Зловещий художник

Глава 40

Инспектор Фоксен вновь был в центре внимания. На сей раз в библиотеке, куда он пригласил всех, то есть всех, кто остался жив-здоров.

— Итак, дамы и господа, продолжим нашу беседу…

— Позавчера такая беседа закончилась сами знаете, чем, — язвительно вставил Дорф. — Интересно, насколько мы можем считать себя в безопасности?

Его поддержала сидевшая особняком жена дядюшки Мариоса. Которая, возможно, в скором времени должна была превратиться в бывшую жену.

— Зачем вы снова вынудили меня выйти из комнаты? Только там я чувствую себя более-менее защищённой! Да и то не полностью. Когда наконец можно будет уехать из этого проклятого замка?

— Всему свое время, дорогая госпожа, — невозмутимо ответил инспектор. — Впрочем, надеюсь, такая возможность появится в самое ближайшее время.

— Мы вас слушаем, инспектор, — сказал граф Трауб. — Оставим пустые разговоры на потом. Сейчас важно знать, что вы предпринимаете для расследования? После того, как вы появились, в замке случилось ещё три трагических происшествия. В том числе убийство дворецкого. Мой брат в тяжелом состоянии, едва жив. Есть ли вообще смысл в вашей работе, если преступления продолжаются? Может, стоит обратиться к другим профессионалам? Что вы намерены делать сейчас?

— Мне очень жаль, господин граф. Да, я многое не сумел предотвратить. В этом моя вина. Но и дело чрезвычайно сложное. Прежде всего, мне ещё недавно не был ясен мотив.

— А сейчас ясен?

— Сейчас да.

— Поделитесь?

— Разумеется. Для этого я вас и пригласил.

Когда инспектор только приехал, он намекнул мне на то, что нынче все решится. Была и ещё одна деталь, которая это подтверждала. Мне ее удалось заметить. Но пока слабо верилось, что инспектор так прямо у нас на глазах распутает этот сложный узел.

— Прежде всего требовалось уяснить, что движет преступником, — с видом победителя произнес инспектор. Сейчас он сильно смахивал на профессора за университетской кафедрой. Или на павлина, распускающего свой восхитительный хвост. — Есть ли логика в его поступках или он просто сумасшедший? Маньяк, который получает удовольствие от убийств и наслаждается своей безнаказанностью? Во втором случае все сложнее, поскольку действия убийцы не имеют смысла. Если не считать наслаждения самим фактом убийства. Тут сыщикам приходится больше рассчитывать на свою удачу и ошибки преступника. Надо без отдыха отрабатывать все версии на практике. Зато когда преступник руководствуется некой выгодой для себя — достаточно как следует порассуждать. Иначе говоря, потихоньку сматывать события в клубок и ждать, когда нить приведет к преступнику. Мотив преступника — путеводная нить для сыщика. Полагаю, это понятно?

— Полагаю, что большинство собравшихся здесь в состоянии понять прописные истины, — сухо отозвалась маркиза Лерейн.

— А вот мне не понятно, почему очевидный преступник до сих пор среди нас. Да ещё и чувствует себя неприкосновенным! — добавила Новеллина, не смирившаяся с тем, что ее вновь вытащили из добровольного заточения. — Конкретного имени она не назвала, но взгляд был направлен прямо на меня.

— Откуда вы знаете, кем я себя чувствую? Научились читать чужие мысли?

— Я не намерена вступать с вами в беседу.

Инспектор вмешался:

— Дорогие дамы и господа, не будем ссориться. Ведь все мы на одной стороне. Ну, почти все. Итак, преступный мотив был выявлен. Хотя с огромным трудом.

— И что это за мотив? — насмешливо спросил Дорф.

— Деньги. Всего лишь деньги, как бы банально ни звучало. Боюсь, что кое-кого разочарую. В древнем замке, овеянном легендами… в окружении старинных портретов… с подземным миром, где бродят призраки… Впору ожидать чего-то трагического, глубокого, мрачного. Кровавая месть, проклятие, пугающие тайны и все такое. Мрачно, красиво и изысканно. Эти образы сами собой возникают в подобной атмосфере. Но мы пошли по другому пути. Не такому романтичному. Зато точно отражающему человеческую натуру. И вот тогда мне удалось схватить конец путеводной нити…

Я заметил, что инспектор сначала сказал: “мы пошли”, а потом уточнил: “мне удалось”. Мелочь, однако отлично характеризует этого толкового и деятельного, но слишком тщеславного, эгоистичного и самодовольного субъекта. Расследование мы вели вдвоем, вот только победа (если она вообще была) доставалась ему одному. Ладно, у всех есть свои слабости, и тщеславие — ещё не самый худший вариант. Интересно, до чего же додумался самостоятельно великий мыслитель?

— Несколько мне известно, в замке было намного меньше гостей, чем обычно бывает в день рождения графини Джейни.

— Да, — кивнула мать. — Пришлось изменить планы. На прошлой неделе умер родственник Лэнни… моего мужа. Траур мы не объявляли, но шумный праздник и фейерверки — это было бы нехорошо с нашей стороны.

— Покойный герцог Соррэй ведь не очень близкий родственник?

— Не близкий. Двоюродный дед. У герцога вообще не осталось близких родственников. Так уж получилось. Он давно пережил не только родных внуков, но и правнуков. Почтенному старцу было больше ста лет.

— Сто шестнадцать, если точно, — вставил Мариос.

— Да, наверное. И все равно его смерть случилась как-то неожиданно… — Мать до этого момента казалась довольно спокойной, но сейчас ее губы задрожали. Возможно, так подействовало само слово “смерть”. — Господин Фоксен, можно я вернусь к Лэнни? Боюсь надолго оставлять его…

— Дорогая госпожа, вам совершенно нечего бояться сейчас. Он под присмотром двух врачей. Смотрите, даже доктор Бэнчер принял мое приглашение. Значит, опасности нет.

Доктор с серьезным видом кивнул.

— Состояние пока не ухудшается.

— Вот видите. Нет повода для беспокойства. Зато есть вероятность узнать, кто едва не убил вашего супруга.

Мне очень хотелось крикнуть инспектору: “Не томите! Хватит уже красоваться перед публикой. Особенно когда часть публики сходит с ума от тревоги и беспокойства. А кое-кто и вовсе уже на пределе.

К счастью, инспектор перестал растягивать свою тронную речь и приступил к делу.

— Ищи кому выгодно — вот главный принцип расследования, если имеет место преступление, совершенное вменяемым человеком, а не безумцем.

— Довольно смело считать вменяемым монстра, виновного в таких злодеяниях, — проворчал Мариос.

— Я имел в виду способность рассуждать и рассчитывать свою выгоду. Мы имеем несколько смертей и покушений на убийство. Однако самая первая смерть прошла незамеченной.

— Только этого не хватало! Разве в замке ещё кто-то?..

— В замке, только другом. Принадлежавшем герцогу Соррэю.

— Но позвольте, тот замок находится часах в семи езды отсюда. Вы про смерть герцога? Думаете, почтенного старца тоже убили? Какой кошмар!

— Нет-нет, я не сомневаюсь, он тихо отошёл в мир иной по естественным причинам. Однако его смерть вызвала все криминальные события в замке Ровенгросс.

— Как это связано? Объясните, — произнес Трауб.

— Начнем с самого начала…

Дорф приподнялся со своего места.

— Извините, инспектор. Но вы уже битый час ведёте пустые разговоры. Зачем тратить наше время? А вот у меня есть кое-какие улики. Настоящие, материальные. Я пока не хотел ничего раскрывать. Сам тайно вел расследование. Если подождете несколько минут, предоставлю эти улики. И свою гипотезу.

Инспектор улыбнулся.

— Мне будет очень интересно обменяться с вами гипотезами, господин Дорф. Вы, как многолетний студент юридической академии, конечно, владеете навыками расследования. И неплохо знаете законы. На улики я с удовольствием посмотрю. Только не сейчас, а чуть позже.

— Хорошо. А я пока…

Дорф явно намеревался покинуть библиотеку. Однако инспектор мгновенно оказался рядом, и все с той же лисьей улыбкой положил руки ему на плечи.

— Присядьте, прошу вас. Невежливо покидать приятную компанию раньше времени.

— Да что вы себе позволяете?! Не трогайте меня!

Дорф попытался высвободиться, однако инспектор с такой силой надавил него, что заставил вновь опуститься на диван.

— В чем дело, господин инспектор? — сдвинув брови, спросил Трауб.

— Я всего лишь прошу всех оставаться на своих местах. И выслушать короткую историю об одном молодом человеке. Не без способностей, но не слишком осторожном и осмотрительном. Молодежь порой попадает в ловушки, в которые сама стремится.

— В этом я с вами полностью согласна, — вставила маркиза Лерейн.

— Благодарю вас. Итак, молодой человек ведет беззаботный и весёлый образ жизни в столице. В этом нет абсолютно ничего плохого. Тем более, семья предоставляет ему вполне достаточные средства. Можно почти ни в чем себе не отказывать. Но аппетит растет, хочется ещё больше ярких ощущений. Некоторые расчётливые игроки наживают состояния за карточным столом и на скачках. Правда, таких людей единицы. Кто-то балансирует и остаётся при своих. Остальные лишь теряют деньги и влезают в долги.

Дорф сидел с непроницаемым лицом, однако на него было жутко смотреть. В воздухе словно витало напряжение.

— Вот и наш замечательный молодой человек влез в безнадёжные долги. Однажды отец уже спас его от долгов. Зато поклялся, что подобное больше не повторится. И в следующий раз сын должен сам выпутываться из неприятностей. Было именно так, господин граф? Я не ошибаюсь?

— К сожалению, не ошибаетесь, — ответил Трауб. — Но при чем здесь…

— Я продолжу. Молодой человек знал, что слово его отца — нерушимо. Значит, опять обращаться за помощью бессмысленно. А сумма была неподъемной. Долги росли. Чтобы погасить новые займы — добавлялись следующие. Проценты накручивались. Отыграться не удавалось. Наоборот, становилось только хуже. Петля затягивалась. Я провел очень насыщенный день в городе, господа. И бессонную ночь. Выяснял детали, общался с коллегами, информаторами… В большом городе люди живут сами по себе. Вроде бы, могут легко скрывать свои тайны и пороки. На самом деле это не так. Не так уж сложно выяснить, кто кому сколько должен. Молодой человек уже впал в отчаянье, когда появилась неожиданная надежда. Дальний родственник, казавшийся бессмертным, все же переселился в мир иной. Прямых наследников нет. Кому достанется наследство? Вдруг старец вспомнил, что к нему в замок на праздники много лет назад привозили маленького мальчика? Вдруг пришло в голову упомянуть этого мальчика в завещании? Кто знает, что там написано? Кому перепадет целая куча денег? Что вообще думают по этому поводу в семье?

— Честно говоря, вряд ли кто серьезно обдумывал этот вопрос, — отозвался дядя Мариос. — Похоронами герцога Соррэя занимается его поверенный. Насколько я понял, их перенесли на пару недель. Старик придерживался одного древнего культа и пожелал, чтобы его набальзамированное тело захоронили в определенный благоприятный день. Хотя все мы вряд ли попадём на церемонию, если к тому времени здешние преступления не будут раскрыты. А завещание должны огласить уже после похорон. Лично я всегда предполагал, что герцог свое состояние пожертвует на благотворительность. И ещё на храм того самого культа. Да и в целом как-то не до подобных расчетов и обсуждений было. Сначала день рождения Джейни, потом это вот всё…

— Не все рассуждали как вы. Кое-кому не терпелось узнать, что написано в завещании. Избавление или полный крах? Ждать не было сил. Тот молодой человек проникает в контору нотариуса, где хранится оригинал завещания. И все узнает…

— Это абсолютно невозможно, — сказал Трауб. — Мэтр Аленшмис имеет безупречную репутацию. Наша семья и многие другие полностью доверяют ему. Он просто не мог…

— Сам мэтр не мог. Но у него есть помощник. Тот уже дал показания. Помощников, клерков, секретарей не так уж сложно подкупить. Для этого не жаль даже последних денег, взятых в долг под бешеные проценты. Зато теперь и для полиции завещание герцога не секрет. Почти все состояние должно было перейти графу Лэннису.

— Вот это сюрприз! — воскликнул Мариос. — Кто бы мог подумать… Хотя… покойный герцог Соррэй был ворчливым и упрямым стариканом (да успокоится его душа). Но в целом он оставался добрым родственником. А Лэнни всегда был всеобщим любимчиком. Не так уж удивительно, что Соррэй позаботился о нем. Я очень рад за Лэнни. Еще один замок и деньги точно не будут лишними. Но какое отношение это имеет к нашим печальным делам?

— Самое прямое. Потому что в завещании был дополнительный пункт. Чисто формальный. Если до оглашения завещания графа Лэнниса не будет в живых — состояние делится в равных долях между остальными родственниками. Такое условие, как мне объяснил нотариус, было принято во времена молодости герцога Соррэя. Тот придерживался давних традиций. И в списке оказался наш уже отчаявшийся молодой человек! Его доля почти покрывала долги. Даже если денег не хватило бы, то под залог доли в недвижимости можно получить новый кредит. В любом случае, кредиторы успокоились бы, зная, что он должен получить довольно солидное наследство. Все проблемы решаются. И что предпринимает молодой человек? Решает расчистить себе путь и избавиться от наследника.

— Дорф! —- воскликнул Трауб. — Это правда?!

— Конечно нет! Полицейская ищейка сошла с ума и бредит наяву! Я ухожу. С какой стати я должен выслушивать эти оскорбления?!

— Тише-тише, господин Дорф, — отозвался инспектор. — Никуда вы не уйдете и не сбежите. Кстати, я вернулся из города не один. Двое полицейских ждут в коридоре. Они чуть позже отвезут вас…

— У вас нет доказательств! Одни пустые фантазии. Хотите построить карьеру на громком деле?

— У меня есть уверенность. И уже есть показания помощника нотариуса.

— Ну и что? Всего лишь слово против слова.

— Доказательства обязательно найдутся. Вы считаете себя исключительно умным и острожным, но допустили некоторые просчеты.

— Ладно, продолжайте ваши бредни. Это даже забавно.

— Нет, Дорф не мог такое сделать! — воскликнула Веатта. — Вы ошибаетесь!

Она единственная проявила эмоции. Остальные молчали, застыв словно завороженные. А инспектор продолжал плести свою словесную паутину.

— Господин Дорф перечитал множество детективных романов. Вероятно, там ему попался оригинальный сюжет: замаскировать одно убийство среди нескольких. Где лучше всего спрятать цветок? На лугу. Ракушку — на берегу. И так далее. Идеальная маскировка. Убить настоящего наследника слишком рискованно. Возникнут подозрения. К тому же, помощник нотариуса может проговориться. Человек, который продался однажды — уже ненадёжен. Если убить и его — подозрений будет ещё больше. И господин Дорф принимает блестящее, как ему кажется, решение. Никто не догадается об истинной причине смерти графа Лэнниса, если вокруг начнется целая серия смертей. Детективные романы, уголовная хроника в газетах — все нашептывало господину Дорфу, что маньяки встречаются не так уж редко. А под рукой как раз имелся подходящий кандидат на эту роль. Угрюмый и скандальный юноша, способный на что угодно. Это общее мнение.

Инспектор мог бы выразиться и деликатней. К чему расписывать подробности? Тем более, и так всем известные. Он эффектным жестом указал на меня. Собственно говоря, другого я от него уже и не ждал. Ему бы не служить в полициии, а играть на сцене.

— Странный, вспыльчивый, умудрившийся испортить отношения буквально с каждым. Собирающий сплетни и знающий слабые стороны всех близких…

— Может быть, достаточно описаний? — вставил Мариос. — Мы сразу поняли, что речь идёт о Шэнсе. — Да, он не подарок.

— Вот именно! И этим воспользовался его кузен. Первой жертвой стала госпожа Годория. Так удачно — накануне случилась очередная ссора. Как выяснилось потом, наш замечательный художник ещё и нарисовал кровавую рану на портрете. Редкая удача для настоящего убийцы. Кстати, о причине ссоры мог знать не только граф Мариос. Достаточно было проходить рядом с окнами мастерской.

Потом слуга, который имел несчастье свидетельствовать против господина Шэнса. Маркиза Бринсен… но о ней чуть позже. Потом горничная, которая выжила чудом. Вот тут преступник сильно просчитался. Он не мог знать, что у его кузена на тот момент было железное алиби. И вот главная цель — граф Лэннис. Но произошло ещё одно чудо. Кто же мог предвидеть, что чашка разобьётся? Однако оставалась высокая вероятность достичь цели. Во-первых последствия отравления могли привести к смерти несмотря на лечение. Во-вторых, этой смерти можно было содействовать. Не так ли? Даже с учётом того, что граф почти не оставался без присмотра. Конечно же, преступник не терял надежды. Иначе зачем все было начинать? И наконец ещё одна смерть, чтобы дополнить картину. Чтобы уже не осталось никаких сомнений: в замке орудует маньяк. Скандального, но такого наивного господина Шэнса среди ночи выманивают из спальни и доводят прямиком до трупа дворецкого. Не знаю, намечались ли ещё убийства. В принципе, людей в замке ещё предостаточно…

— Я здесь не при чем! — ответил Дорф. — У вас не получится меня обвинить.

— Получится. Показаний помощника нотариуса хватит, чтобы арестовать вас. А дальше… Собирайтесь, господин Дорф. Мы едем в город.

— Стойте, — вдруг вмешался доктор Бэнчер, который все время сидел с застывшим, словно помертвевшим лицом. — Дорф действительно не при чем. Это только моя вина.

— Что?! — тут я уже не мог промолчать. — Ведь мотивы, обрисованные инспектором, практически сразу меня убедили. Там почему же доктор вмешался в продуманную систему?

— Прекрасно, что вы сами сознались, доктор, — сказал инспектор. — Мне даже не пришлось продолжать. — Но не пытайтесь выгородить своего сына. Распределение ролей в ваших преступлениях уже приблизительно известно.

— Какого ещё сына? — переспросил я.

— Я уже позавчера понял, что доктор и Дорф родня. Помните, все рассмеялись на какое-то замечание маркизы Лерейн. Тогда, в гостиной. Так вот, у доктора и Дорфа одинаковый маленький дефект — справа передний зуб растет наискосок. Абсолютное совпадение. Это видно только при широкой улыбке. И меня осенило! Когда оказалось, что граф Лэннис отравлен, подозрения по поводу доктора усилились. Он скорее чем остальные мог располагать ядом и держать его наготове.

Это был сокрушительный удар по моей репутации сборщика семейных сплетен, тайн и слухов. Не заметить и упустить такое… А пройдоха-инспектор разгадал изумительно быстро. Я плохо знал покойную жену дяди Трауба. Она приезжала в Ровенгросс очень редко. Но я знал, что прежде, в молодости, она часто здесь бывала. Значит, тогда и случился роман с доктором, который всю жизнь жил в замке.

— Конечно, я не могу залезть в чужие головы и угадать все детали. Но предполагаю, что решение было принято совместно. Отец и сын встретились в городе, двадцать шестого мая. Тогда их видели в кафе. Это уже доказано. Доктор ведь не сидел безвылазно в замке, когда все были здоровы. Мог свободно поехать в город. У доктора Бэнчера не было таких денег, чтобы выручить сына. Но было горячее желание ему помочь. То есть я, конечно, не оправдываю. Просто озвучиваю мотив.

— Ничего бы не случилось, если бы не идиотские принципы графа Трауба! — воскликнул Дорф. — Что тебе стоило просто дать денег? В последний раз! Не разорился бы. Корчил из себя несгибаемого рыцаря былых времен. Который все держит под контролем, а сам!.. Да я просто счастлив, что ты мне никто. Мать призналась, когда уже умирала, мне тогда было пятнадцать. Она легко обманула “благородного” Трауба. Пусть граф скажет спасибо, что хотя бы Веатта от него.

— И как вы распределили роли? — спросил инспектор.

— Догадывайтесь сами! Это ваша работа. Я ничего больше не скажу.

— Что ж, имеете право. Но я думаю, что с госпожой Годорией расправился доктор. Возможно, тут сыграли роль и некие давние чувства. Насчёт отравления графа Лэнниса я уже говорил. Конечно, доктор рассчитывал улучить момент и расправиться с ним окончательно. Хорошо, что рядом находились ещё два врача и постоянно наведывались члены семьи. А горничная, слуга и дворецкий видимо на совести молодого господина. Но это надо ещё расследовать. Что касается маркизы… Полагаю, она доверилась бы солидному человеку, врачу, который пообещал вывести ее из опасного места. Впрочем, на этот вопрос ответит она сама…

Инспектор подошёл к одному из библиотечных шкафов, и нажал на среднюю полку. Все полки сдвинулись в сторону, обнажив дверь из красного дерева. Инспектор нажал на ручку, распахнул дверь, и перед нами открылась тесная комната без окон. На ее пороге стояла маркиза.

В тот день я уже мало чему удивлялся, но это было эффектное явление. Яркая светская дама казалась сильно поблекшей и смущенной. Однако вышла наружу и присоединилась к остальным, опустилась в свободное кресло.

— Дорогая маркиза, что же с вами произошло?! — изумлённо спросил Мариос.

Она вздохнула и ответила заметно изменившимся, охрипшим голосом.

— Инспектор прав. Доктор заметил, что я боюсь оставаться в замке и предложил вывести меня через подземный ход.

— Между прочим, такая возможность была, — добавил инспектор. — Но доктор ведь и не собирался на самом деле вас куда-либо выводить. Цель была другой.

— Я смотрела на это как на забавное приключение. Авантюру, о которой потом буду со смехом рассказывать своему… никак не могла ожидать… В условленное время я потихоньку вышла из спальни. Доктор упомянул, что в подвале холодно. Да и ночь казалась прохладной. Поэтому я накинула на плечи одеяло. Мы встретились с доктором, и он повел меня по коридору. А потом… вдруг набросился на меня, начал душить. Не знаю, как удалось вырваться. Я мчалась от него прочь, куда глаза глядят. Даже не могла позвать на помощь, горло перехватило. Ещё долго потом не могла издать ни звука. Не замечала, куда бегу в темноте. Но все же получилось ускользнуть, забежать сюда. Я ничего не видела, наткнулась прямо на этот шкаф. Под ним оказалась незапертая дверь. Это было спасение. Я спряталась в потайной комнате, дверь сама закрылась. Наверное, от ужаса я тогда слегка тронулась рассудком. Боялась высунуться из своего убежища. Мне казалось, доктор сразу же настигнет меня и убьет. Наверное, это поймут только те, кто чуть не расстался с жизнью и кого путались задушить. Немного пришла в себя, только когда через много часов появился дворецкий. Он сказал, что меня повсюду ищут, а сам он на всякий случай проверяет потайные комнаты замка. Я шепотом упросила его пока не выдавать меня и позволить остаться. Он согласился. Носил мне еду и питье. Спала я, завернувшись в одеяло…

— Мне все же не ясно, — сказал Мариос. — Почему Роксон пошел на такой обман? Он ведь был очень преданным слугой.

— Это мы уже вряд ли узнаем, — сказал инспектор. — Возможно, не смог устоять перед просьбой красивой женщины. Кто знает, какие у него были соображения.

— Я собиралась выйти в ближайшее время, — отозвалась маркиза. — Но… в прошлую ночь Роксон не пришел. А изнутри дверь открыть невозможно. Его правда убили? Я слышала только часть ваших разговоров.

— К сожалению, да. Ещё одна жертва. Теперь уже последняя. Зато он успел мне рассказать о вас. А вот господина Шэнса вы опасались совершенно напрасно. Он абсолютно невинен и полностью безопасен, словно барашек.

Мне захотелось чем-нибудь кинуть в инспектора, но ничего подходящего под руку не подвернулось.

***

Доктор Бэнчер и Дорф с наручниками на запястьях уже сидели в карете под охраной двух крепких полицейских. Для инспектора Фоксена запрягали другой экипаж. А сам инспектор стоял напротив меня по дворе и пытался помириться.

— Бросьте дуться. Что за детские обиды?

— Я не обижен, а возмущен.

— Если я что-то не так сказал, то прошу прощения. Хотя и не за что.

— При чем тут это? Вы обманули меня. Называли своим напарником, а сами скрыли, что уже в курсе всего. Я и вправду наивный барашек.

— Не выдумывайте. Насчёт маркизы я и правда узнал от дворецкого буквально накануне. Вы тогда неизвестно где находились. Я рассудил, что для неё будет безопасней отсидеться в тайной комнате ещё немного.

— Ладно. Но почему не рассказали о докторе?

— Я тогда ещё ничего толком не знал. Все встало на свои места уже в городе.

Кстати, если бы им не удалось свалить вину на вас, была вероятность подозревать неизвестного злоумышленника. Я ведь не просто так публично объявил об открытом подземном выходе. Это был бы для них запасной вариант. Возможность расслабиться.

— Проще говоря, я был бесполезен? Вы прекрасно справились без меня.

— С чего вы взяли? Даже не знаю, как раскрыл бы всю эту необычную интригу без ваших рисунков и вашей помощи. А последний рисунок… на нем ведь был замок Соррэя. Когда я в городе листал вместе с коллегами Главный справочник замков и увидел то же изображение… Все части головоломки сложились.

— Этот справочник есть и в нашей библиотеке. Вы могли бы спросить.

— А вы могли бы подсказать, дорогой господин Шэнс. Это наш общий промах. Но в целом мы неплохо сработались. Как насчёт того, чтобы вместе расследовать ещё какое-нибудь запутанное дело?

— Ни за что и никогда!