Записки из Зелёного Бора. Заветная тайна Крота Фердинанда

В доме Фердинанда

Прелестный, но очень запущенный дом Крота Фердинанда стоял на краю леса и был похож на грибок, выросший на поляне. Хорошо ещё, что, кроме кучи бесполезных вещиц, которую Фердинанд носил в своей ореховой скорлупе (надо признать, даже самые большие знатоки бесполезных вещей единодушно сказали бы, что эти предметы давным-давно устарели и от них не было никакого толка), Фердинанд хранил небольшой блокнот, куда он записывал все свои встречи и всю важную информацию: имя мастера, у которого он заказывал очки, списки покупок, количество пальцев на каждой лапе — на случай, если что-то изменится, а он этого не заметит, — а на последней странице был записан его полный адрес: Крот Фердинанд, Опушка леса, к востоку от Зелёного Бора. Арчибальд никогда раньше не бывал в гостях у своего друга, и он очень обрадовался, когда к нему в лапы попал блокнот в кожаной обложке. Правда, после того как он обнаружил, что засахаренная слива, прилипшая сзади к обложке, теперь пристала к шерсти у него между пальцами, эта радость немного угасла.

После целого дня, проведённого в походе, и очередной ночёвки под открытым небом они наконец-то нашли домик, находившийся всего в часе ходьбы от Зелёного Бора. Как приятно было лису оказаться так близко от своего обожаемого книжного магазина! Прижимая к груди сумку с драгоценным экземпляром «Путешественника, который стремился к вершинам», Арчибальд размышлял о том, удалось ли Мышке Шарлотте поддерживать порядок в его семейном заведении — «Книжном магазине Лиса». Он очень надеялся, что так оно и было — иначе ему пришлось бы до конца дней кусать свои когти!

Увидев высохшие растения в саду и облупившуюся краску на заборе, лис забеспокоился — он вспомнил слова Филина Марселена из книги «Посвящается памяти тех, кто лишился памяти — болезнь Забвения» о том, что не всегда возможно оценить тяжесть заболевания, если встречаться с больным зверем редко и ненадолго, только чтобы выпить чашечку какао с зефирками или поделиться впечатлениями о полюбившейся книге. Если присмотреться поближе, то можно заметить, что болезнь Забвения уже поселилась в доме, куда её никто не звал, и изгнала из него уют, чистоту и разум, оставив вместо них лишь беспорядок и бессмыслицу. Не выпуская из своей большой когтистой лапы крохотную лапку друга и чувствуя, как на сердце становится всё тяжелее, Арчибальд переступил порог дома.

— Кажется, я ушёл, не прибравшись в доме, — покраснев, пробормотал Фердинанд.

— Ну, что ж, — ответил лис. — Видимо, такова участь хозяина книжного магазина…

В столовой всё было перевёрнуто кверху дном: на столе беспорядочно громоздилась посуда, которую крот забыл унести, хотя явно ел из неё не раз и не два. На деревянных стульях и на диване были навалены кучи одежды, нуждавшейся в стирке. В гостиной, на полочках, где были расставлены фотографии улыбающихся Виолетты, Усача, Миры, а также Кротов Норбера и Прюнелль, родителей Фердинанда, скопилось столько пыли, что под ними с трудом можно было рассмотреть их мордочки. Пыль покрывала их тонкой белёсой пеленой, и от этого все члены семьи, изображённые на фотографиях, казались старше. Повсюду лежали книги, о которых хозяин книжного магазина с удовольствием, не щадя времени, рассказывал своему другу. Закладками служили самые неожиданные предметы — письмо, веточка, лист орешника. Лис с лёгкостью представлял себе, как его друг сидит возле камина в обитом тканью кресле, читая и перечитывая одни и те же куски из книги, забывая текст чуть ли не сразу после того, как он его прочитал. При виде этого дома стало грустно, но это чувство не привело Арчибальда в отчаяние и тем более не помешало ему начать операцию по спасению и уборке жилища крота!

— Фердинанд, друг мой, вы не станете возражать, если, прежде чем мы отправимся спать, я немного наведу порядок у вас в столовой?

— Я к вашим услугам, командир Лис! — ответил Фердинанд и отсалютовал, как настоящий солдат. — Скажите, что я должен делать, и я… я… В любом случае, скажите это мне несколько раз.

— Вперёд, новобранец крот! Порядок не ждёт!

Вооружившись тряпками и ведром воды из колодца в саду, Арчибальд и Фердинанд принялись тщательно убираться в комнате, и, честное звериное слово, вода в ведре вскоре стала совсем чёрной! Пока лис стирал, а потом крахмалил рубашки Фердинанда, к которым чудесным образом возвращался белый цвет, крот взялся вытирать пыль с полок. Вытянув к полке переднюю лапу, он для равновесия опирался задней на спинку стула, поставленного на стопку книг. Вскоре из глубины дома до лиса донёсся грохот.

— Всё в порядке, друг мой? — крикнул Арчибальд.

Тот немедленно ответил:

— Да, да, приятель, но, прошу вас, будьте так любезны, не входите прямо сейчас.

Потом настала очередь пола — его подмели и натёрли. Большие окна распахнули настежь, и в доме запахло свежестью.

— Вот что доставляет удовольствие, — заметил Арчибальд, наблюдая, как начинает блестеть дерево под тряпкой крота. — Я поставил все ваши книги в шкаф и, как вы сами убедитесь позже, расставил их по порядку, в строгом соответствии с системой, которая, я уверен, вам понравится!

— Спасибо, друг мой, — ответил Фердинанд. — Помощь профессионала всегда кстати! Вы знаете, я обычно расставлял их по цвету обложки, ведь у меня такое плохое зрение… Это же не может оскорбить ни писателей, ни продавцов книг, не правда ли?

— Нет, конечно же, нет, — сказал лис, кусая лапы, чтобы не закричать во весь голос. — Ну а теперь примемся за кухню и наведём порядок там!

На кухне их ждало много работы. Надо было вымыть и перемыть всю посуду, потому что пятна намертво въелись в фарфор, а также рассортировать продукты. Испортившиеся овощи и фрукты пришлось выбросить, надо было срезать плесень с сыра — конечно, за исключением тех сортов, которые от плесени становятся только вкуснее, вылить из бутылок прокисшие морсы, от которых уже пахло горечью. Наконец, предстояло отмыть плитку, к которой уже долгое время не прикасалась щётка. И вот, благодаря лимонному соку, яблочному уксусу и стараниям двух друзей кухня обрела вторую молодость, и в ней снова можно было готовить еду. Именно такая мысль пришла в голову лису, у которого уже добрый час в желудке бурчало от голода.

— Фердинанд, как вы смотрите на то, чтобы сделать перерыв на ужин перед тем, как мы перейдём к другим комнатам?

— С огромным удовольствием, но вам не кажется, что для ужина ещё рановато? — ответил крот, делая глоток брусничной настойки из бутылки. Она оказалась такой ужасной на вкус, что он скривился и вылил остатки в раковину.

Арчибальд погладил Фердинанда по торчащей во все стороны жёсткой шёрстке. Прочитав книгу Филина Марселена, он твёрдо понял: в те моменты, когда маленький крот был не в себе, говорил какие-то странные вещи, когда ему казалось, что за окном вечер, а на самом деле было утро, или когда он начинал рассуждать о своих родителях, которых уже давным-давно не было в живых, не следовало пытаться быстро и резко возвращать его в реальную жизнь, напоминать о пропущенной еде или забытом знакомом.

Фердинанд превратился в эдакого путешественника во времени — он странствовал между прошлым и настоящим, словно перескакивал из одной главы большой книги жизни в другую. И когда он терялся в одном из своих бесчисленных путешествий, Арчибальд не торопил его, а протягивал ему спасительную путеводную нить, благодаря которой он мог потихоньку вернуться обратно.

— Это ведь правда, что ваша матушка была так добра, что поделилась с вами рецептом своего замечательного супа? — спросил лис, стараясь говорить о Кротихе Прюнелль в прошедшем времени.

— Да, совершенно верно, мама готовила чудный суп! — отвечал ему Фердинанд, прекрасно понимая, что мамы больше нет.

Арчибальд солгал бы, если бы сказал, что порой ему не хотелось потрясти своего друга как яблоню, чтобы стряхнуть с него прошлое и вернуть в реальность! Впрочем, иногда он так и поступал, забывая о том, что в происходящем не было никакой вины Фердинанда и что он не нарочно вёл себя таким образом. Впоследствии лис очень раскаивался. В такие минуты, чтобы вымолить себе прощение, он угощал крота зефирками, а тот приходил в восторг, совершенно забыв о произошедшем, и смотрел на него с любовью и нежностью. Да, владелец книжного магазина понял раз и навсегда — болезнь Фердинанда так же не подчинялась его воле, как не подчинялась расчёске его шёрстка. Сколько бы её ни приглаживали, она всё равно вставала дыбом.

Когда друзья заканчивали свой обед, Арчибальд заметил возле книжного шкафа круглую светло-розовую дверцу, напоминающую цветы вишнёвого дерева, а справа от неё — такую же дверцу, но голубую.

— Там тоже наведём порядок, — пробормотал он, засучивая рукава. — Пойдёмте, Фердинанд, давайте продолжим наши дела, если, конечно, вы не против.

— Не знаю, мне кажется, что… — ответил крот.

Но лис уже открывал дверцу.

В комнате, оклеенной обоями, на которых чья-то лапа нарисовала букеты цветов и полевые пейзажи, не было беспорядка; казалось, крот не осмеливался преодолеть порог. В воздухе чувствовался нежный аромат лаванды и розовых лепестков — несомненно, он исходил от мешочков с засушенными цветами, разложенных на полках бельевого шкафа. Подушки на кровати были прикрыты прелестной кружевной накидкой, на покрывале не было ни складочки. По бокам кровати стояли домашние цветы в горшках — они поражали своей свежестью, их явно поливали на прошлой неделе, а может быть, даже разговаривали с ними.

Увидев нарядные шляпки, платья и жилеты, развешанные на вешалках, а также лежавший на комоде фотоаппарат, хозяин книжного магазина сразу понял, что оказался в спальне Миры и Фердинанда и что, несмотря на все проблемы с непослушной памятью, крот так и не позволил болезни войти в эту комнату. И пусть остальные помещения дома были отмечены печатью Забвения, эта супружеская спальня оставалась неприступным храмом, осквернить который не могла никакая болезнь. «Как прекрасна такая любовь», — подумал Арчибальд, подходя к другу. Маленький крот обнял его за талию (выше он просто не мог дотянуться), словно хотел таким образом выразить свою благодарность.

— Думаю, в той комнате нам делать нечего, дорогой Фердинанд, — промолвил Арчибальд и затворил дверь. — Оставим всё как есть.

Владелец книжного магазина был слегка озадачен. Они навели полный порядок во всём доме и не нашли ничего, что могло бы пролить свет на судьбу Миры — что с ней случилось, куда она исчезла. Все её вещи были аккуратно сложены в шкафу, им не попалась на глаза ни записка, ни письмо, ни какая-то другая подсказка, по которой они могли бы понять, где она сейчас находится.

— Хорошо, — сказал Арчибальд, — нам остаётся только открыть голубую дверь. Давайте-ка захватим тряпки на всякий случай. О, посмотрите, а дверь-то заперта! Вы знаете, где ключ, друг мой?

— Я… Я не знаю. Думаю, нам не следует открывать эту дверь, — добавил крот, вспотев от волнения. — Мира, Мира не хочет, чтобы её открывали…

— Вы хорошо себя чувствуете, Фердинанд? — забеспокоился лис.

— Не понимаю, я… — пролепетал крот.

— Лесная почта! Вам письмо! — раздался голос с улицы.

— Не беспокойтесь, — сказал Арчибальд своему другу. — Сейчас посмотрим, что там вам принесли.

У входа на покрытом мхом камне хозяина ожидала, перебирая содержимое своей большой сумки, большая синица в форменной фуражке почтальона и ярко-синей куртке. Великолепная форма, которую с гордостью носят честолюбивые лесные почтальоны, очень подходила к её перьям цвета неба и свежей травы.

— Добрый день, господа! У меня письмо для Крота Фердинанда.

— Это… Да-да, это я, — застенчиво ответил тот.

— Вот, прошу вас! — провозгласил почтальон и протянул кроту конверт. — Служба лесной почты желает вам приятного чтения и хорошего дня!

Синица расправила крылья и исчезла в бескрайней голубизне неба.

Лис подошёл к другу, который пребывал в полнейшей растерянности и никак не мог понять, что ему делать с письмом.

— Хотите, я взгляну, Фердинанд?

— Да, пожалуйста, — ответил крот, протягивая ему конверт.

— Ну, что же, тут сказано, что письмо отправлено из некоего «Приюта мастеров пера». Ваша подруга Элизабет хотела бы узнать, что у вас новенького, и приглашает вас приехать и отведать её знаменитый бутерброд «Ко-ко-ко». О, посмотрите, как мило, она даже приложила фотографию своего заведения и… О, боже, Фердинанд, вы видите?

— Что я должен увидеть, приятель?

— Фердинанд, нам невероятно повезло! — воскликнул лис, вытаскивая что-то из кармана своего пальто.

Крот, ничего не понимая, уставился на то, что пытался показать ему друг. В левой лапе лис держал фотографию, присланную Элизабет. А в правой лапе у него была пятая, последняя фотография из конверта, который заставил их предпринять целое путешествие. И, честное лисье слово, на обоих снимках был изображён один и тот же дом!