Печать Аваима. Забытый во Мраке

ГЛАВА 17

К истокам

К середине дня над болотом повисло удушливое марево, пропитанное тяжелыми испарениями и назойливым жужжанием насекомых. Быстро уснув, уже через пару часов Тамаш беспокойно заворочался, разбуженный смутными кошмарами и невнятным чувством тревоги. Он покрутился с боку на бок, разгоняя надоедливых кровососов и пытаясь вернуться в ускользающий сон, но сон испарился, и Тамаш с обреченным вздохом сел, потирая уже начавшие зудеть уши. Рядом заворочалась Эстер и, не открывая глаз, ожесточенно поскребла шею, от чего светлая кожа сразу покрылась болезненными красными бороздами.

— Мы действительно возвращаемся в Агрия? — не открывая глаз, спросила Эстер.

— Не знаю… — также тихо ответил Тамаш, — я не понимаю, с чего теперь начинать.

Стоячая вода, со всех сторон окружавшая небольшой клочок суши, тускло отблескивала под низким серым небом, обещающим скорый затяжной дождь. Буро-зеленая растительность неравномерно торчала из воды, колючими наростами кочек вспарывая маслянистую гладь болота. Местами на кочках покрупнее ютились уродливые тощие деревца, болезненно тянувшие искривленные, узловатые ветки в пасмурное небо. И куда ни взгляни, отовсюду веяло унынием и безнадежностью.

— Надо бы укрыться, — Тамаш кивнул на небо, обращаясь к Эстер, — скоро здесь станет еще неуютнее.

— Я бы на вашем месте радовался дождю, — буркнул Вигмар, хмуро оглядывая нависшее небо.

— Мы ведь не от погони прячемся, верно? Это что-то другое? — спросил Тамаш.

— От погони, если она есть, — ответила Ягори, — в своем лесу орки могут видеть не только глазами. Они связаны с лесом и чувствуют его на многие лиги, а смотрящие — это что-то вроде дозорных. От них мы и прячемся.

— Тогда к чему было путать следы? — удивился Тамаш.

— Есть места, как тот сосновый бор или это болото… или когда идет дождь… или туман… это все ослабляет их связь, и тогда на поиски выходят следопыты. Мы так и не поняли, что за планы были у старика на ваш счет, и не знаем, будет ли он кого-то отправлять. Поэтому нужно проявлять осторожность.

— Тогда у нас нет причин задерживаться, — равнодушно произнес Тамаш.

— Нет, но нам нужен отдых. Пойдем с рассветом.

Изнывая от надоедливых насекомых и влажной духоты, опустившейся на болота, Тамаш с Эстер беспокойно дремали, чутко прислушиваясь к окружающим звукам. Дождь так и не начался, и тяжелое серое брюхо переполненных влагой облаков низко висело над поверхностью, придавив низкорослую растительность своей удушливой массой.

Время текло невыносимо медленно. Хмурый безрадостный день плавно перетек в безветренные сумерки, укутал болото стоячим туманом и окончательно угас в мутной ночной тени. Возня болотной живости, незаметная днем, вдруг навалилась оглушительным водопадом звуков, ошеломляя воображение, лишенное возможности видеть. Многоголосое лягушачее пение безобразным оркестром гремело со всех сторон, прерываемое время от времени протяжными замогильными стонами выпи. С разных сторон слышались непонятные всплески, шлепки и попискивания, наводя на мысли о живущих неподалеку мускусных крысах или других болотных зверьках. Но все эти звуки, даже пугающий вой выпи, не несли угрозы, а были всего лишь частью странной, несимпатичной болотной жизни, и вскоре Тамаш и Эстер привыкли и перестали вздрагивать от каждого шороха.

Но едва только они успокоились, как вдруг нестройный болотный оркестр внезапно смолк, оглушив неожиданной тишиной. Стихли лягушки, перестали копошиться невидимые зверьки, даже насекомые, казалось, замерли в невесомости. И сквозь эту ошеломляющую тишину послышалась далекая мелодичная трель, едва слышимая сквозь расстояние и поражающая удивительной гармонией в противоположность недавней квакающе-хлюпающей какофонии. Вигмар и Ягори вскочили. В этот момент из тумана снова послышался удивительный нежный перелив, прозвучавший иначе, чем первый, но с той же неизменной гармонией и намного ближе.

— Что это? — встревоженно прошептал Тамаш.

— Bataklık Sahibi, — также шепотом ответила Ягори, — хозяева болот.

— Это плохо?

— Это странно. Вигмар?

— Они не любят чужаков, но обычно держатся в стороне. Что-то не так.

Тишина обволакивала. Не было слышно ни всплеска, но, когда снова послышалась мелодия, она прозвучала совсем близко, и внезапно туман вокруг островка пришел в движение. Неясные тени с нечеловеческой грацией закружили вокруг клочка суши, шелестя и тихо перешептываясь, но не показываясь на глаза. Люди сбились плотной кучкой, прижавшись спинами друг к другу, и готовые защищаться. Туман шелестел. Внезапно один из силуэтов нырнул куда-то вниз и через мгновение выпрямился во весь рост прямо перед людьми, заставив их в изумлении запрокинуть головы.

Застыв всего в ярде от них, маслянистое, упругое змеиное тело, обернувшись в полтора кольца, покачивающейся колонной поднималось над землей. А в том месте, где раскрывался исполинский капюшон, тело змеи переходило в массивный человеческий торс, недовольно скрестивший на груди руки и покачивавший лысой, блестящей головой.

Тамаш, открыв рот, смотрел на потрясающее создание, а хозяин болот, устремив на него большие желтые глаза, молча указал рукой куда-то в сторону и вдруг стремительно развернулся и исчез, так же внезапно, как появился. С ним исчезли остальные тени. На островок опустилась плотная, гнетущая тишина.

Люди стояли, не шелохнувшись, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в белое молоко тумана. Но все оставалось неподвижным. Вдруг с соседней кочки неуверенно проквакала лягушка. Тихо, словно боясь потревожить болотных духов, ей ответила другая. Осмелев, им ответила третья, и через мгновение на болото снова обрушился нестройный, многоголосый хор его несимпатичных обитателей.

Первым опомнился Тамаш. Он шумно выдохнул, только сейчас сообразив, что задержал дыхание, и, прокашлявшись обратился к Вигмару:

— Что это значит?

Вигмар поправил оружие и неуверенно ответил:

— Я не знаю, но он явно что-то хотел сказать.

— А что в той стороне, ты знаешь?

— Здесь со всех сторон все одинаково — топь и гниль. Ну, кроме той, с которой мы пришли. Но он показывал не туда.

— Значит, он не хотел, чтобы мы ушли. Может, стоит пойти проверить?

— Может, и стоит, — Вигмар неуверенно почесал затылок, — только в той стороне почти нет твердой земли. В темноте я туда не пойду. В таком тумане даже факел не поможет.

— Вигмар, — продолжал настаивать Тамаш, — ты лучше нас знаешь эти места. Это нормальное поведение для тех созданий?

— Ну… Если честно, это первый раз, когда я их увидел. Мы с Берком устраивали целые облавы с засадами, чтобы подсмотреть за ними, но ни разу нам это не удавалось. Поэтому я не знаю, что для них нормальное поведение.

— Тогда, полагаю, дело срочное, раз они сами сюда явились.

Вигмар в сердцах всплеснул руками:

— Да как ты не пони…

И вдруг умолк на полуслове, уставившись на крохотный зеленый огонек, который тихонько подлетел сквозь туман и опустился на плечо Эстер. Девушка с удивлением поглядела на кроху и ахнула:

— Я знаю!

Она спешно взяла лютню и тихонько коснулась струн. Кроха подпрыгнул и радостно захлопал в ладоши. Эстер улыбнулась ему и снова пробежалась пальцами по струнам. Кроха закружился, рассыпая мелкую светящуюся пыль, и метнулся куда-то в туман. Эстер не прерывая мелодию, шагнула следом за ним. Остальные подхватили вещи и пошли следом. Дойдя до воды, Эстер остановилась и сыграла несколько переборов погромче, вглядываясь в туман. Навстречу ей вылетело уже несколько огоньков и радостно закружили перед лицом.

— Вигмар, показывай, — шепнула она сианджийцу.

Вигмар прошелся вдоль берега и выбрал направление. Когда Эстер приблизилась, он первым шагнул в болото, приглашая за собой. Почти вплотную к нему шагнула Эстер, а за ними Тамаш и Ягори.

Не прекращая игру, Эстер осторожно шла за Вигмаром. Прибывающий рой светящихся малюток освещал широкий круг влажно отблескивающей поверхности. Скоро светлячков стало так много, что можно было свободно рассмотреть путь на десяток ярдов вперед, и двигаться стало намного легче. Выйдя на относительно твердую почву, Вигмар остановился.

— Что дальше? — шепотом спросила его Эстер.

Светлячки рассыпались высоким зеленоватым куполом и устремились к мутно блестевшему невдалеке озерцу. Эстер пошла за ними, продолжая тихонько наигрывать, и вдруг вскрикнула, оборвав мелодию громким, нестройным аккордом. Светлячки бросились врассыпную, погрузив болото во мрак. Подбежавший на возглас Вигмар поспешно вытащил и зажег факел: в узком желтом пятне света, перемазанная черной грязью, из воды виднелась крепкая рука со знакомым кольцом на большом пальце. Болотная жижа противно хлюпнула и медленно всосала руку, не оставив на поверхности и следа.

— Какого!?

Вигмар не глядя всунул кому-то факел и бросился к воде, по плечи запустив руки в черную муть.

— Помогайте!

Жижа все глубже утягивала свою добычу, и Вигмар, изо всех сил упираясь в раскисший берег, пытался вытянуть тело на поверхность. Но густая, маслянистая топь, всхлюпывая, погружала добычу на дно, увлекая за собой и Вигмара. Вдруг чьи-то руки крепко ухватили его за пояс, и вдвоем они уверенно потянули тело из трясины. Кряхтя и упираясь, вдвоем с Тамашем он смог наконец вытянуть руку на поверхность. Вигмар покрепче перехватил запястье и снова, что было сил, потянул на себя. Когда над водой показалось плечо, Ягори ухватилась за край доспеха и тоже стала тянуть. Тамаш отпустил пояс Вигмара и тоже ухватился за доспех. И когда над водой показалась голова Берка, все трое ахнули — в шее орка застряла вымазанная в той же черной жиже, но все еще узнаваемая даллья стрела.

— Какого демона здесь произошло!? Тяните его!

Вигмар уперся ногами и потянул что было сил.

— Там что-то еще, — отдуваясь, пропыхтел Тамаш, — тяните на «три».

Ладонь за ладонью, трясина неохотно отпускала свой улов. Когда тело показалось до половины, из глубины вдруг появилось еще что-то. Левая рука орка вероятно за что-то зацепилась на глубине, и теперь это что-то тянулось вместе с ним, мешая поднять тело и то и дело норовя утянуть его обратно.

Не рискуя лезть в воду, чтобы отцепить дурацкое полено, они еще сильнее налегли и потянули все, что там было. Когда Берка удалось втащить на твердую землю, Вигмар подтянул левую руку орка, намереваясь отделаться от непонятного предмета, но под слоем густого ила оказалось, что пальцы орка намертво вцепились в какое-то омерзительное месиво.

— Что за дрянь такая…

Сианджиец достал короткий нож, собираясь срезать непонятную паклю, когда к нему подлетела Эстер, и в свете факела он потрясенно разглядел, что это волосы и чья-то голова. Заковыристо выругавшись, он запустил руки в спутанный комок и потянул из воды второе тело, оказавшееся куда легче и миниатюрнее Берка.

Ксатра бессмысленно болталась в густом белом мареве. Туман забивался в рот и нос, не давая вздохнуть, сдавливал грудную клетку, обволакивал конечности и делал их тяжелыми и непослушными. Она вывернула голову и посмотрела на свои руки, раскинутые по сторонам и почти утратившие привычные очертания. Пальцы и кисти как будто расплавились и растеклись длинными кляксами, все больше становясь похожими на извивающиеся, гибкие щупальцы. И эта прозрачная серая гибкость постепенно подползала к предплечьям, поднимаясь все выше и наполняя тело бесчувственной тяжестью.

Ксатра закричала. Бессмысленно. Яростно. Безнадежно. Снова. И снова. А серая тяжесть поднималась все выше, забирая ее руки и гася потихоньку сознание. Ксатра опять закричала, до боли надсаживая горло.

Тяжесть замерла.

Ксатра снова закричала в пустоту, выворачивая шею и выгибая спину, силясь стряхнуть с себя омерзительную скверну. Скверна поддалась. Не переставая кричать, она дергалась и извивалась, и руки постепенно начали обретать привычную форму. Когда пальцы вернули подвижность, а ноги полностью окрепли, Ксатра огляделась. Рядом с ней, разрушенный до основания, торчал обломок дерева, а между трухлявых корней раскинулось тело Берка. Орк тоже начал терять очертания и уже почти перестал походить на себя.

Ксатра что есть силы залепила ему пощечину. От удара по бесформенному телу пробежала рябь, словно вспоминая привычную форму. Колыхнулась и пропала, и тело снова начало распадаться. Ксатра закричала и схватила орка за грудки, колошматя им, как тряпичной куклой.

— Не спи!!

Она влепила ему пощечину.

— Не спи!

Припечатала спиной об землю.

— Не спи!

Еще спиной. Пощечина. Тычок.

— Не спи! Псы тебя задери!

Орк открыл глаза.

— Не спи!! — проорала Ксатра ему прямо в лицо.

Он с трудом вздохнул и попытался покрутить головой.

— Не спи! Борись! Двигайся!

Ксатра изо всей мочи влепила ему новую затрещину. Орк зарычал от злости и дернулся ей навстречу, но бессильное тело мертвым грузом распростёрлось на бесплотной поверхности.

Ксатра отвесила еще оплеуху.

— Слабак!

Орк забился в беспомощной ярости. Ксатра издевательски засмеялась и несильно шлепнула его по щеке. Берк взревел и, разорвав бесплотные оковы, вцепился ей в горло, намертво придавив к земле.

— Борись, — прохрипела далла.

Берк с удивление посмотрел на свои руки. Правая придавила горло Ксатры, а левая серой плетью висела вдоль тела. Он разжал пальцы и несколько раз покрутил запястьем. Затем попробовал пошевелить левым плечом, но рука безвольно свисала, потихоньку растворяясь серым отростком. Ксатра, отплевываясь села. Орк попытался встать, но ноги не слушались. Тогда Ксатра сгребла горсть трухи и издевательски бросила Берку в лицо.

— Достань.

Берк извернулся и грохнул кулаком, целясь ей в ступни, но Ксатра только насмешливо поджала ноги и запустила еще одной горстью ему в глаза.

— Убью, дрянь!

Он рванул к далле, подтягивая себя обеими руками. А Ксатра, словно издеваясь, отошла на шажок, чтобы он едва мог дотянуться, и в последний момент снова увернулась. Берк с трудом встал на колени и в броске ухватил Ксатру за ступню, повалив ее на землю, и тут же получил сапогом в лицо. Озверев, он вскочил на ноги и пинком отбросил даллу в сторону. Ксатра застонала и тяжело закашлялась кровью, а Берк уже навалился, стискивая тонкое горло в железном захвате.

— Идиот, — едва слышно просипела далла, — я спасла тебя.

Берк опешил, но руки отпустил и с удивление огляделся, затем осмотрел свое тело и вопросительно уставился на даллу.

— Сколько можно меня душить, — кашляя и растирая горло, проворчала Ксатра.

— Что это за место?

— Так бывает, когда тело умирает, — мрачно ответила Ксатра.

— Почему ты нормально говоришь?

— Здесь только разум, — она постучала себе по лбу, — тело учит язык, а разум говорит прямо.

Она с силой откашлялась и решительно встала.

— Идем, если не хочешь стать таким.

Далла кивнула на бесформенную серую тень, проскользнувшую рядом, и зашагала наугад. Берк пошел следом, держась на некотором отдалении.

— Спасибо.

Ксатра вздрогнула и удивленно оглянулась.

— Что спасла меня.

— Да, в общем-то, не за что, — она растерянно развела руками, — я не знаю, зачем утянула тебя сюда. Тела̓ никто не найдет, а значит мы будем скитаться, пока не станем одними из них, — она кивнула на очередной силуэт.

Берк промолчал.

— Если не хочешь раствориться, надо двигаться. Пошли.

Они брели и брели, монотонно меряя шагами бесконечное полотно тумана. Бессмысленно и бездумно переставляли ноги, но остановиться ни один не предлагал, и они продолжали двигаться в исступленном молчаливом желании остаться в живых немного подольше. Туман клубился, съедая пространство и оставляя видимым лишь крошечный пятачок под ногами. Время растянулось в одно бесконечное мгновение, однообразное, тоскливое и нескончаемое.

Вдруг в какой-то момент повеяло ветерком. Ксатра сначала решила, что ей показалось, но дуновение повторилось, и туман заметно поредел.

— Мы не умираем!

Она возбужденно обернулась к опешившему Берку и расхохоталась.

— Там! Мы живые!

В этот момент налетел еще один порыв и разорвал туман на отдельные клочья, сквозь которые показалась знакомая серая равнина. Ксатра вдруг упала на колени и расплакалась, а Берк так и стоял, ничего не понимая.

Когда туман рассеялся, Ксатра встряхнула головой, вытирая последние слезы, поднялась и, гордо расправив плечи, снова пошла вперед. Берк тоже подобрался, как-то внезапно снова почувствовав неприязнь и отчуждение. Стараясь держаться чуть в стороне, он двинулся следом, внимательно оглядывая бесконечный, однообразный, серый горизонт. Вдруг за одним и холмов он заметил серую фигуру, которая двигалась иначе: весьма проворно и целенаправленно приближалась к далле. Берк подобрался, но далла приветливо помахала рукой, и фигура неожиданно ответила тем же, а приблизившись, коротко обняла девушку и уверенно зашагала к Берку. Ксатра неохотно поплелась следом.

— Неожиданный выбор, — с интересом разглядывая Берка, задумчиво произнесла пожилая далла, — но не могу сказать, что я не одобряю.

Берк хмуро скрестил руки и мрачно взирал на обеих сверху вниз.

— Итак, что же произошло, Огонек?

Ксатра негодующе вспыхнула и рассержено шикнула:

— Бабушка! Ты могла бы при нем без этого?

— Ксатра, — улыбнулась далла, — ты провела арун холбоо, что ты собираешься от него утаить?

— Он не мой хагас, — топнула ногой Ксатра, — это вышло случайно.

— Как бы там ни вышло, но это, — она указала на хмурого орка, — твой хагас.

Ксатра угрюмо зыркнула на Берка и промолчала.

— Ладно, рассказывай, что там случилось. Ты опять попала в историю?

— Нет, — холодно ответила Ксатра, — на нас напали. Вот только я не могла нормально сражаться.

— И ты тоже? — она обратилась к Берку.

Орк кивнул.

— И не удивительно, — она строго посмотрела на Ксатру, — неужели я должна тебе объяснять, что любые распри между двумя хагас ослабляют обоих?

— Это не мой хагас! — вспылила Ксатра, — это невозможно, он — мой враг! Как это отменить?

— Дорогая, арун холбоо можно отменить…

Ксатра вопросительно подняла глаза.

— Но тебе это не понравится.

В это мгновение небо вспыхнуло бархатной чернотой, и пространство сотряслось, расколовшись вертикальной трещиной, через которую вошел Тамаш, одетый на манер орков, а не в привычную черную рубаху. Старая далла ахнула, разглядывая голые руки, испещренные знаками.

— Дитя шене… — прошептала она, — вам нужно уходить!

Она поймала Ксатру за локоть и что-то горячо зашептала ей в ухо. Затем подтолкнула обоих к сгнившему древесному остову, а сама кинулась наперерез уже мчавшейся с равнины группе теней.

Ксатра на ходу вынула кинжал, полоснула по руке и, ухватив Берка за запястье, прыгнула к дереву. Схватив Тамаша, она приложила ладонь к стволу. Серая равнина в тот же миг треснула тысячей осколков и взорвалась, оставляя в ушах нестерпимый звон.

Тамаш открыл глаза. В желтом свете факела над ним нависало встревоженное лицо Эстер. Рядом послышалось шевеление, и он увидел содрогающуюся спину Ксатры. Рядом с ней, все еще сжимая волосы даллы, откашливался Берк. Тамаш сел.

Погруженные в плотный густой туман, грязные, уставшие, он сам и его спутники словно внезапно оказались в ином мире. Маленький освещенный пятачок, зажатый со всех сторон плотными клубами, не столько давал свет, сколько усиливал чувство отчужденности, словно это не они вернулись из странного серого мира, а все остальные по чьей-то воле втянулись в него.

Сианджийцы молча наблюдали, как орк и далла отплевываются густой мутной жижей, размазывая по лицу жирную болотную грязь. Эстер одной рукой высоко держала факел, а другой прижимала к груди маленький узорчатый кинжал, найденный в вещах Вигмара, и большое странное кольцо Берка. Казалось, кроме них на болоте никого нет, но еле слышные шевеления, выбивающиеся из общего мелкого копошения, наводили на мысли, что за ними кто-то наблюдает.

Когда Берк и Ксатра продышались и напились чистой воды из запасов сианджийцев, Вигмар спросил, обращаясь к Берку:

— Какого демона здесь случилось?

— Лучше скажи, как ты здесь оказался, — хрипло откашлялся Берк.

— Странный способ сказать спасибо.

— На нас напали. Свои.

— А это тогда что? — Вигмар показал обломки далльей стрелы.

— Пустышка, — сплюнул Берк.

— Ладно, это не мы, — отмахнулся Вигмар, — в котором часу на вас напали? Мы тут здорово пошумели. Кто-то мог услышать?

— На закате. Когда поднялся туман.

— Давно… странно, что вас не засосало раньше.

— Так как вы здесь оказались?

–Bataklık Sahibi, — рассеянно пробормотал Вигмар, — это они привели, но мне не понятно, зачем.

— Значит, была причина, — Берк безразлично пожал плечами.

— Все равно непонятно. Даже если предположить, что вы утонули не сразу… вы ведь были ранены. Фатально, насколько я могу судить. Так? — он обернулся к Тамашу, и лекарь кивнул, — почему после всего этого вы не были мертвы? Я сам слышал сердце.

— Это она, — Берк кивнул на Ксатру, осторожно ощупывая плотный рубец в том месте, где еще недавно торчала стрела.

Все обернулись.

— Дух в сте̓пи — тело жить. Как Раука, — ни на кого не глядя, Ксатра ощупывала ребра сквозь порядочную прореху в безрукавке.

— Я должен вернуться, — не обратив на даллу внимания, сказал Берк, — отведи их к горам, и ждите. Буду дня через два.

Орк легко поднялся, словно это не он только что едва не утонул в трясине, подхватил измазанный доспех, снятый Тамашем во время осмотра, и молча протянул руку Эстер. Девушка помедлила, соображая — и положила в широкую ладонь то самое странное кольцо. Берк, больше не сказав ни слова, растворился в тумане.

— Своеобразный тип, — ни к кому конкретно не обращаясь, заметила Эстер.

— Орки вообще не особо чувствительны, — ответила ей Ягори и обратилась уже к Ксатре, — расскажи, что здесь произошло.

— Кто-то нападать. Я не видеть.

— А Берк?

Ксатра покачала головой:

— Ли̓ца… — она растерялась, подбирая слова, и, не найдя подходящего, прикрыла нос и рот ладонью.

— Это правда очень странно.

— А нам безопасно здесь оставаться? — спросила Эстер.

— Думаю, да, — ответил Вигмар, — кто бы там ни напал, вряд ли они рассчитывали, что Берку удастся выбраться. Предлагаю располагаться. С рассветом двинемся к северу.

Заходящее солнце в сладкой предвечерней истоме медленно скатывалось за зубчатый край вершин и, не скупясь, проливало теплый мед уходящего дня. Все, на что падал глаз, окунулось в эту невесомую, янтарную магию и растворилось в нежном свечении летнего вечера. Такие близкие горные пики отливали сусальным золотом; высокие редкие облака вторили этому жару, озаренные солнечным пламенем; густые древесные кроны раскинулись плотным багрово-рыжим ковром, уходившим под самый горизонт; и даже облезлая болотная топь, простершаяся к востоку, преобразила свои гниющие омуты в сверкающую россыпь драгоценных цитринов. Все вокруг, от малой былинки, до тяжелых каменных валунов, обрамлявших расселину, окуталось зыбкой светящейся аурой.

— Ксатра, ты ведь не направляешься в свои земли? — задумчиво спросил Тамаш, глядя в высокое небо.

— Нет. Моя земля опасно. Мало знания — буду умирать.

— Жаль. Мне казалось, я найду там ответы.

— Дела людей — ответы в земля людей.

— Наверное… но я думал, что знаю, куда идти, а выходит, нужно начинать сначала.

— Может, и правда вернуться к самому началу? — тихонько вставила Эстер, — в архивы.

— Не знаю… а что искать?

— Я уже говорил, — встрял Вигмар, — когда сомневаешься, ищи кому это выгодно.

— Ну, а вы? — обратился к нему Тамаш, — вам-то хоть удалось то, зачем вы направлялись?

— Более или менее, — пожал плечами сианджиец, — жаль только, что кинжал придется отдать, — он кивнул на Ксатру, — за товары даллов хорошо платят, а мы и так едва окупим свои обязательства.

Ксатра задумчиво оглядела сианджийцев и вынула из волос крупный золотой амулет с изображением птицы.

— Благодарность. Что спасать, — она протянула украшение сианджийцам и, словно вопрос исчерпан, обернулась к Тамашу, — как попадать в серая степь?

— Это Эстер догадалась, — улыбнулся лекарь. — В тот раз, когда мы только нашли тебя, я случайно примерил кольцо, и мы подумали, что нужно опять сделать также. А когда не получилось, Эстер предположила, что раз кольцо после ритуала досталось тебе, то, чтобы вызволить вас обоих, нужен второй предмет.

Ксатра покрутила в руках небольшой кинжал. Прямое клиновидное лезвие украшали тонкие черно-серые извивы, словно рябь на воде, покрывавшие гладкий металл прихотливым узором.

— На наше счастье, капитан еще в деревне отдал Вигмару что-то из своих трофеев, — продолжил Тамаш, — а поскольку он мог распоряжаться только тем, что принес лично, оставалась надежда, что твоя вещь окажется среди товаров Вигмара.

Тамаш потер глубокие царапины на ладонях.

— В общем, после того, как мы догадались, что нужно немного крови, оставалось только перебрать их все по очереди.

Ксатра серьезно посмотрела на лекаря.

— Человек не мочь… проходить врата.

Повисло неловкое молчание. Последние проблески янтаря медленно угасали, уступая место прозрачным, серо-голубым сумеркам.

Конец первого тома.