Запретные игры (СИ)

7

Хотя Злата спасла меня от неприятной ситуации, тревога все равно не покидает меня. Я с трудом успокаиваю дрожащее тело и пытаюсь понять, что же именно Немиров имеет в виду, говоря о сроке своего предложения. Это слово "полночь" повлияло на меня внезапно, словно таймер, который считает оставшееся время, медленно, но утонченно ускользающее.

Я оборачиваюсь к Злате, которая смотрит на меня с опаской в глазах. Она знает, что в последнее время моя жизнь превратилась в настоящий оазис проблем, и мне кажется, что Немиров сознательно углубляет этот ощущение безысходности. Я решаю взять себя в руки и не поддаваться его издевательствам.

Главная задача сейчас — понять, что Немиров хочет от меня и каким образом он пытается манипулировать моей жизнью. Может быть, это просто игра власти для него, но я не собираюсь стоять бездейственно и допускать, чтобы он рушил мою жизнь.

Злата просила подумать о том, кто именно может намеренно портить мою жизнь. Я не знаю, почему она так упорно уверена в том, что это не Лавров. Но в голову сейчас закрадывается мысль… Вдруг это Давид?

Мне совсем не ясны его мотивы. Стать его девушкой? Вдруг ему нужно именно для того, чтобы ещё сильнее подставить меня?

— Пойдем домой? — спрашиваю у Златы, так как мы удачно прогуляли все уроки.

— У меня ещё дополнительные, — она пожимает плечами. — Хочешь, подожди меня.

— Не могу, — огорченно признаюсь я. — Мне брата нужно забрать, отвести к стоматологу, а потом сразу в студию.

— Жаль, — грустно признается она.

Мы прощаемся и она скрывается в другом конце коридора, в кабинете химии.

“Как ты, ходячее несчастье? Совсем пропала” — приходит сообщение от инкогнито.

Быстро перебираю пальцами по клавиатуре, но так и не успеваю отправить сообщение.

— Привет, Дарина, — позади меня раздается знакомый голос, пробирающий до мурашек. — .Занятия, вроде, давно закончились. Почему ты тут?

Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

Передо мной и правда стоит Леон Соколовский.

Парень, в которого я тайно влюблена с подготовительной группы.

Тогда он мне безвозмездно отдал набор своих новеньких фломастеров. И покорил детское сердечко.

В младшей школе мы учились в одном классе, а потом попали в параллельные.

Мы почти никогда не говорили. Я наблюдала за ним и за его достижениями издалека.

Наблюдала и продолжала влюбляться.

Но никаких шагов никогда не предпринимала. Мне казалось это глупым. Мужчина должен делать первый шаг — я всегда так считала.

Да и как только мне стоило оказаться рядом с Леоном, то вся моя решительность куда-то испарялась.

Мои руки начинают трястись, когда Леон произносит моё имя. Я никогда не привыкла видеть его так близко. Боюсь, что он услышит, как учащенно бьется моё сердце. Все эти годы я мечтала о фантастической истории нашей встречи, сценарий которой постоянно развивался в моей голове. Но сейчас, стоя перед Леоном, я понимаю, что никакой сценарий не приготовит меня к такому моменту.

Он смотрит на меня пристально, словно разгадывает какую-то тайну. Я чувствую, что не могу отвести от него глаз и что-то внутри меня начинает меняться. Все эти годы я мечтала о его внимании, и вот теперь я не знаю, что делать со своими желаниями. Мои ноги кажутся пустыми, как будто я могу стать тенью и исчезнуть под его взглядом.

Вдохнув глубоко, я собираю свою решимость и наконец могу проговорить:

— Привет, Леон. Да, занятия уже закончились, но я осталась подготовить актовый зал к новогодним праздникам. Как ты здесь оказался?

— Да так, — на его губах возникает загадочна улыбка. — Были дела здесь.

Совершенно не понимаю, что должна ему ответить.

Меня безумно удивляет и поражает тот факт, что он заговорил со мной именно сейчас. Когда абсолютно все кроме Златы обозлились на меня.

— Ты идешь домой? — задает вопрос, облокачиваясь на подоконник.

— Сначала нужно забрать брата с тренировки, — несмело признаюсь я.

— Давай я вас провожу? — внезапно предлагает Леон.

— Скорее всего твоя девушка будет против, — вспоминаю неприятный факт.

Леон уже около года встречается с Лерой Малиновской из десятого Б.

Как бы там ни было, но в этом плане у меня есть четкие принципы. Несвободные парни для меня не существуют. Даже если в данном случае я испытываю какие-то чувства.

— Мы не вместе, — шокирует меня таким откровением. — Уже неделю как.

Скорее всего эта новость не стала такой сенсацией на фоне остальных, связанных с Лавровым и мной.

— Я не знала, — честно признаюсь, отводя взгляд.

Мне больше и сказать нечего. Слова никак не находятся.

— Так можно тебя провести? — вновь спрашивает Леон.

— Разве что до выхода из школы, — лишь пожимаю плечами. — Дальше я сама.

Я так долго мечтала об этом, а теперь не понимаю, как должна себя вести. Мысли от волнения жутко путаются.

Но мне все кажется неправильным. Он только неделю назад расстался с девушкой.

— Ну, для первого раза тоже не плохо, — с ухмылкой на губах, произносит он.

Его слова будоражат, но от них в голове лишь возникает тысячу вопросов.

Что именно он имеет в виду?

Решаюсь промолчать.

Мы идем к раздевалке. Когда я хочу надеть куртку, Леон проявляет все свои джентльменские манеры и помогает мне.

Сердце радостно трепещет в груди.

Ровно до того момента, пока не подмечаю Давида. Именно в этот момент он материализуется рядом и пронзает меня взглядом темных глаз.

Нас разделяет несколько метров, но даже на таком расстоянии ощущаю напряжение, застывшее в воздухе. Холодящие мурашки пробегают по телу.

Я начинаю понимать, почему у Немирова такой авторитет, и почему другие бояться переходить ему дорогу.

Не делая ничего плохого, одним взглядом он заставляет чувствовать меня не по себе.

Смотрит так, будто я уже его собственность и прямо сейчас, у него на глазах, позволяю другому парню надеть на себя куртку.

— Чего застыла? — спрашивает Леон. — Пойдем?

Он стоит спиной к Давиду, поэтому не обращает внимания на его присутствие.

— Да, пойдем, — опустив взгляд, соглашаюсь я и следую за ним, больше не смотря в сторону Немирова.

На улице уже темно, и как только мы выходим за пределы школьного двора, я сразу подмечаю толпу одноклассников, в главе с Шагаевым.

Так и знала, что моя выходка не останется безнаказанной.

— Пока, — спешно прощаюсь с Леоном.

Мне хочется избежать момента, когда эти стервятники заметят мое появление.

— Может, все-таки дашь себя провести? — с какой-то надеждой в голосе, спрашивает он. — Темно уже.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не стоит.

— Хорошо, — соглашается он. — Тогда в следующий раз.

Эта фраза вызывает мурашки по телу.

— Пока, Дарина, — на прощание улыбается мне и шагает в противоположную сторону.

Я вздыхаю с облегчением. Мне бы не хотелось, чтобы он присутствовал здесь в тот момент, как меня заметят.

И это происходит уже в следующее мгновение.

Страх липко пробирается под кожу, когда свора начинает двигаться в мою сторону.

Шагаев идет впереди всех. Хочу попытаться сбежать, но они обступают со всех сторон, пока я не упираюсь в забор.

— Что случилось, Дарина? — с насмешкой спрашивает Шагаев. — Здесь ты уже не такая смелая? Не от кого ожидать поддержки?

Хавает меня за шиворот куртки, точно так же, как делал это утром на уроке. Тянет её вверх так сильно, что дышать становится трудно.

— Из-за тебя меня теперь ждет месяц уборки кабинетов после занятий, — злостно шипит он мне прямо в лицо. — Довольна? Обещаю, это ненадолго!

Другие одноклассники подбадривают его, раззадоривают.

Мне хочется плюнуть им всем прямо в лицо, но я даже слова сказать не могу, так как ткань слишком передавливает горло.

Второй рукой он начинает расстегивать мою куртку. Что он задумал?

Даже брыкаться не получается. Он слишком крупный, против пятидесяти килограмм моего веса.

— Руки убрал, — грозно раздается за спиной у Шагаева.

Все сразу расходятся по сторонам.

Я впервые рада слышать его голос, так как хватка моментально становится слабее и я могу сделать вдох.

— Давид? — Шагаев заметно напрягается. — У нас тут свои разборки. Она должна ответить за свои ошибки.

— Мне повторить? — его голос звучит с таким напором и непоколебимостью, что пробирает до мурашек.

Одноклассники разбредаются в разные стороны моментально, будто их здесь и не было.

— Понял, — Шагаев отступает от меня и оборачивается к Давиду.

— Ещё раз увижу рядом — пожалеешь, — сухо предупреждает он.

Шагаев уходит, оставляя нас одних. Вижу, как отдалившись, одноклассник вовсе срывается на бег.

И мне бы тоже стоило испугаться. Если все присутствующие в страхе разбежались отсюда, стоило только Немирову появится, то я действительно знала о нем слишком мало.

— Спасибо, — прикусив губу, произношу я.

— Пошли, — безэмоционально говорит он, оглядывая меня с ног до головы. — Не пострадала?

— Нет, — отрицательно киваю головой. — Куда?

— Проведу тебя, — заявляет о своих намерениях.

Странно, но в его присутствии становится немного спокойнее.

— Мне брата с секции нужно забрать, — предупреждаю, задумавшись.

Надо бы сказать ему, что дойду сама. Но почему-то не делаю этого.

Понимаю, что эти стервятники могут поджидать где-то.

А ещё тот человек, который этой ночью бродил под моими окнами.

Если Злата сказала правду, то это точно не Лавров. Я ищу не там. И этот факт чертовски пугает.

— Показывай дорогу, — спокойно соглашается он.

Мы идем молча. Но впервые за неделю мне не страшно. Не приходится оглядываться по сторонам и вздрагивать от каждого шороха.

— Почему? — слетает с моих губ.

— Я уже отвечал.

Мне казалось, что он уточнит о чем, я спрашиваю, но нет.

— Напомни.

— Хочу, чтобы ты была моей, — беззастенчиво заявляет он.

Я замираю на месте и ловлю его взгляд на себе.

Начинается снегопад и крупные хлопья снега летят прямо в лицо.

— Но этого не будет, — отрицательно качаю головой.

— Твое право, Дарина, — спокойно соглашается Давид. — У тебя есть время до полночи. Если нет, то я от тебя отстану навсегда. Пошли. Не мерзни, холодно. И твой брат наверняка заждался.

Дальше так же идем в тишине. Я совсем не понимаю мотивов Немирова, а он не хочет их раскрывать.

— Это твой жених? — сразу же спрашивает брат, выбегая с спортивного зала и оглядывая нас с Давидом. — Ничего такой.

— Рома, помолчи, — строго отчитываю брата. — На который час у тебя стоматолог?

— Его отменили. Разве папа тебе не сказал? — вопросительно поднимает на меня взгляд. — У него там это. Жена рожает вроде, — смешно морщиться. — И вообще, где твои манеры, сестрица? — возмущается он и подходит к Немирову, протягивая руку. — Меня Роман зовут.

— Давид, — на его губах возникает ухмылка, когда они пожимают руки.

— Не обращай внимания на нее, — бросает взгляд в мою сторону. — Сама бестактность.

— Рома, если ты сейчас не замолчишь, то будешь мыть посуду до самого своего совершеннолетия, — злюсь на него, потому что он ведет себя так в присутствии Немирова.

— Уж нет, сестрица, — смеется брат. — Я уже совсем скоро стану известным боксером, куплю свой дом и найму домработницу.

Вот же мелкий паршивец.

— Пойдемте, — опустив взгляд, начинаю двигаться в сторону дома.

Снег, без конца летящий в лицо, начинает раздражать.

Рома всю дорогу рассказывает Давиду про свои занятия боксом, а тот внимательно его слушает и задает наводящие вопросы.

— Если у меня будет стрелка за старшаками, я могу позвать тебя на подмогу? — этот вопрос Рома задает уже перед нашим подъездом.

— Доморощенный бандит, — даю ему легкий подзатыльник. — Шагом марш домой. И сразу же за уроки.

— С тобой каши не сваришь, сестрица, — он обиженно потирает затылок. — До связи Давид. Ты отличный парень. А ты давай, не прогавь момент, — спешно добавляет он, бросая на меня взгляд и скрываясь в подъезде.

— Спасибо за помощь, — искренне произношу я. — Сегодня она была, как никогда кстати.

— Спокойно ночи, Дарина, — единственное, что произносит Давид, прежде чем развернуться и уйти.

До чертиков странный парень. Я по-прежнему не знаю, чего можно от него ожидать.

Пару секунд смотрю на его удаляющуюся спину, после чего захожу в подъезд.

Поднимаюсь на свой этаж, и вижу, что Рома ещё не зашел в квартиру.

— А ты чего здесь? — удивляюсь я.

— Да тут коробка, — показывает то, что держит в руках. — Написано, что для тебя. Ушлая сестрица у меня. С одним гуляет, от другого подарки получает.

Забираю у него коробочку и открываю входную дверь.

— Давай за уроки, — напоминаю ему.

— Какой там, — возмущается Рома. — Мне же интересно, какой подгон тебе сделали.

— Обязательно узнаешь, — обещаю ему. — Когда перестанешь нести бред при посторонних людях и начнешь фильтровать базар, — говорю на понятном ему языке.

— Кто посторонний? Твой жених? — удивленно приподнимает брови.

— Шуруй в свою комнату, — тяжело вздыхая, прошу я. — У меня с тобой скоро нервный тик случится.

Сама иду в свою спальню. Присаживаюсь на кровать, прежде, чем открыть коробочку.

Никакой подписи на ней нет, лишь мое имя, написанное красной ручкой, и я даже предположить не могу, от кого она.

Липкое чувство страха снова пробирается под кожу. И не зря.

То, что я нахожу в коробочке указывает на то, что моя жизнь может вот вот рухнуть.

Ко всему прочему нахожу записку.

“Ну что? Теперь, кажется, мы можем обсудить план действий. Достаточная мотивация, тебе не кажется? Все, что тебе нужно, Дарина, это признаться в том, что подкуп учителей — твоих рук дело. Тогда вся информация, хранящаяся в этой коробочке, не окажется у твоего отца. И да, о поддельных оценках он ещё не в курсе. Можешь поблагодарить за это. Но если ты не придешь к директору с чистосердечным признанием в течении этой недели, будет в курсе. Не сомневайся”

Сердце так сильно вырывается из груди, а на глазах выступают слезы.

Мне казалось, что не может стать хуже.

Оказывается, может.

Ведь то, что я вижу в коробке, намного весомее каких-то поддельных оценок.

Как этот человек смог узнать об этом? Это невозможно.

Я перечитываю записку тысячу раз.

Чувство безысходности такое сильное, что я совсем теряю надежду… Не чувствую в себе сил противостоять этому.

“У тебя все хорошо? Почему не отвечаешь?” — приходит сообщение от инкогнито, отвлекая меня от навязчивых мыслей и от записки.

Лишь тогда бросаю взгляд на время и замечаю, что просидела так несколько часов.

Двадцать три пятьдесят семь.

Не отвечаю ему ничего. Вместо этого ищу в сообщениях нужный номер.

“Я согласна стать твоей девушкой. Но мне нужна помощь” — пишу дрожащими пальцами и нажимаю отправить.

Моя жизнь вот вот разрушится. И я должна приложить все усилия, чтобы предотвратить это.

Даже если последствия окажутся более ужасными. Я готова.