Запретные игры (СИ)

27

Немиров все еще молчит, и я чувствую, что каждую секунду его безмолвия теряю контроль над своими эмоциями. Мое дыхание становится все более трудным, и я пытаюсь сдерживать слезы, чтобы не поддаваться слабости. Этот момент кажется вечностью, и я понимаю, что мое будущее возможно зависит от того, что он ответит.

Но вдруг его мрачное выражение лица начинает смягчаться, а в его глазах проблескивает что-то, что я даже не ожидала увидеть. Он делает шаг навстречу мне, и я еле удерживаюсь от облегченного вздоха. Мои сомнения и страхи начинают постепенно рассеиваться, и вместо них в моем сердце закрепляется надежда.

— Я понимаю, — его голос звучит мягко и убедительно. — Мы все устаем и каждый из нас совершает ошибки. Я не хочу, чтобы ты чувствовала страх или неприязнь. Я правда хочу тебе помочь.

Слова его доходят до меня, и я чувствую, как тонкая нить доверия начинает вновь протягиваться между нами. Моя решимость остается неизменной, но теперь я понимаю, что не всегда все является черным или белым. И даже если все будет сложно, переговоры и открытость могут стать началом примирения.

Мы стоим тут, словно на грани пропасти, пытаясь осознать, что нужно делать дальше. В наших глазах виднеется мутное отражение непростых эмоций. Но, вместо того чтобы сопротивляться или бежать, мы решаем остаться и дать этому шанс.

Мы понимаем, что вопросы и сомнения всегда будут присутствовать в наших отношениях, но именно вместе мы можем их преодолевать. Мы готовы пройти через это.

Не знаю, к лучшему это или нет.

— Спасибо тебе, — на выдохе произношу я, ощущая, как облегчение разливается по телу. — И извини.

— Все нормально, Дарина, — спокойной отзывается Давид. — Главное помни, что все взаимоотношения строятся на доверии. Пошли, опоздаем.

Давид провожает меня до самого кабинета, но идем мы в тишине. Потом лишь взглядом провожаю его спину.

Захожу ровно в тот момент, когда раздается звонок.

Первым же делом встречаюсь взглядом со Златой.

Она все-таки пришла сегодня, хотя я в этом очень сомневалась.

Сразу же отводит взгляд, а мне приходится пройти мимо и занять свое место.

Вчера я написала ей пару сообщений, а потом попробовала позвонить. Никакого ответа не последовало.

Получается, она захотела просто спрятать голову в песок, ничего не объясняя?

Увы, так не получится.

У меня слишком много вопросов, на которые я хочу получить безотлагательные ответы.

Придется прижать её к стене и потребовать все объяснить.

Этим я и занимаюсь, когда звенит звонок и урок заканчивается.

Теперь я уже внимательно слежу за тем, как Злата пытается резко собрать вещи и незаметно свалить.

Даже боится смотреть в мою сторону.

Естественно, ей не удается, потому что я не упускаю её из виду и уже в коридоре догоняю.

— Стоять, — перегоняю её и преграждаю ей путь.

— Что? — она на секунду поднимает на меня загнанный взгляд, а потом вновь его отводит.

Ей стыдно? Чувствует себя виноватой? Это правильно.

— Рассказывай, — твердо приказываю я, скрещивая руки на груди.

— Что я должна рассказывать? — безнадежно спрашивает она.

— Ты и сама знаешь, — хмурюсь я. — Не строй из себя дурочку.

— Не здесь, — едва слышно произносит она.

— Пошли в другое крыло, — предлагаю я.

— Давай в следующий раз, — Злата предпринимает попытку избежать разговора.

— Сейчас, — грубо заявляю я. — Пошли.

Начинаю идти в сторону той части школы, которая сейчас находиться на ремонте.

Злата и я молчим, пока идем по коридору с затхлым запахом краски. Ее нервное дыхание перебивает тишину, напряжение пронизывает воздух. Я знаю, что привела ее сюда не просто так. Мы подошли к закрытой двери, за которой находится пустой кабинет и заходим в него.

Злата ступает внутрь и вздрагивает от неожиданности — сам факт, что она готова наконец-то разговаривать со мной, наводит на мысль, что все не так просто, и я готова к любому ответу. Молчание становится еще более ощутимым, когда мы оказываемся закрытыми здесь.

Я складываю руки на столе и поднимаю взгляд на Злату, пристально заглядывая ей в глаза. Они блестят от слез, ее губы дрожат. Она нервно переставляет ногу на ногу, как будто готова мгновенно бежать прочь от этого разговора.

— Ты знаешь, Дарина, я не могу больше скрывать правду, — шепчет она, все еще избегая моего взгляда. — Я боюсь потерять нашу дружбу, но я также боюсь, что ты никогда не сможешь простить. Я...я встречалась с Лавровим. Это длится уже несколько месяцев.

Мое сердце сжимается в груди. Все это время я не подозревала о их отношениях. Мои руки начинают дрожать, но я сдерживаю себя. Я смотрю на нее смешанными чувствами разочарования и гнева, осознавая, что нам предстоит разобраться в этой ситуации.

Не то, чтобы я сильно надеялась на то, что она найдет оправдание и скажет, что это все глупая ложь. Но все же становится больно.

Да и ее слова не вяжутся. «Встречались» и «Длится уже несколько месяцев».

Они до сих пор вместе? Или нет?

— Почему ты молчала? Почему не сказала мне правду с самого начала? — мой голос содрогается. — Мы всегда доверяли друг другу, поддерживали в трудные моменты. Как ты могла сделать это со мной?

— Я боялась потерять тебя. Я не хотела, чтобы ты неправильно поняла. Чтобы не стала отговаривать, — Злата опускает глаза, ее голос трепетный, исполненным раскаянием.

Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза, пытаясь осознать всю глубину происходящего. Внезапно, волнение сменяется неким чувством, что многое от её признания все равно не клеится в моей голове.