Записки провинциального священника

* * *

Через несколько дней состоялся мой постриг. С волнением я ждал, какое же имя мне нарекут. И вздрогнул, когда прозвучало имя любимого ученика Христа, святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

19 декабря

Давно не брался за дневник. Богослужения, требы, хозяйственные заботы о храме не оставляют свободного времени. Два-три часа каждой ночью я молюсь в алтаре. Это священное для меня время. Часы проходят как секунды. Если бы не молитва, вряд ли я бы смог выдержать перегрузки, которые легли на меня в последнее время.

А храм живет! Храм возрождается! Коля пишет иконы, прекрасные иконы! Некоторые из них я уже освятил, и они заполнили зияющие ниши в иконостасе. Арсений Елагин работает на лесах у западной стены храма. Она закрыта пленкой. Елагин хочет раскрыть ее и представить свою фреску людям, как только она будет полностью завершена. Общая композиция, конечно, согласована со мной. Убедившись в соответствии его письма принятым канонам, я предоставил Арсению полную свободу. В этой работе его мятущаяся душа, стремление выйти «за рамки искусства» нашли, по-моему, идеальное выражение. Он перестал пить. Изменился сам его облик. Походил он теперь не на богемного художника, а на благочестивого, смиренного монаха.

Храм благоукрашается, приход живет, власть имущие словно забыли о нас. И все-таки чувство тревоги не покидает меня. Никак не могу отделаться от ощущения, что некто незримый тайком следит за каждым моим шагом и готовит для меня западню. Особое беспокойство испытываю я, отправляясь на требы. Тут подстроить ловушку проще всего. У меня даже вызывает удивление, почему он, мой тайный враг, не спешит воспользоваться такой возможностью. Конечно, интуиция до сих пор не обманывала меня. Но разве могу я отказаться пойти к умирающему человеку, что бы ни говорила мне она?!