Запретные игры (СИ)

29

Пока я иду по коридору, сердце у меня стучит сильнее, как будто уговаривая меня совершить обратный поворот и вернуться к Злате. Но я знаю, что противоречие между тем, что она сделала, и тем, как я себя чувствовала, слишком велико. Я не могу простить предательство и игнорирование моих чувств.

В уме я перебираю все те моменты, которые объединяли Злату и меня, и каждая эмоция превращается в боль и горечь. Я не хочу принимать такое решение. Я не желаю терять ее в своей жизни. Но как продолжать общаться с человеком, который осознанно предает тебя?

Когда я закрывала дверь кабинета, меня охватывала печаль и одиночество. Я оставила позади не только Злату, но и все те моменты, которые мы пережили вместе. Мои чувства и эмоции заставляют меня принять это решение, но внутри меня все кричит о том, что я теряю свою лучшую подругу.

Нас отпускают домой. Удачное стечение обстоятельств, потому что в лицее грядет какая-то серьезная проверка.

Давид провожает меня домой, но идем мы молча.

Он видимо еще не до конца отпустил ситуацию, которая случилась между нами утром, а я вовсе ощущаю полнейшее опустошение от того, что успело произойти сегодня.

Вернувшись домой, я понимаю, что после этого сложного дня я хочу вновь почувствовать поддержку и понимание. Даже в тишине и молчании, когда мы шли по заснеженной улице, я её ощущала.

Видимо, именно поэтому Давид так быстро начал завоевывать мое доверие. Он находится рядом и готов поддержать меня, когда я осознаю, что Злата уже этого не может сделать.

Теперь, когда я сижу одна в своей комнате, я осмысливаю все произошедшее. Жизнь редко дает нам простые ответы, и часто мы вынуждены делать сложные выборы. Я также осознаю, что время покажет, был ли мой выбор правильным или же я совершила ошибку.

Мысли о Злате все равно не покидают меня, и я не могу избежать чувства сожаления. Но я должна идти вперед, даже если это означает оставить позади тех, кто разочаровал или предал. Я не могу изменить прошлое, но только от меня зависит настоящее и будущее.

Жизнь завлекает и заставляет вникать в каждую деталь ее сюжета. Она наполнена эмоциями и сложностями, отражает истинные человеческие отношения и позволяет задуматься о том, что мы готовы простить и какие границы мы готовы позволить перейти близким людям.

На выходных не вижусь с Давидом. Несколько раз порываюсь ему написать или позвонить, чтобы узнать, как он себя чувствует, или даже предложить прогуляться.

Но отдергиваю себя.

Ощущаю, что мы не в тех отношениях, когда я могу позволить себе это сделать.

Ответ по блокировке моей страницы так и не приходит. Но, меня радует тот факт, что новые записи больше не появляются. Совсем немного расслабляюсь.

В воскресенье температура поднимается до тридцати девяти. Я даже не выхожу с комнаты, только Рома в тихую от отца таскает мне еду и чай с лимоном, внимательно наблюдая, чтобы я все съела и не осталась голодной.

Аппетита совсем нет, но я просто не могу себе позволить ему отказать.

Искренняя забота и переживание, которое отражается в глазах брата, подкупает больше, чем что-либо в этой жизни.

К понедельнику удается сбить температуру, но продолжаю чувствовать себя не важно.

Уже привычно выходим с Ромой из подъезда и видим Давида.

Он улыбается, и мне даже как-то приятно становится от его присутствия. Он уже не пугает так, как раньше, одной своей энергетикой.

Рома снова начинает болтать без умолку. Ему не терпится рассказать обо всем, что произошло на его тренировках.

— Крутые выходные у тебя, боец, — Давид хлопает его по плечу.

— Да такое, — отмахивается он. — За Дарину жутко переживал. Она такая горячая была, что на ней можно было яичницу с беконом поджарить за минуту.

— В смысле? — Немиров хмурится и оборачивается ко мне. — У тебя температура была?

— Да не важно, — поджимаю губы, чувствуя себя неловко. — Уже хорошо себя чувствую.

Давида мои слова не успокаивают.

Он резко подходит ко мне и прикладывает ладонь ко лбу.

Вздрагиваю от этого касания и смущаюсь.

Но еще большую волну эмоций испытываю, когда он внезапно убирает руку и касается моего лба губами.

Дрожь, жар и россыпь мурашек одновременно разливаются по телу.

Ноги становятся совсем ватными и кажется, даже земля из-под ног уплывает.

— Почему ты не написала и не позвонила? — Давид явно очень недоволен тем, что я не поставила его в известность.

— Да зачем? Все ведь хорошо, — пытаюсь убедить его, и хочу дернуть Ромку за его длинный язык.

Вот нужно же было ляпнуть именно это.

— Я твой парень, Дарина, — хмурится Давид. — И должен знать о таких вещах. Тебе нужны были лекарства и витамины.

Я даже не могу найти, что ответить.

Его слова отзываются странным трепетом в груди.

Но я даже представить не могу, чтобы было, если бы Давид пришел ко мне с лекарствами.

Отец бы точно меня тогда с землей сровнял.

Он так и ждёт подобного моего промаха.

Но вслух, конечно же, этого не произношу.

— Пожалуйста, в следующий раз говори мне о подобных вещах, — просит Давид.

Вижу тревогу и волнение в его взгляде, и от этого на губах растягивается смущенная улыбка.

— Хорошо, — отзываюсь едва слышно. — Постараюсь.

Не даю обещание, потому что знаю, что вряд ли смогу его исполнить.