, немного помявшись, подошла к Вигмару.

— Ты поможешь? — она неуверенно тронула его за плечо.

Вигмар недовольно нахолился, но спорить не стал и молча спустил лекаря, после чего вернулся к своему оружию. Эстер же присела возле Тамаша и, поплескав немного на лицо, принялась осторожно отпаивать лекаря, тонкой струйкой понемногу вливая в рот воду. Влага скатывалась по щекам и шее, но Эстер продолжала, и через некоторое время лекарь, не открывая глаз, жадно сглотнул. Эстер спешно зачерпнула еще и снова потихоньку влила ему в рот. Тамаш с трудом открыл глаза и, щурясь на яркое утреннее солнце, вгляделся в нависшее над ним лицо. Узнав Эстер, он криво усмехнулся и облегченно выдохнул:

— Живые.

Эстер горячо закивала, и Тамаш, скривившись, осторожно поднялся. Увидев помятых, но целых сианджийцев и даллу, невозмутимо начищавшую полученный от Эстер меч, он вопросительно посмотрел на девушку.

— Вы ничего не помните? — удивилась Эстер.

— Нет… — растерянно ответил Тамаш, — последнее, что я запомнил, это что хворост заканчивался, а потом — все, словно сознание отключилось.

Эстер покачала головой.

— Это странно, но, похоже, вы вызвали волков.

— Как это?

— Не знаю. Я не очень поняла, но вы призвали какую-то силу, а после появились волки, и они искали вас, поэтому я отнесла перчатку.

Лекарь удивленно поднял левую руку, разглядывая загорелые пальцы и белую ладонь, испещренную знаками.

В это время к нему подошел Вигмар и коротко попросил:

— Верни нам лошадей.

Тамаш с удивлением посмотрел на безучастных животных и, спохватившись, поочередно подошел к каждой и приложил ладонь к гладким лбам. Когда все были готовы, Вигмар запрыгнул в седло и, убедившись, что все уселись верхом, поспешил в сторону гор. Время от времени он уходил вперед, разведывая территорию, но никого не встретив, возвращался к остальным. Лес рос свободно, холмы и низинки, изрезавшие подступы к горам, вскоре сменились покатым подъемом, а мягкая лесная земля уступила место сухой щебенке, кое-где поросшей кривым кустарником и жесткой травой.

Через некоторое время подъем стал слишком крутым, вынудив всех спешиться, а солнце, перевалив через хребет, начало здорово припекать, и когда им, наконец, попался безымянный ручеек, Вигмар устало скомандовал привал.

Лошадей привязали у воды за тощий, зеленый кустик, и те с радостью принялись ощипывать нежные листочки. Ягори покопалась в сумке и вытащила последний кусок солонины, разделив его на пятерых. Быстро разделавшись со своей порцией, Вигмар буркнул: «Два часа» и, отвернувшись, лег спать.

Эстер дожевала жесткое мясо и подсела к кочевнице.

— Как тебя зовут?

Далла растерялась, однако, не найдя подвоха, коротко буркнула:

— Ксатра.

— А я — Эстер, — улыбнулась девушка.

Далла сосредоточенно кивнула в ответ.

— Спасибо тебе, Ксатра.

Далла непонимающе вскинула брови, и Эстер пояснила:

— Ты дважды спасла наши жизни. Я благодарна тебе за это.

Кочевница снова сдержанно кивнула, и Эстер вернулась обратно и через мгновение провалилась в сон.

На дальнейшем пути тропа забиралась выше, но круче не становилась, и они уверенно продвигались вперед. Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, Вигмар выбрал для ночевки тесный каменный карман, куда не задувал ветер.

На следующий день, подгоняемые голодом и зноем, они продолжили забираться в горы и к полудню вышли на плоскую, лысую вершину, далеко впереди обрывавшуюся в ярко-зеленую, холмистую равнину. Понукая усталых лошадей, люди двинулись вперед — никому не хотелось провести еще одну ночь среди голых камней.

По мере того как край плато приближался, все больше ширилась степь, сбегавшая мягким ковром за горизонт, а под горой, там, где заканчивалась длинная тень, равнину рассекала ярко-голубая ленточка, развернувшая свои многочисленные петли от края до края. Далеко за рекой, обрамляя степь с севера, высились темные шапки великанов Орман-Калик, а за ними парили далекие снежные пики.

Чем ниже они спускались, тем чаще попадалась низкорослая растительность. Иногда удавалось увидеть мелькнувшие серые спинки кроликов, разбегающихся от шумных чужаков. День быстро угасал, и Вигмар спешил укрыться среди деревьев, прежде чем станет окончательно темно. Через некоторое время им попалась удобная ложбинка с маленьким, каменистым родником, выбегавшим прямо из скалы. Здесь было решено устроить ночлег.

Пока расседлывали лошадей и обустраивали кострище, Вигмар успел раздобыть ужин — три упитанные кроличьи тушки, и когда мясо было готово, каждому досталось по хорошему, сочному куску.

После ужина сианджийцы устроились поодаль, а Тамаш, не в силах бороться с охватившей его сытой сонливостью, растянулся на мягкой земле и блаженно закрыл глаза, но был разбужен осторожным покашливанием Эстер:

— Господин Тамаш…

— Эстер, — не открывая глаз, перебил Тамаш, — твое «господин» меня смущает. Давай уже без этого?

— Но… — растерялась Эстер, — ну ладно, как скажете. Я хотела кое-что рассказать. Про карнавал.

Тамаш приоткрыл глаза и вопросительно взглянул на девушку.

Она неуверенно проговорила:

— Я считаю, что мы бы потеряли много времени, разыскивая концы в чужой стране, к тому же без знания языка, — она скосила глаза в сторону сианджийцев, — в общем, мы там с Вигмаром повздорили, и я помогла чуть больше, чем предполагалось, но за это он обещал отвести нас туда, откуда взялась моя брошь. Правда я не ожидала, что это окажутся орки.

— В каком смысле? — удивился Тамаш.

— В таком, что теперь мы идем в Орман-Калик.

Тамаш недоверчиво нахмурился и тоже скосил глаза на сианджийцев.

— Но вы ведь не сердитесь? Вы же сами рассказывали про камни и изделия орков.

— Да брось, Эстер, — Тамаш снова перевел на нее взгляд, — я, конечно, удивлен, и это мягко сказано, но я исследователь. Знаешь, сколько раз я представлял себе леса Орман-Калик? Никто даже доподлинно не знает, как выглядят орки, и есть ли они вообще. Может там еще одна страна, в которой вовсе и не орки?

— И вам не страшно?

— Скорее нет, чем да, — пожал плечами Тамаш, — посмотри, что ты видишь вокруг?

Эстер удивленно оглянулась.

— Сианджийцев вижу. Далла что-то бормочет. Костер еще. К чему это?

— А к тому, что их ты тоже в начале боялась. Ведь так?

Эстер смущенно промолчала.

— Мир намного больше, чем принято считать в нашем королевстве. Я уверен, что и орки, или кто бы там ни жил в лесах, нас тоже удивят. В этой цепочке событий от нас очень мало что зависело, и сейчас мы можем снова довериться судьбе и пойти дальше, или испугаться и вернуться к тому, с чего начали. Отдыхай.

Он поудобнее устроился на мягкой траве и, закутавшись в свой порядком истрепавшийся балахон, быстро и крепко заснул.

На рассвете их разбудил аромат готовящейся дичи. Вигмар и Ягори уже сидели у костра, где подрумянивались две увесистые птичьи тушки, а когда к ним подошли Тамаш и Эстер, машинально подвинулись, освобождая место. После недолгой паузы Эстер произнесла:

— Я боялась, что вы уйдёте.

Вигмар удивленно поднял глаза.

— Вам больше ничего от нас не нужно. К тому же из-за меня ты потерял своего человека.

— Удача любит тех, кто держит слово, — неохотно ответил Вигмар и перевернул румяную тушку, — но у нее странное чувство юмора. Идем в Орман-Калик, как и собирались.

— Но как? — удивилась девушка, — впереди степи, а в прошлый раз мы оказались в плену, даже не успев зайти.

— Ну, вы зачем-то притащили с собой даллу, — пожал плечами Вигмар, — вот и спросите у нее. Пока у меня нет идей, как нам дойти до леса: через хребет нельзя — пару месяцев точно, пока тролли не улягутся, а другой дороги нет.

Эстер с Тамашем переглянулись и, не сговариваясь, направились к кочевнице.

— Твой дом совсем близко. Что тебя держит? — спросил Тамаш, присаживаясь рядом.

Ксатра нахмурила темно-рыжие брови и после долгой паузы отозвалась:

— Не знать… много… слова…

А Тамаш, вдруг осененный какой-то идеей, спросил:

— Но ты ведь нас понимаешь, так?

Далла утвердительно кивнула.

— То, что я делал с лошадьми — я могу не только говорить, но и слышать, — он поднял раскрытую ладонь, — если позволишь, я бы мог попробовать услышать и тебя.

Далла снова задумалась, но любопытство пересилило, и она осторожно прикоснулась к пальцам Тамаша. Ничего не произошло. Лекарь и далла молча сидели друг напротив друга. Тамаш опомнился и неуверенно предложил:

— Эм… Может, попробуешь что-то сказать на своем языке?

Ксатра с сомнением посмотрела на растерянного лекаря и что-то певуче прощебетала. А Тамаш после небольшой паузы вдруг захохотал.

Отсмеявшись, он пояснил:

— Она спросила, всегда ли я так глупо выгляжу, когда колдую.

Эстер не удержалась и тоже хихикнула.

— Потрясающе, — лекарь с восторгом посмотрел на даллу.

— Ксатра, — обратилась к ней Эстер, — могу я попросить тебя кое о чем?

Кочевница перевела взгляд на девушку.

— Мы уже пытались пройти на север, и все закончилось очень плохо. Для нас здесь слишком опасно. Полагаю, что и для тебя не все гладко, учитывая, как мы встретились, и то, что ты еще здесь.

Ксатра нахмурилась и что-то спросила у Тамаша.

— Она просит рассказать, что произошло, и как она очутилась здесь.

— Ох, нам понадобится половина дня, чтобы все пересказать, — Эстер скептически почесала затылок.

— Возможно, я смогу показать, — осторожно произнес Тамаш, обращаясь к далле, — ты позволишь?

Ксатра молча кивнула

Тамаш сосредоточился и прижал ладонь к высокому лбу кочевницы. Ксатра ахнула и, широко распахнув глаза, уставилась перед собой. Спустя несколько секунд, Тамаш устало уронил руку, а далла по-новому посмотрела сначала на него, а затем на Эстер, и, убрав руку, сказала на агрия:

— Я отвести… через река.

Отряхнувшись, она направилась к костру.

Эстер с сомнением посмотрела на Тамаша.

— Что такое ты ей показал?

— Все, — просто ответил лекарь, — с момента, как мы попали в плен, и до того, как она проснулась.

— Надеюсь, мы не ошиблись.

Эстер поднялась и тоже направилась к костру, где Вигмар уже делил птичьи тушки, аппетитно пускавшие сок. После плотного завтрака Тамаш сообщил, что Ксатра поможет им перебраться через реку, на что Вигмар деловито осведомился:

— И что она просит взамен?

Ксатра пристально на него поглядела и протянула руку Тамашу. Лекарь замешкался, но сообразив, чего она хочет, коснулся пальцев и начал переводить незнакомые слова:

— Шэнэ унсээн спас меня, за это я помогу вам перейти реку и провожу на север.

— Есть здесь, кто-то, кого ты еще не спас? — язвительно хмыкнул Вигмар.

— Ты волен пойти своей дорогой, — через Тамаша ответила Ксатра.

— Благодарю, я воспользуюсь вашей.

Ксатра недовольно нахмурилась и продолжила:

— Пойдем вдоль реки до стоянки — там брод. Затем я постараюсь провести вас на север, сколько получится.

— Почему нельзя просто переплыть реку? — удивился Вигмар, — она не кажется такой уж широкой.

— Река — это не только вода, — перевел Тамаш, — она несет ветры пустыни.

Ксатра сделала паузу.

— Есть два места, где можно перейти, — продолжила кочевница, — ваше ущелье и на большой стоянке. Но ущелье далеко.

— Ладно, — резюмировал Вигмар, — что сейчас мы делаем?

— Спускаемся к реке и идем вдоль воды.

— А если нас заметят? — поинтересовалась Ягори.

— Эстер… рассказать, — уже на агрия ответила Ксатра, убирая руку.

Эстер побледнела, вспомнив их недавние неприятности.

Быстро собрав вещи и закидав угли, люди заново оседлали лошадей и двинулись вниз, ведя животных в поводу. Очень быстро склон закончился и перешел в поросший нечастым кустарником плавный спуск, и люди наконец сели верхом. У края кустарниковой поросли Ксатра встала на лошадь и осторожно выглянула из-за зеленых веток — перед ней расстилалась широкая равнина, а совсем близко, не больше пары стрелищ, среди похожих кустарников поблескивала вода. Убедившись, что на открытых местах нет дозорных, она снова села и, махнув остальным, рванула вперед.

В несколько минут они добрались до укромной низинки вдоль реки, густо поросшей мягким, длиннолистным кустарником. Под копытами заметно захлюпало. Тамаш и Эстер перевели дух и успокоили готовые выпрыгнуть сердца. От накатившего страха им показалось, что скачка продолжалась не пару минут, а целую вечность, а в свисте ветра то и дело мерещились певучие окрики даллов. Но под длинными, гибкими ветвями кустарника страх отступил. Тамаш посмотрел на сианджийцев и с удивлением заметил, что они тоже бледны, и с трудом успокаивают дыхание.

Не дав передышки, Ксатра пустила лошадей вперед, сильно не разгоняясь, но и не давая времени на отдых. Сама она временами выбиралась вперед и вверх, чтобы разведать ситуацию, но все было спокойно.

До середины дня им не встретилось ни одного патруля, а река, петлявшая между холмами, окончательно сбила с направления, поэтому, когда вода вдруг раздалась вширь, Эстер с удивлением обнаружила остатки огромного оползня, грязной, рыже-коричневой кучей перегородившие русло. Середина насыпи была глубоко промыта бурным потоком, переливающимся через узкую, грязную брешь. Склоны окружающих холмов покрывал толстый слой засохшей грязи.

Ксатра остановилась и, спешившись, сказала:

— Теперь… через травы. Вы — ждать.

Вигмар придержал ее за локоть, за что едва не остался с переломанными пальцами.

— Полегче, — зашипел он, — откуда мы знаем, что ты не бросишь нас и не сбежишь к своим?

— Это… не мои, — ответила Ксатра, — я… чужая. Как… ты.

Вигмар удивленно вскинул брови:

— А где твой дом?

— Далеко… где пески, — Ксатра махнула рукой на восток.

Она развернулась и направилась вверх по холму. Низко пригибаясь, почти полностью скрытая травой, она внимательно осмотрела склон и поспешно вернулась.

— Десять минут… если быстро, — объяснила она, — потом… укрыться.

— Десять минут по открытой равнине — это очень долго, — возразил Вигмар, — нас могут заметить.

— Время есть… даллы пройти… только что.

Вигмар скептически покачал головой.

— Много говорить… — строго посмотрела на него Ксатра, — надо делать.

По команде кочевницы все сели верхом и взобрались на пригорок, а дальше пустили лошадей во весь дух. Эстер, привстав в стременах, молилась, чтобы не потерять равновесие и не свалиться с несущегося жеребца. Перед ней скакал Тамаш, напряженный и собранный. Разглядеть, ушедших на своих длинноногих скакунах Вигмара и Ягори уже не получалось: перед глазами все скакало и расплывалось. Даллу и вовсе не было видно, и Эстер неслась вперед, с ужасом осознавая, что Ксатра все-таки бросила их, заставив совершить глупый и бессмысленный поступок, но остановиться не было никаких сил. Она обреченно вцепилась в поводья и, сжав ногами пляшущие лошадиные бока, молилась.

Вскоре спуск пошел на убыль, но лошади не сбавили хода и продолжили сумасшедшую скачку. Когда зеленую траву сменила черная обгорелая земля, кони, перейдя на рысь, резко свернули влево, поднялись на небольшой пригорок и сразу нырнули в пологую ложбинку, где и остановились. Эстер, утерев слезящиеся глаза, с облегчением разглядела деловито спрыгивающую на землю даллу. Ксатра знаками велела спешиться и повела остальных вдоль узкой земляной складки, окончившейся котловиной с чернеющей в самой ее середине беззубой пастью земляной ямы. Тамаш с интересом подошел к краю и заглянул внутрь. Вдруг он обрадованно замахал руками, подзывая Эстер. Девушка побледнела и с опаской приблизилась, а Тамаш уже оттаскивал решетку, впуская побольше света на дно колодца.

— Да не бойся, — прошептал он, — посмотри!

Собравшись с духом, Эстер заглянула вниз и, вмиг забыв о страхе, тихо охнула.

— Невероятно, правда? — ответил лекарь, и они оба склонились над краем колодца.

Вдруг Ксатра, дежурившая на возвышении, зашипела и все мгновенно притихли. В отдалении проехал патруль, и снова стало тихо.

— Я… смотреть, — сказала Ксатра, — вы… ждать.

И, прижимаясь к земле, ускользнула за пригорок.

Заинтригованные содержимым ямы, Вигмар и Ягори тоже подошли, но, увидев обычную лютню, в недоумении переглянулись и отступили. А Эстер, забыв о страхе, взволнованно заходила по краю.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — подбодрил ее Тамаш.

Он снял свою сумку и зацепил за длинный повод кобылы.

— Не боишься? — спросил он, но Эстер решительно помотала головой и ухватилась за протянутую лямку.

Тамаш придержал кобылу, и Эстер, упираясь в крошащующся земляную стену, осторожно спустилась. Почувствовав дно, она быстро схватила лютню за оборванный рукав памятного коричневого платья и, закинув на плечо, снова уперлась ногами в стену. Тамаш двинул кобылу, подталкивая плечом и вынуждая пятиться назад.

Выбравшись из ямы, Эстер тяжело рухнула на колени. Лютня, жалобно тренькнула. В это время вернулась Ксатра и направилась прямо к Тамашу, с удивлением посмотрев на музыкальный инструмент.

— Ты, — далла указала на лекаря, — надо… помогать.

Тамаш с готовностью закивал, и далла снова прильнула к земле. Последовав ее примеру, Тамаш на животе поднялся на небольшую возвышенность, отделявшую их от основного лагеря, и замер, едва выгадывая через край.

Со стороны реки показались двое конных, одетых как и Ксатра, но в шлемах и ярких нагрудниках. Наблюдая за ними с возвышения, Ксатра и Тамаш подождали, пока даллы скроются за широким плечом холма, и быстро спустились. Ксатра уверенно повела лекаря через непонятные обугленные нагромождения к нетронутому огнем пятачку, где у несвежего конского трупа распростерлось сильно израненное тело немолодого далла. Ксатра указала на тело, Тамаш, молча кивнув, опустился на колени и ловко прощупал его чуткими пальцами, прислушиваясь к чему-то, понятному только ему. Закончив осмотр, он серьезно сказал:

— Очень плохо.

— Ты… пробовать?

— Да, — твердо ответил Тамаш, — обязательно. Надо отнести его в спокойное место, мне нужно время.

Они бережно подняли тело и со всей возможной поспешностью понесли наверх. Едва только они перевалили за пригорок, со стороны разгромленной стоянки снова послышались негромкие голоса и топот копыт.

— Куда они проезжают так часто? — шепотом спросил Тамаш.

— Это… не как… обычно… — прислушиваясь к долетающим обрывкам фраз, ответила Ксатра.

Под удивленными взглядами остальных они спустили тело вниз, и Тамаш снова занялся осмотром. Первым делом он порылся в своей сумке и, выудив небольшое, остро наточенное лезвие, срезал одежду. От вида израненного, воспаленного тела Эстер побледнела и поспешила отойти подальше, стараясь больше не смотреть в их сторону. Вигмар и Ягори, наоборот, с интересом наблюдали за уверенными и точными действиями лекаря.

— Мне нужна вода и ткань, хотя бы немного, — Тамаш поднял глаза, и Ксатра без раздумий села на землю и оборвала свои шаровары, отдав все, что было ниже колена. Ягори после недолгих сомнений протянула бурдюк.

Тамаш сосредоточенно склонился над лицом далла и, как уже делал для Ксатры, окутал израненное тело едва заметным, мерцающим темным покрывалом, которое, чуть задержавшись, втянулось внутрь. Потом он занялся запущенными ранами: вскрыл и очистил каждую, удалил грязь и отмершие куски плоти. Затем вытащил маленькую деревянную коробочку и осторожно присыпал каждую рану мелким порошком. Убрав коробочку в сумку, он вынул другую — поменьше, где лежала кривая игла и тонкая, пропитанная неизвестным маслом, нить. Тамаш привычным движением закрепил нить и принялся аккуратно сводить разорванные концы плоти. Медленно, стежок за стежком, он собирал края ран, тщательно закрепляя прочной нитью. А когда закончил, педантично вернул все в сумку.

Слегка отдышавшись, лекарь устало потер глаза и снова склонился над телом. Растерев руки, он сложил ладони лодочкой и, направив на самую большую рану, медленно подул. Ладони наполнились темным тягучим дымком, который мерно пульсировал и завораживал темным круговоротом. Дымок лениво перевалил через край и потек на рану, где неподвижно застыл. Тамаш непонимающе нахмурился и посмотрел на Ксатру.

— Тело не принимает. Наверное, слишком поздно.

Он устало сел, потирая переносицу. Вдруг далла возбужденно потрясла его за плечо, и Тамаш увидел, как дымок, постепенно редея, всасывается в тело, а когда окончательно рассеялся, перед изумленными взглядами открылась чистая, смуглая кожа с грубым рубцом на месте раны.

Ксатра восторженно ахнула, тут же прикусив язык, и с опаской оглянувшись на возвышение. Вигмар потрясённо выругался, а Ягори застыла с открытым ртом. Даже Эстер, осторожно наблюдавшая за происходящим с безопасного расстояния, ошеломленно прикрыла рот рукой.

— Поразительно, — покачал головой Тамаш, — он так долго пролежал без помощи.

— Он… не здесь, — проговорила Ксатра, — он брать… сила Степей.

— Как ты?

Ксатра кивнула

— Но почему его бросили?

— Воин… принимать боль — достойно. Он, — она указала на далла, — прятаться от боль — недостойно.

Тамаш потер худые щеки и приступил к следующей ране. На этот раз тело сразу приняло дар, и под втянувшимся дымком снова осталась только грубая полоска рубца. Затянув еще одну, он сел, растирая виски, и обессиленно проговорил:

— Я сделал все, что мог.

Ксатра порывисто сжала ему плечо и опустилась на колени возле далла.

— Кто он? — спросил Тамаш.

— Быть… вместо отца, — прикрывая мужскую наготу, ответила Ксатра, — я… идти искать.

Она обеими руками крепко взяла далла за руку и, закрыв глаза, коснулась своего лба, подбородка и груди. Ничего не произошло: Ксатра продолжала тихо сидеть, поджав ноги и низко опустив голову, все также крепко сжимая руку далла.

Тамаш оперся локтями в колени и устало обхватил голову. Почувствовав несильный тычок, он поднял глаза и удивленно посмотрел на Вигмара, протянувшего бурдюк. Тамаш с благодарностью принял воду и, сделав несколько глотков, вернул. Время шло. Солнце низко висело над вздымавшейся на западе горной грядой. Все ждали.

Оказавшись на открытой серой равнине, Ксатра первым делом увидела старый древесный ствол, все такой же сухой и безжизненный, но на этот раз куда выше и массивнее. Уже нельзя было назвать его пнем. Искореженное, изломанное, без макушки, лишенное большей части ветвей, но это было дерево. Ксатра, не зная, что полагается делать, сложила руки и глубоко поклонилась. Дерево промолчало.

Равнина была холмистая, серая и живая: травы колыхались от пробегающего ветерка, высоко в облаках слышна была песня жаворонка, стрекотали кузнечики, но никого не было видно, только звуки наполняли эту серую степь. Ксатра, вспомнив свою встречу с бабушкой, пошла вперед. Она смотрела по сторонам, опасаясь снова наткнуться на одну из теней, но на равнине никого не было. Временами она оглядывалась назад и с удивлением понимала, что дерево остается на неизменном расстоянии, однако ей так и не удалось заметить хоть какое-то движение. Каждый раз оно выглядело так, словно целую вечность простояло на том месте, где его увидели. Вскоре Ксатра перестала обращать на это внимание и сосредоточилась на поисках.

Через какое-то время на глаза ей попалась приметная впадина, сильно выбивающаяся из плавно-покатого ландшафта, и далла решила проверить необычное место. Подойдя ближе, она обнаружила пересохшее русло и пошла вдоль. Вскоре на песчаном дне зажурчала вода, тонкой струйкой стекавшая во впадину. Ксатра ускорила шаг и, обогнув гранитный валун, оказалась в круглой выемке, образованной пустым дном небольшого озерца. На песке разметалось тело.

Далл был в той же одежде, местами изорванной и потемневшей от крови, но ран не было. Она подбежала и, опустившись на колени, крепко сжала сухую, мозолистую ладонь. Далл не отвечал. Ксатра приложила ухо к груди и с облегчением услышала уверенное дыхание. В растерянности она похлопала его по щекам, и короткие, темно-рыжие ресницы дрогнули. Она снова похлопала, посильнее, и далл сморщился, отворачиваясь от крепкой ладошки. Ксатра, вдруг, со всего маха залепила ему пощечину, и далл в изумлении распахнул ярко-зеленые глаза. Проморгавшись, он недоуменно проговорил:

— Ксатра?

Ксатра облегченно выдохнула:

— Да, Раука, это я.

— Но как? — он озадаченно посмотрел девушке за спину, изучая искореженное дерево.

Ксатра тоже оглянулась и пожала печами:

— Долгая история. Что произошло? Почему ты не встретил смерть, как полагается воину? Я никогда не поверю, что ты струсил.

— Я не сбежал, Ксатра, — далл сел и долгим взглядом посмотрел на пересохшее озерцо, — Кестрэл… ее взяли в плен, — он глубоко запусти пальцы в волосы, — я хотел помочь, думал она сбежит сюда, тогда бы я не дал ей превратиться в тень, но они что-то сделали, и она не может прорваться, — Раука тяжело вздохнул, — а я не смог вернуться — моя плоть слишком слаба.

— Тебя бросили на пепелище. Я нашла тело.

— Как ты вернулась? Я думал, ты уже стала тенью.

Ксатра задумчиво посмотрела на дерево

— Мне помогли. Пойдем, нам надо уходить.

— Ксатра, — Раука внимательно посмотрел на девушку, — почему ты пришла за мной?

— Ты и Кестрэл — вы другие. Вы были добры ко мне.

— Ох, Ксатра, — покачал головой Раука, — мне никогда не нравилась эта затея ардара. Как и многие другие, впрочем.

— Но ведь твой род не хуже его. Почему не ты, а Чонын Хуу стал ардаром?

— Мой род умирает, как и твой, — он покачал головой, — когда мы еще были молоды, Кестрэл попала под копыта. Я выходил ее, но она больше не может выносить дитя. Она умоляла меня найти другую жену и завести наследников, но я другой. Я уже выбрал ее.

Раука внимательно посмотрел на Ксатру и добавил:

— Ты стала нам как дочь.

— Раука, — серьезно сказала Ксатра, — я думаю тебе нужно возвращаться. Прошло много времени, здесь ты ничем не поможешь своей жене. И… я не хочу, чтобы тебя считали трусом. Это не так.

— А ты?

— А я вернусь в свои земли.

— Дети Солнца не примут тебя, если сбежишь.

— Я знаю, но я не пойду к ним. Я вернусь в свой дом и приму смерть, как полагается. Я больше не слуга ардара, он сам отказался от меня.

— Я не могу вернуться. Мое тело умирает.

— Уже нет. Ты же видишь, туман ушел.

Раука огляделся по сторонам и вопросительно поднял брови.

— Я встретила шэнэ унсээн. Ты ведь знаком с легендами моего племени? — Раука кивнул, — он помог тебе, и теперь я веду его на север, к лесам. Я расскажу о твоей жене.

— Ну, что ж, — вздохнул Раука, поднимаясь с песка, — пойдем.

Первой заметила пробуждение Ксатры Ягори. Она как раз пыталась рассмотреть необычный золотой амулет, запутавшийся в густых, золотисто-рыжих косах, когда далла вдруг глубоко вздохнула и подняла голову. Толкнув брата, сианджийка кивком указала на кочевников. Тамаш, задремавший сидя, открыл глаза и заинтересованно вытянул шею, заглядывая в лицо кочевника: тот тяжело закашлялся и, морщась, схватился за грудь, перечерченную грубым рубцом. Увидев окруживших его людей, далл резко подобрался, но расслышав тихий голос Ксатры, удивленно опустил руки и внимательно вгляделся в чужаков. Затем осмотрел свое тело, восхищенно водя пальцами по рубцам.

Переговорив с Раукой, Ксатра посмотрела на солнце, до половины ушедшее за гору, и обратилась к лекарю:

— Время… мало.

— Мы сделаем, как ты скажешь, — ответил Тамаш.

Она потянула его в сторону, уводя от остальных.

— Я должна… просить. Орки взять… пленница. Ты… помогать?

— Я сделаю, что смогу, — серьезно ответил Тамаш.

Ксатра кивнула и вернулась к Рауке. После недолгого обсуждения, далл поднялся на ноги, уронив, прикрывавший наготу обрывок ткани, и, как ни в чем не бывало, ползком поднялся наверх. Эстер охнула и стыдливо отвернулась, а Ксатра, усмехнувшись, ответила:

— Степи… — трава… негде прятаться. Даллы… не стесняться.

— Откуда ты знаешь наш язык, — стараясь держаться спиной, спросила Эстер.

Ксатра похлопала себя по груди и ответила:

— Дочь вождя… должна знать.

В это время Раука вернулся с возвышения и что-то быстро обсудил с Ксатрой, она горячо пожала ему руку и, обернувшись к остальным, скомандовала:

— Сейчас.

Люди снова сели верхом и следом за Ксатрой стремительно спустились к обгорелой стоянке. Не останавливаясь, пролетели открытую низину, пересекли широкий брод и сразу свернули на запад, торопясь обогнуть покатый купол широкой травяной возвышенности.

Под прикрытием холма Ксатра немного замедлилась и уверенно повела людей через укутанные вечерними тенями низины. Животные размашистым галопом уходили дальше от реки, медленно приближая темною громаду леса. Вскоре совсем стемнело и на широком безлунном небосводе рассыпались звезды, но Ксатра уверенно держала направление, стараясь не подниматься на возвышенности.

Когда лес был совсем близко, она придержала лошадь, намереваясь попрощаться, как вдруг с востока показалась желтая вереница огоньков, быстро разросшаяся в яркую длинную цепь, отрезавшую степь справа и сзади.

— Что это? — испугалась Эстер.

— Воины… Жечь лес.

Ксатра поспешно двинулась вперед, вынужденно забирая левее.

Желтая цепь разрасталась, поджимая беглецов сзади и вытягиваясь вторым концом к горам, вынудив тесниться к лесу. Вдруг справа взметнулось густое облако огненных стрел и по высокой дуге полетело к деревьям.

— Быстрее! Надо зайти глубже! — крикнул Вигмар.

— Я… уходить! Даллы — нельзя… лес!

— Ты сгоришь! — не давая ей свернуть, прокричала Ягори.

— Лучше гореть! — крикнула Ксатра, уворачиваясь к западу, в надежде проскочить перед сжимающейся цепочкой, но в этот момент над ними просвистел еще один рой стрел, с шипением уходя далеко в лес, а степь позади вспыхнула вдоль всей цепочки разом. Пламя, подгоняемое с юга окрепнувшим за день ветром, быстро побежало в их сторону.

— Уходим! — крикнула Ягори, — я помогу!

И Ксатра, потеряв надежду, повернула кобылу к лесу. Стрелы продолжали сыпаться, забрасывая низкорослую опушку огнем, но крепкие древесные стволы не спешили заниматься, и обернутые тряпицами древки торчали из коры длинными, пылающими свечками.

В лесу беглецы спешились. Удерживая испуганных животных, они быстро пробирались между деревьями, густо утыканными стрелами. Даллы все плотнее прижимались к границе и все дальше посылали стрелы, усеивая огнем лес впереди беглецов.

Через некоторое время обстрел прекратился, и огненный вал замер, грозно гудя, но и не покидая границы обстрелянной территории. Вигмар, взявший командование, даже позволил небольшую передышку, чтобы напиться и успокоить животных, а после снова повел всех дальше в чащу. Чем глубже они заходили, тем больше беспокоилась Ксатра, непрестанно оглядываясь по сторонам и со страхом ожидая появления орков.

Заметив это, Ягори подошла к Вигмару, и после небольшой перебранки он скомандовал остановку. Расседлав жеребца и вытащив из дорожной сумки куртку с глубоким капюшоном, Ягори отнесла сбрую с одеждой Ксатре и пояснила:

— Если нам кто-то встретится, так ты вполне сойдешь за человека.

Ксатра с сомнением посмотрела на девушку, но куртку надела и быстро накинула седло на свою кобылу, став и вправду похожей на самую обычную путницу. Ягори кивнула брату, и они снова пошли вперед.

Чем дальше они отходили от границы, тем свободнее было дышать, и когда небо начало светлеть, Вигмар скомандовал привал.

— Нас не накроет огнем во время сна? — взволнованно спросил Тамаш.

— В чаще безопасно, — кратко ответила Ягори, — лес может себя защитить.

Удовлетворившись услышанным, Эстер и Тамаш без разговоров уснули, а Ксатра, глубоко натянув капюшон, напряженно свернулась под широкими лапами ели, но вскоре, сморенная усталостью, забылась тревожным сном.

Когда солнце перешло зенит, Ксатра проснулась. Вокруг было тихо. Запах пожара почти не ощущался. Она осмотрелась из-под елки и, нахлобучив капюшон, осторожно выбралась. Увидев, что далла проснулась, Ягори, сидевшая с братом у костра, подошла к ней.

— Предлагаю перекусить, и я провожу тебя к границе.

— Можно… сразу? — оглядываясь, спросила Ксатра.

— Земля должна остыть, — покачала головой Ягори.

Ксатра нервно поежилась, но приблизилась к костру, куда как раз подтянулись Тамаш и Эстер. Вдруг из глубины леса заливисто просвистела птица, и, словно ей в ответ, с другой стороны тихонько тренькнула еще одна. Ягори сжала локоть Ксатры и тихо проговорила:

— Орки.

Далла побелела и дернулась было, но Ягори крепко вцепилась ей в локоть, не давая сдвинуться с места.

— В лесу ты не убежишь. Только выдашь себя. Не двигайся.

Ксатра часто задышала и схватилась за меч, но Ягори больно одернула ее:

— Опусти голову, просто стой. С нами безопасно.

Вигмар поднес руки к губам и мелодично просвистел. Долгое время ничего не происходило. Потом из леса ответила новая птица, и Вигмар отозвался той же трелью. Снова стало тихо.

Ягори передала Ксатру в руки Тамаша и коротко бросив: «Прикройте», подошла к брату. Тамаш и Эстер придержали под локти Ксатру, и, втиснувшись между лошадьми, замерли в ожидании. Вигмар и Ягори встали так, чтобы их было хорошо видно, и, когда птичья трель снова повторилась, Вигмар опять ответил.

Вдруг между стволами мелькнула тень, затем еще одна, и Эстер тихо ахнула, когда у самого края прогалины из густой листвы, словно ниоткуда, вынырнул силуэт.

Высокий, на полголовы выше Тамаша и крупнее, он замер, разглядывая пришельцев. А Эстер, со смесью страха и непреодолимого любопытства разглядывала его. Орк, а это, несомненно, был он, носил тяжелый доспех, укрепленный металлическими пластинами, который прикрывал спину и грудь и оставлял плечи и руки открытыми. Девушка изумленно отметила, что загорелая кожа отливает зеленым. Длинные волосы с сильной проседью на висках заплетены в многочисленные косички с яркими шариками бусин и собраны на темени в высокий хвост. Орк еще раз присмотрелся к стоящим отдельно Ягори и Вигмару и двинулся вперед с поразительной грацией.

Приблизившись к иноземцам, он замер на несколько мгновений, и вдруг со всего маху хлопнул Вигмара по спине. Тот едва устоял на ногах и мгновенно ответил тычком под ребра, а затем, ко всеобщему удивлению, орк сгреб Вигмара в объятья и громко расхохотался. Вывернувшись, Вигмар крепко сжал широкую ладонь и дружески обнял его в ответ.

Тамаш и Ягори застыли с открытыми ртами. Даже Кастра с любопытством выглянула из-под своего капюшона. Вернув Вигмару очередной тычок, орк обратил внимания на Ягори. Девушка застенчиво улыбнулась, и он вдруг с удивительной нежностью обнял ее. Ягори засмеялась, и орк, как ребенка, подкинул ее в воздух, поймав в открытые объятья.

Поставив девушку на землю, он просвистел сложную трель и на поляну вышли еще пятеро. Ксатра сжалась под капюшоном, пытаясь совсем исчезнуть, а Вигмар, о чем-то тихо переговорив со своим знакомым, подвел его к остальным.

— Вигмар за вас поручился, — звучным голосом, без какого-либо акцента сказал орк на чистом агрия, — вам не причинят вреда, но вы должны объяснить, что вам понадобилось в лесах.

Тамаш выступил вперед и, покопавшись в своей сумке, достал сложенный в несколько раз листок бумаги. Осторожно отогнув края, он достал тонкий ветхий листочек и бережно показал орку:

— Этот предмет был сделан очень давно и теперь уже утерян. Мы ищем упоминания о нем или все, что связано с этими символами. В архивах есть записи, что похожие камни использовались вашим народом в ювелирных изделиях. Я хотел бы расспросить об этом и узнать легенды, если позволите.

Орк в задумчивости посмотрел на протянутый листок, потом на испещренную рунами руку лекаря и спросил:

— Вигмар сказал, ты умеешь исцелять. Это так?

— Да, я лекарь.

— Тогда можешь пойти с нами.

— А остальные?

— Остальные, — орк окинул всех взглядом, — тоже пойдут. Лес никто не покинет, пока не разрешит старейшина.

При этих словах Ксатра еще больше вжалась в капюшон.

Кивнув своим воинам, орк направился вперед, о чем-то тихо переговариваясь с Вигмаром. А Ягори вернулась к остальным и, взглядом показала, что им тоже пора двигаться. Эстер подхватила жеребца и пошла рядом с ней, а Ксатра на негнущихся ногах втерлась между Тамашем и своей кобылой и шагала, не поднимая головы.

Эстер с любопытством наблюдала, как Вигмар говорит с орком, будто с близким другом. И хотя слова до нее не доносились, было заметно, что Вигмар держится иначе: ушло высокомерие, а жестикуляция и походка сделались плавными и открытыми. Девушка перевела взгляд на орка и с удивлением поняла, что он вовсе не так огромен, как ей показалось вначале. Высокий, почти на голову выше Вигмара, и более крупный, но жилистый и очень легкий. Оружие и тяжелый доспех делали фигуру объёмной, но под всем этим угадывалось, что двигается орк легко и очень плавно, словно скользит через лес.

Другие орки, мелькавшие среди стволов, скользили с такой же грацией, словно совсем не тревожа лес и обманчиво исчезая в переплетении ветвей.

— Кто он? — спросила Эстер, обращаясь к Ягори.

— Это Берк, — ответила девушка, — наш брат.

Эстер недоуменно округлила глаза, и Ягори поправилась:

— Не родной. Побратим, скорее. Я не видела его с самого детства.

Никуда не торопясь, вся группа постепенно продвигалась вглубь леса. Запах гари вскоре совсем пропал, и ничто не напоминало о ночном происшествии. Орки молчаливыми спутниками продвигались вместе со всеми, а Вигмар и Берк продолжали беседу немного впереди.

Когда начало темнеть, Берк скомандовал привал, и его солдаты занялись приготовлениями. Очень быстро развели огонь, а когда угли были готовы, установили импровизированную жаровню из только что нарезанных веток и разложили свежее мясо. Лошадей стреножили и отпустили, и, когда еда было готова, Берк раздал всем по равной доле. Разговаривать никого не тянуло: и орки и люди напряженно наблюдали друг за другом.

Ксатра так и осталась в глубоко надвинутом капюшоне, и, покончив с едой, отвернулась спиной к костру, для надежности притянув капюшон руками. Тамаш и Эстер устроились рядом с даллой, прикрыв ее с двух сторон и быстро уснули. Ягори, Вигмар и Берк долго просидели у костра, негромко о чем-то переговариваясь и тихо, словно вспоминая о чем-то приятном, посмеиваясь.

Берк поднял всех на рассвете, и без перекуса они снова тронулись в путь. Ксатра немного осмелела и понемногу начала выглядывать из капюшона, исподтишка разглядывая орков. Эстер и Тамаш вовсю глазели по сторонам, не стесняясь хмурых взглядов орков, а Ягори присоединилась к Вигмару и Берку и шла теперь впереди. Скорость держали небольшую, но ровную.

Ближе к полудню им встретился огромный лесной великан с рыжим стволом, и Берк скомандовал привал, расположившись на некотором расстоянии.

Утолив жажду в одном из многочисленных ручьев, Тамаш направился к дереву. Вздыбленные корни широко простирались под густой кроной, лекарь, осторожно ступая между ними, подошел ближе и присел, с интересом разглядывая ковер из нежных серебристых колокольчиков. Сзади подошла Ягори и остановилась, не заходя под крону.

— Потрясающе, правда? — восхитился Тамаш.

— Я бы не стала, — Ягори кивнула в сторону дерева.

Он обернулся и с изумлением увидел, что корни, которые он только что обошел, лежали теперь иначе, кольцом охватывая то место, где он стоял. Тамаш недоуменно посмотрел на Ягори, но та отрицательно покачала головой и жестом попросила его вернуться. Тамаш снова взглянул на корни, и снова ему показалось, что они изменили положение, став несколько ближе. Он осторожно отошел от дерева и шепотом спросил Ягори:

— Что это такое?

— Это священное дерево, душа леса.

— Прошу прощения, я не знал, — извинился Тамаш.

— Ничего, просто больше не надо, — покачала головой Ягори и вернулась к брату.

Тамаш отошел и с почтительного расстояния оглядел лесного великана. Вскоре Берк велел снова выступать, и все дружно поднялись. Когда он проходил мимо Ксатры, зажатой между Тамашем и Эстер, одна из лошадей всхрапнула и неловко тряхнула головой, выпихнув даллу прямо под ноги орку. От неожиданного движения капюшон предательски съехал, и Ксатра судорожно его подхватила, но было поздно: глаза в глаза она встретилась с орком. Ксатра замерла, не в силах отвернуться, и вдруг взгляд ее спустился на щеку, рассеченную свежим вертикальным рубцом. Страшное узнавание мелькнуло в ее глазах и зеркалом отразилось в глазах орка. Ни слова не говоря, он выхватил топор и метнулся к далле, но в этот раз она была готова. Выхватив меч, Ксатра уже отскочила назад, и тонкое лезвие свистнуло вхолостую. Эстер и Тамаш отшатнулись в разные стороны. Послышались крики других орков, но Берк что-то рыкнул, и они замерли, подняв луки.

Схватка разворачивалась с невероятной скоростью. Берк замахивался, Ксатра уходила, начинала свой удар, уворачивалась, защищалась. Железо кружилось, и невозможно было разглядеть, кто же ведет. Высокий Берк виртуозно вращал длинным топором, не давая Ксатре с ее коротким мечом подобраться ближе, но юркая, худенькая далла успевала подныривать под размашистые удары и заставляла на ходу менять маневры. Они кружили вокруг огромного рыжего ствола, и ни один не мог достать другого, словно заранее зная, как надо принимать удар или уходить от замаха. Но вскоре стало ясно, что Берк теснит даллу: Ксатра все чаще отступала и больше защищалась, отходя к могучему стволу. Вдруг Берк споткнулся о толстый выпирающий корень. Шумно выругавшись, он начал новый замах, но снова споткнулся. Орк выпрямился и поудобнее перехватил топор.

— Кumandan! — раздался возглас одного из орков.

Поединок на мгновение замер. Ксатра прижалась к стволу под прицелом луков. Берк оглянулся и проследил, куда указывает солдат: с нижних ветвей за ними наблюдала большая стая ярких, сине-голубых птиц.

Вдруг одна из птиц вспорхнула Ксатре на плечо и любопытно заглянула в лицо. Далла изумленно протянула птахе свободную руку. Пичужка радостно перепрыгнула в раскрытую ладонь, и Ксатра восхищенно поднесла малютку к глазам. Яркие синие крылышки переливались в солнечных лучах, пушистая голубенькая грудка часто вздымалась, и даже ножки были синие. Ксатра затаив дыхание разглядывала удивительное создание, а птичка внимательно посмотрела на нее крохотным синим глазом, коротко свистнула и вспорхнула с руки. За ней, шумной синей стайкой сорвались остальные.

Орки проводили их потрясенными взглядами.