Записки из Зелёного Бора. Заветная тайна Крота Фердинанда

Выбор Миры

Август, тридцать лет назад.

Мира и Фердинанд прошли уже половину пути, и теперь, несмотря на жару, решили остановиться и пообедать. В семье Кротов понимали, что регулярный приём пищи — дело серьёзное, и, если запоздать с обедом, кто знает, когда придётся полдничать? В четыре часа пополудни у бутерброда с шоколадно-ореховой пастой будет один вкус, а в пять — уже совершенно другой, это любому кроту понятно! Итак, в то утро, застелив кровати, убрав бельё в шкаф, закончив последние приготовления и заперев на ключ голубую дверь, Мира начала готовить корзинку с разными деликатесами для пикника, который был бы достоин её маленькой семьи. Очаровательный малыш Руссо спал, закутанный в пелёнки, которые она сшила своими ловкими лапками.

Рождение Руссо стало замечательной неожиданностью — честно говоря, Мира даже не заметила, что ожидает ребёнка. Вначале, когда её животик немного округлился, она дала себе слово перестать есть после ужина помадку с клубничным кремом. Они с Фердинандом всегда наслаждались ею после долгих прогулок, сидя над купленными у старого лиса в «Книжном магазине» книгами. Но когда у неё выпятился пупок, Мира наконец поняла, в чём дело — ведь она уже видела такое несколько лет назад у Виолетты, когда та ожидала маленького Тортемпиона. Малыш! Это нарушало все планы путешествия молодых супругов, которые сразу же после свадьбы решили, что покинут дом родителей Фердинанда и отправятся на поиски приключений. Через несколько недель чета кротов решила обосноваться в окрестностях Зелёного Бора: им очень понравились местная природа, магазины и обитатели. Здесь было так оживлённо и вкусно!

Мира наблюдала, как Фердинанд своими лапами строил их новый дом, а сама в это время, сидя под цветущим вишнёвым деревом, шила приданое для Руссо. Пелёнки, слюнявчики, подгузники — шишки-кочерыжки, с ума сойти от того, сколько всего требуется младенцу в первые годы жизни!

Руссо увидел свет в этом новом доме, в спальне своих родителей, на глазах потрясённого Фердинанда, который с первой секунды влюбился в своего рыженького, словно лисёнок, сынишку.

Письмо, которое накануне Мира отправила Виолетте, должно было прийти на следующий день, а они сами, если повезёт, приехали бы сразу после этого! В длинном послании Мира описывала свои путешествия и также упоминала, что с нетерпением ждёт встречи с сестрой и её чудесной семьёй, что должна рассказать Виолетте что-то очень важное и что предпочитает сделать это лично. Вот порадовалась бы Виолетта, узнав, что её сестра решила, наконец, завершить свои странствования, а их дети смогут расти вместе! Много лет Мира жила своей собственной жизнью, а теперь собиралась вернуться к сестре и совместно с ней заниматься обустройством семейного очага и строительством семьи.

— Давай остановимся здесь, Фердинанд, — предложила Мира, — мне скоро надо кормить Руссо. Мне совсем не хочется, чтобы он опять начал слюнявить мне шею, как в прошлый раз!

— Давай, сынок, — прошептал Фердинанд, развязывая повязку, удерживающую малыша за спиной Миры, — сегодня папа покажет тебе что-то очень важное. Я научу тебя, как надо кушать, чтобы животик стал круглым, как мячик, а потом укладываться спать на солнышке возле реки. А потом мы пойдём и соберём орехи на десерт.

— Отличная мысль!

Место, где семья Кротов решила остановиться на отдых, было очень живописным. Ветви орешника и диких каштанов причудливо переплетались друг с другом. Колючие плоды каштана, валявшиеся на тенистых дорожках, напоминали семейство маленьких дикобразов — следовало быть осторожным, чтобы не наступить на их колючки. В этом году плоды поспели рано, и Мира ещё по дороге решила, что наберёт их побольше и принесёт сестре в качестве извинения за столь долгое отсутствие. Но жара заставила её отказаться от этой затеи, и она подумала, что прогулка на берегу реки в кругу семьи поможет ей собраться с мыслями.

— Госпожа Кротиха, соблаговолите посмотреть, что нашли ваши разведчики в тени гигантского орешника! — воскликнул Фердинанд, подходя к Мире сзади. — Осмелюсь предположить, что это должно вам чрезвычайно понравиться!

Мира обернулась и увидела, что муж стоит возле огромного ореха с коричневой, испещрённой бороздками скорлупой. Руссо, устроившись у него на плечах, что-то лепетал, словно сообщал, что он тоже принимал участие в поисках и теперь с гордостью демонстрирует свою находку.

— Ну, что скажете насчёт способностей ваших мужчин, госпожа Кротиха? — спросил Фердинанд и протянул ей орех, чтобы она вскрыла его своим ножом.

— Я в восторге, Фердинанд! Нам хватит и самим поесть, и ещё останется для Виолетты, Усача и Тортемпиона! Браво, мои чудесные разведчики, — сказала она, разделяя скорлупу на две части. — Прошу вас, угощайтесь!

Счастливое семейство устроило настоящий кротовый пир. Когда на небе появились первые тучи, Мира подумала было, что надо поскорее отправиться на поиски укрытия в случае дождя, например, какого-нибудь кафе, или придорожного ресторанчика, или трактира. Но время шло, а дождь всё не начинался. Тогда они решили как следует насладиться жаркой погодой. Руссо с набитым животиком и улыбкой на мордочке спал, как ангелочек, уютно расположившись в складках маминой кофточки.

— Милая, когда ты покажешь мне его комнату? Ты уже всё там сделала? Всё получилось, как ты придумала? — спросил Фердинанд, который лежал, прислонившись головой к одной половинке ореховой скорлупы.

— Всё отлично, — ответила Мира, снимая ключ, который висел на ленточке у неё на шее. — Я всё закончила вчера вечером, пока ты спал. Увидишь, когда вернёмся. Надеюсь, ему тоже понравится.

— Конечно, понравится, ведь ты её украсила специально для него. Я уверен, что в этой комнатке он будет счастлив, и ему там будут сниться хорошие сны, вот как сейчас. Может быть, наша жизнь идёт не совсем так, как нам мечталось, но это просто та же мечта немного в другом виде, правда же, милая?

— Нет, — сказала Мира. — Эта мечта куда прекрасней.

И Мира с Фердинандом уснули, держась за лапы, счастливые и беззаботные, не обращая внимания на чёрные тучи, всё больше заволакивавшие небо.

Миру разбудил плач Руссо, прильнувшего к её груди. Окружающий пейзаж утратил безмятежность. Заросли орешника, тополей и каштанов превратились в непроходимую чудовищную стену огня. Небо над верхушками деревьев пронизывали исполнявшие какой-то зловещий танец молнии. Очевидно, неподалёку молния ударила в дерево, и пламя с бешеной скоростью охватило лес, задыхавшийся от засухи в эту страшную жару. Фердинанд, лежавший возле Миры, всё ещё спал. Или, может быть, уже надышался ядовитым дымом. Медлить было нельзя!

— Фердинанд! Фердинанд, посыпайся! — закричала она, тряся его изо всех сил.

— Что… что происходит? Всё в порядке?

Но отвечать его супруге уже не требовалось — пламя приближалось к ним, сухая трава вспыхивала мгновенно. Не теряя ни минуты, Фердинанд собрал все вещи и велел Мире бежать к реке, бурлившей под порывами грозового ветра. Кроты не умели плавать, и перспектива оказаться в воде пугала их не меньше, чем наступающий огонь.

— Стойте на месте, никуда не отходите, я посмотрю, нет ли здесь дороги! — крикнул крот.

— Фердинанд, будь осторожен!

Молодой отец, задыхаясь, бегал из стороны в сторону, но везде, куда бы он ни посмотрел, он видел лишь языки пламени, прорывавшиеся через сплетение ветвей и обжигавшие листья. Всякий раз, когда ему казалось, что он сумеет найти дорогу, раздавался треск каштановых деревьев, взрывавшихся от жара, и орехи, словно кометы, со свистом улетали в кусты, поджигая всё на своем пути. Стоило ему наметить какой-то путь для выхода, как он тут же закрывался. В эту минуту Фердинанд осознал, что многообещающее путешествие грозило превратиться в трагедию — удастся ли ему спасти семью от ужасной участи?

Мира, стоявшая на коленях возле реки, быстро сообразила, что ей надо делать и что именно следует предпринять, чтобы осуществить задуманное. Да, сейчас вся её жизнь превращалась в кошмар, но времени на сожаления не оставалось, надо было действовать очень быстро. Молодая мать завернула Руссо в смоченные водой пелёнки и схватила половинку скорлупы огромного ореха, посланного им самой судьбой. Положив туда младенца, она развязала ленточку, на которой висел ключ от голубой двери, сняла её со своей шеи и завязала на шейке сына. Вместе с ребёнком она положила в половинку скорлупы тряпичную сумку с книгой «Путешественник, искавший свои корни», которую когда-то купила у старого лиса в «Книжном магазине».

— Фердинанд, любимый, иди скорее сюда! — закричала она. — Я знаю, что надо делать!

— Но что ты?.. — начал было он, задыхаясь от дыма и пытаясь откашляться.

— Это единственный выход, — ответила она, указывая на Руссо, лежавшего в половинке ореховой скорлупы. — Эти скорлупки слишком маленькие — если мы попытаемся забраться в них вместе с Руссо, они могут перевернуться, поэтому я положила его в скорлупу одного. Остаётся ещё одна половинка скорлупы, Фердинанд, и я хочу, чтобы ты поплыл в ней.

— Об этом не может быть и речи, Мира, в скорлупе поплывёшь ты! Ребёнку нужна мать, а что до меня, то я… — Его голос заглушил треск взорвавшегося каштана, горящие плоды которого полетели в реку и с шипением погасли в чёрной воде. — Полезай в скорлупу, хорошо? А я найду способ доплыть до другого берега, клянусь тебе, — пообещал Фердинанд, прекрасно понимая, что лжёт.

Мира заколебалась, как бы не в силах устоять перед настойчивостью супруга, и в конце концов дала согласие. Огонь был уже в нескольких метрах от них.

— Хорошо, Фердинанд, но сначала помоги мне столкнуть в воду скорлупу с Руссо, ладно? Я верю тебе, ты должен вернуться живым и здоровым.

— Клянусь, любимая!

Но стоило Фердинанду повернуться к Мире спиной, как она схватила большой камень и изо всех сил стукнула его по голове. Её любимый крот, не понимая, что с ним произошло, рухнул прямо на плачущего ребёнка. Мира перевернула вторую половинку ореха и, напрягая все силы, уложила в неё мужа. Лапы Фердинанда свисали с бортов спасительного судёнышка, но что-то в глубине души подсказывало Мире, что с ним всё будет в порядке. Она в последний раз поцеловала своего сынишку, пожелала ему вырасти большим и умным. А ещё пожелала, чтобы зверь, которого она любила больше жизни, простил её.

Мира столкнула обе половинки ореха в воду и стала смотреть, как они уплывают всё дальше по быстрой реке. Позади неё бушевало грозившее поглотить её пламя, но она, провожая глазами две удаляющиеся половинки своего сердца, уже не испытывала страха.