Зловещий художник

Глава 39

Темнота в коридоре не была абсолютной. Вдалеке мерцал один из настенных светильников, который обычно не гасили, а лишь приглушали на ночь. В руке у меня горела теплым золотистым светом лампа из толстого стекла, чуть нагревая руку. Поэтому я был не совсем один перед лицом тьмы и неизвестности. Покидая свое убежище, я не знал, в какую сторону двигаться, однако тут же получил подсказку. Едва уловимый шорох послышался слева. Я уже не стал окликать неизвестного, ведь если бы он хотел, то заговорил бы ещё раньше. Медленно ступая, я шагал по длинному коридору. Лампа порой выхватывала из темноты очередной портрет на стене, свет растекался по золоченой раме, а какой-нибудь давно почивший предок осуждающе смотрел на потомка, который нарушает его покой и по неизвестным причинам шляется по замку глухой ночью. Впрочем, у меня имелась довольно веская причина. Да и то, что изображения на холстах оживали, наверняка мерещилось. Всего лишь игра воображения, не удивительная после всех недавних событий. Теперь каждый искренне поверил бы любым странностям, и самые неправдоподобные явления воспринимались как потусторонние сигналы. Я добрался до парадной лестницы. Куда идти дальше? Вниз или наверх? Меня снова не оставили долго сомневаться. Внизу, в пределах лестницы между первым и вторым этажом мелькнула смутная тень. Я не успел разглядеть, была ли это тень человека или, к примеру, собаки. Забыл упомянуть, что после второго убийства в дом перевели Мэлли, которая в теплое время года предпочитала проводить большую часть времени во дворе и там же ночевала в своей просторной конуре. Но это была чисто символическая мера предосторожности. Мэлли только числилась сторожевой собакой, а положенной по статусу злобы и бдительности у нее не было совершенно. Больше всего на свете Мэлли любила играть, носиться за мячиком или валяться на своей подстилке. Думаю, если бы в замок среди ночи проник грабитель, она бы, конечно, подняла шум. Если бы оказалась поблизости. Но сейчас она скорее всего находилась поблизости от моего отца, которого обожала. Собаки ведь чувствую, когда хозяевам грозит опасность. Ещё забыл упомянуть, что она ещё накануне упорно пробивалась в его комнату. Мэлли оттуда выгоняли, но она возвращалась. А вот ночью, вполне возможно, добилась своего. И, чтобы уж покончить с собачьей темой, добавлю, что при поисках маркизы Бринсен Мэлли оказалась бесполезна. Сначала, вроде бы, взяла след, прошла совсем немного и… и на этом всё. Хотя в оправдание Мэлли нужно уточнить, что и полицейский пёс, которого в первый день пропажи привезли с собой сыщики, тоже оказался не на высоте. Результат его работы был примерно тем же.

Если не человек и не собака, это мог быть… кто же это мог быть? Призрак, наверное. Приблизительно так рассуждал тогда я. Точнее, в голове мелькали некие обрывки мыслей и образов. Ничего определенного, естественно. Я спустился на первый этаж и остановился. До моих ушей долетел приглушённый скрип, очень тихий, который можно было услышать лишь в ночном безмолвии. Будто открылась и тут же закрылась дверь, петли которой не успели вовремя смазать. Судя по всему, мне предстояло следовать в сторону Восточного крыла. Я всегда считал, что замок известен мне безусловно, все его закоулки для меня — как раскрытые страницы книги, которую перечитывал сто раз. Однако сейчас с трудом узнавал знакомую обстановку. Нынче ночью замок словно проживал скрытую прежде, неведомую жизнь… Я ещё пару раз услышал похожий скрип, но до сих пор не видел человека или призрака… ведущего за собой. Он казался мне тогда путеводной звездой, владеющей всеми ключами, тайным доброжелателем, решившим раскрыть если не истину, то хотя бы направление к ней. Возможно, не зря инспектор Фоксен, именно мне поручил…

Я ускорил шаг, надеясь все же нагнать ускользавшего от меня невидимого проводника. Свернул направо и оказался в промежутке перед переходом в Восточное крыло. Слишком поздно заметил большое кресло, стоявшее не на своем привычном месте, а прямо на пути. Я не успел притормозить, запнулся, выронил лампу и налетел на кресло. Схватился за него, чтобы не упасть. И тут же ощутил, что в нем кто-то сидит. Он не вскрикнул от неожиданности, не оттолкнул меня, вообще никак себя не проявил. Он просто был рядом… Я почувствовал что-то влажное и липкое на правой руке, которая ладонью упиралась в чужое тело. Неподвижное тело… Лампа разбилась и погасла, я мало что мог разглядеть, но уже понял, что передо мной находится окровавленный мертвец.

Что мне оставалось? Только закричать:

— Убили!!! Опять кого-то убили!

По идее, я не ожидал, что на мой отчаянный крик быстро отзовутся. Расстояния до жилых комнат на втором этаже было значительным, слуги и вовсе спали на самом верхнем этаже. На первом этаже до сих пор находилась Канни, которую из-за полученных травм пока не стали переносить в ее комнату. Но и до Канни было очень далеко. Да и что она могла бы сделать, если бы услышала крик? Она ведь не вставала с постели… Я бросился в обратную сторону, чтобы добежать до второго этажа и разбудить хоть кого-то. Однако не успел… Неожиданно возникшее пятно света впереди, массивная темная тень рядом… и вот я уже в чьих-то крепких руках.

— Что случилось? — чей-то низкий баритон задал уже привычный в этом доме вопрос.

Я перевел дыхание, вернулся в реальность и узнал полицейского, с которым мы спускались в подвал.

— Там… в кресле, убитый человек. С ножом в сердце! Я не узнал, кто это. А как вы здесь оказались?

— Я на всякий случай обходил замок. Так велел господин инспектор. А как здесь оказались вы?

— Я… меня выманили из спальни. Потом объясню. Сейчас пойдемте скорее… Вдруг он ещё жив!

Нет, он не был жив. Это не подлежало сомнению. Дворецкий Роксон навсегда оставил этот мир. На левой стороне груди покойного зияла глубокая рана, камзол и рубашка пропитались кровью. Это стало очевидно в свете зажженных ламп. Он был достаточно ярким и освещал не только кресло и труп, но и встревоженные лица собравшихся вокруг. Женщин не стали будить, но мужчина собрались на месте трагических событий.

— У меня просто нет слов, — воскликнул дядя Мариос. — Когда только это закончится?! Бедняга Роксон, он всю жизнь преданно служил нашей семье…

— Так это ты нашел труп? — спросил Дорф, обернувшись ко мне.

— Да. И что теперь?

Он не ответил, потому что в диалог вмешался дядя Трауб:

— Шэнс, а что ты делал здесь среди ночи? Зачем вообще спустился?

— Я… в мою дверь постучали. И я вышел наружу.

— Знаешь что, дорогой племянник? Возвращайся в свою комнату и больше не выходи оттуда без предупреждения!

— На что вы намекаете?!

— Поднимайся к себе, Шэнс. А здесь мы уж сами разберемся.

— И вы туда же! Я думал, вы умнее и не поддаетесь на провокации и клевету!

Я не стал дальше спорить и доказывать свою непричастность к убийству. Сейчас можно было сделать только хуже. Очевидно ведь, что все настроены против меня.

***

Мне удалось довольно крепко уснуть, и кошмары меня не мучили. Лишь под утро приснились блуждания по запутанным коридорам и лестницам с колючими перилами и скользкими ступенями. Однако сон был не страшнее нашей действительности. Умывшись и одевшись, я распахнул дверь. В коридоре напротив расположился полицейский. Он позаботился о собственном комфорте — притащил из какой-то комнаты не только мягкое кресло, но и столик. На столике стояла тарелка с пирожками и большая кружка не знаю уж с чем, а представитель закона преспокойно завтракал.

— Что вы тут делаете?

— Ночью охранял вашу дверь, господин Шэнс. Так распорядился граф Трауб. Я не стал возражать.

— И что, я теперь арестован?!

— Вовсе нет. Господин инспектор не поручал никого арестовывать. А вы куда-то собираетесь?

— Я… хотел выйти в парк. Или это запрещено?!

— Идите, пожалуйста. Только будьте осторожны.

Мой страж не добавил: “и постарайтесь никого снова не убить”. Это уже можно было считать добрым отношением ко мне.

Я тихонько спустился на первый этаж, вышел в парк. Но теперь деревья и цветы не казались дружелюбными и хорошо знакомыми. Даже птицы не щебетали, словно затаились. Оставаться тут было неприятно, и я переместился ближе к воротам. В конце концов надо было дождаться инспектора Фоксена. Он ведь обещал вернуться если не накануне вечером, то уж точно утром. Я стоял у самой ограды и напряжённо вглядывался в проглядывавшую сквозь кованые прутья дорогу. Но она была пустынна…

Что произойдет в замке дальше? Уже сейчас — трое убитых, двое больных, из которых один в смертельной опасности. И ещё одна бесследно пропавшая, скорее всего, тоже убитая.

Со стороны высоких цветущих кустарников донеслись какие-то звуки и голоса. Вскоре я догадался: это возятся двое садовников, кажется, подсыпают в приствольные круги нарезанную кору. Несмотря на все убийства и прочие ужасы повседневная жизнь в замке и вокруг него продолжалась. Меня они не замечали, зато мне были отлично слышны их разговоры.

— Я всё-таки думаю попросить расчет, — сказал один садовник. — А ты?

— Погожу пока. Потерять место всегда успеется.

— Ну, смотри. А вот я как-то не хочу оказаться удаленным или зарезанным. Как бедолага Тим или дворецкий. Здесь гибнут не только господа, но и слуги.

— Да уж, старина Роксон так важничал и любил распоряжаться. А теперь… Так ведь нас всё равно отсюда не выпустят. Пока полицейские ищейки тут рыщут.

— Да уж, повезло… Граф Лэннис, говорят, при смерти. Я на кухне слышал: знаменитый врач, который прикатил вчера, тоже не сумел помочь.

— Жаль, граф был добрым хозяином. Хоть и приезжал в замок только по большим праздникам. Как думаешь, Шэнс и вправду отравил родного отца?

— Ну, почему бы и нет, раз остальных тоже он прикончил.

— Считаешь, это все-таки он?

— Кто же ещё? А Шэнс всегда был чокнутым. Удивительно, что раньше никого не убил.

— Я что-то сомневаюсь. Мне он не кажется таким уж монстром. Да и с чего бы вдруг он взялся за нож?

— Разве сумасшедшим нужен повод?

Под моей подошвой хрустнул камешек. Садовники примолкли. Возможно, заглянули за кроны кустарников и увидели меня. Во всяком случае, беседа оборвалась. Звуки, которые раздавались от их работы все удалялись, потом и вовсе исчезли. Садовники предпочли оказаться подальше от предполагаемого монстра, а то мало ли что…

Я поднял руки и сжал прутья решетки. Металлические колючки впились в кожу, на пальцах выступила кровь. А на дороге показался экипаж…