Зловещий художник

Глава 31

Я проснулся среди ночи от оглушительного грохота, как раз в тот момент, когда спальню залил резкий белый свет. Казалось, весь замок сейчас же рухнет, и все его обитатели вместе с мебелью, украшавшими интерьер рыцарскими доспехами и букетами в вазах, полетят вниз и навсегда скроются в подвале. Однако уже через несколько мгновений до меня дошло, что это всего лишь летняя гроза бушует за окнами. Очень мощная, но вполне нормальная для этого времени года. Молнии вспыхивали и гасли, гром угрожающе гремел… но его век был недолог. Постепенно грохот становился реже и тише, молнии тоже угомонились. Зато шум дождя становился все слышнее. Под него я снова погрузился в сон, успев лишь подумать о том, что совсем скоро инспектор выскажет свои предположения… или назовет преступника… или…

***

Инспектор Фоксен прошёлся по мягкому ковру и остановился в центре комнаты. Взгляды собравшихся были направлены на него. Все ждали каких-то откровений, разоблачений, открытий… В комнате тихо появился дворецкий с подносом. Неслышно ступая, он обошел всех присутствующий. Инспектор предупредил, что лишние уши сейчас нежелательны, поэтому дворецкий собственноручно принес чай. Подобное происходило лишь в самые торжественные и важные моменты. Инспектор не стал садиться, так и остался стоять с чашкой в руке.

— Роксен, останетесь, — сказал отец. — Инспектор обещал сообщить нечто важное и вас тоже пригласил. Так что присаживайтесь. Послушаем, чем он нас порадует.

Дворецкий важно кивнул, поставил опустевший поднос на столик и опустился на стул неподалеку от двери. Я как обычно, устроился в кресле в углу, поэтому получил превосходный обзор и мог с комфортом наблюдать за выражением лиц домочадцев и гостей, расположившихся кому где удобней в креслах, на диване и на стульях. Мои родители, дядя, так сказать бабушка, кузен с кузиной… Доктора тоже пригласили, ведь он был почти что членом семьи. Даже супругу дяди Мариоса удалось выманить из ее убежища — наглухо закрытой изнутри комнаты, где графиня Новеллина спасалась от возможной опасности. Сейчас она сидела с крайне недовольным и настороженным видом.

— Итак, господин инспектор? — это подал голос дядя Трауб.

Инспектор с готовностью откликнулся:

— Прошу прощения, дамы и господа, что позволил себе оторвать вас от дел. Но, думаю, настало время собраться и обсудить происходящее. Я не из тех сыщиков, которые держат в неведении свидетелей и пострадавших. Считаю, что не стоит скрывать факты. Поэтому с удовольствием посвящу вас в ход расследования. Очевидных результатов пока нет, но работа идёт. Не останавливается ни на секунду. Надеюсь…

— А я-то думал, вы прямо сейчас назовёте имя злодея, — разочарованно воскликнул Дорф. — Вот как вчера было с управляющим. Тогда получилось эффектно.

— Не всегда работа полиции сразу приносит свои плоды, — улыбнулся инспектор. — Зато вы всегда можете помочь. Если вдруг что-то вспомните, или появятся некие догадки. Даже если вам они кажется незначительными. Я внимательно выслушаю. Сейчас или наедине.

Надо ли упоминать, что я так и замер на месте. Дыхание перехватило. Вдруг Дорф публично воспользуется удобным моментом и…

— Пока мне нечего вам сказать, — ответил он. — Но буду иметь в виду.

— Заранее благодарю. Итак, давайте все вместе попробуем восстановить события. Двадцать девятого мая рано утром кто-то убил госпожу Годорию в ее собственной спальне. Возможно, чуть раньше, ночью. Но все же полицейский врач считает: это вероятней произошло именно утром. Около десяти часов тело обнаружила горничная. Ворота и двери замка были надёжно закрыты. То есть, по общему мнению, никто посторонний проникнуть в дом не мог. Дальше в спальне собрались практически все. Уважаемый доктор Бэнчер тут же осмотрел покойную в присутствии полицейского следователя. Правда, осуществил это не слишком умело.

— Я ведь не полицейский специалист, — слегка обиженно вставил доктор. — И никогда раньше не имел дела...

— Да-да, это понятно. Никто вас не упрекает. Тем более, следователь сам заметил, что жертва была изнасилована. А на следующее утро прибыл опытный врач и более-менее точно определил время смерти. И тем же следующим утром, тридцатого июня, во дворе замка обнаружен труп слуги по имени Тим. Несчастного парня ночью сбросили из окна его комнаты на верхнем этаже. Предварительно удушив.

— Вы забыли упомянуть, — визгливым голосом произнесла Новеллина, — слуга накануне рассказал, что видел… — Тут она кивнула в мою сторону, даже не пожелав произнести ненавистное имя: — видел, как племянник моего мужа выходит из спальни Годории.

Дядя Мариос с упрёком сказал:

— Дорогая, к чему без конца повторять? Ведь Шэнс уже много раз объяснял…

— Может, хватит делать вид, что вы верите этому монстру? Какой позор! Если бы я только знала, в какую семейку вхожу!

— А чем вас не устраивает наша семья, дорогая невестка? — величественно спросил дядя Трауб.

— Семья, порождающая таких существ… О, на месте его матери, я бы наложила на себя руки!

Мать, до этого момента молча сидевшая на диване и видимо, все ещё погруженная в свои вчерашние неприятности, резко вскинула голову и впилась в Новеллину прямо-таки испепеляющим взглядом.

— Мой сын никого не убивал! По крайней мере, это не доказано. А я бы на вашем месте переживала о собственной кровной родне. Ведь ваш отец, насколько мне известно, провинциальный нотариус, который обанкротился и сбежал с деньгами клиентов?

Новеллина вспыхнула, у нее покраснела даже шея.

— Это клевета! Подлая клевета!

— Ну, разумеется! Так зачем же вы так стремились в аристократический круг? Раз мы недостаточно хороши для особы сомнительного происхождения...

По правде говоря, мне не были известны эти подробности о семье новоявленной супруги дядюшки. Возможно, до матери случайно дошли слухи, оказавшиеся верными. Конечно, верными, судя по лицу Новеллины. Впрочем, меня ее личность никогда особо не интересовала, и я искренне не понимал, почему она отнеслась ко мне столь враждебно. Неужели и впрямь считала чудовищным убийцей? Но ей в любом случае следовало быть осторожнее в своих высказываниях. Ведь говорить гадости о членах семьи Ровенгросс могут только сами эти члены. А Новеллина пока явно не вписывалась в семью, хоть и вышла замуж за Мариоса. Стоит ли добавлять, что дальше разразилась словесная перепалка, в которой приняли участие все братья Ровенгросс и все имеющиеся в наличии дамы. Маркиза Лерейн, хоть и не разделяла ценностей семейства Ровенгросс, с удовольствием подливала масла в огонь посредством язвительных замечаний. Я пил чай и с интересом наблюдал за скандалом. В конечном итоге Новеллина, которой не удалось долго удерживать позиции, поднялась с места и покинула гостиную со словами:

— Ухожу в свою комнату и прошу больше меня не беспокоить. Там самое безопасное место. А вы все оставайтесь и ждите. Ваш монстр обязательно доберется до каждого. Да вы только посмотрите на него! Он и сейчас усмехается… Какая наглость!

Она остановилась на пороге и обличающим жестом, словно подражая трагической актрисе, указала прямо на меня. А я вовсе не усмехался, ей померещилось.

Новеллина развернулась и вышла в коридор. Ей вслед донеслись слова до предела возмущенного дяди Мариоса:

— Не забудь запереться на замок, дорогая. И заодно обдумай условия развода!..