Знание-сила, 2004 № 12 (930)

Не бывать послезавтра в Кирибати?

Кагя сказала мне, что все рушится, и она не будет дальше смотреть кино. Так для меня закончился фильм «Послезавтра». Еще не все города успели затонуть, а мы уже спаслись бегством. Вышли из кинозала. А ведь все хорошо начиналось. С такой надеждой и уверенностью нам, зрителям, обещали, что катастрофы не будет, климат не изменится. И вот уже вдогонку несутся слова Президента: «Что нам остается делать?» — «Молиться!»

В основе сценария и впрямь лежат некоторые выводы и предостережения, сделанные учеными в последние годы. Он скроен по тем же меркам, по каким составлялись самые расплывчатые прогнозы: глобальное потепление — таяние полярных льдов — Гольфстрим остановится — бурное изменение климата — торнадо над Нью- Йорком — новый ледниковый период (см. «ЗС», 2002, № 5). Только там, где ученые говорят самыми осторожными, обтекаемыми фразами, у киношников текут реки клюквенной крови и тают моря льда.

«Новый ледниковый период» — вовсе не единственная модель развития современного климата; к тому же она недостаточно обоснована.

* Так, три года назад международная группа ученых, работавшая по заказу Американской академии наук, подготовила обширный доклад под названием «Внезапное изменение климата: неминуемые сюрпризы». Академические ученые оказались удивительно осторожны. Да, они тоже считают, что Гольфстрим может остановиться, но вероятность того, что это случится в ближайшие сто лет, практически равна нулю. На Земле продолжится потепление. И вовсе не факт, что оно нарушит работу «климатической машины».

* Канадские океанографы Эндрю Уивер и Клод Хиллер-Марсель на страницах журнала «Science» наглядно показали, что система морских течений при потеплении, наоборот, стабилизируется благодаря изменениям, которые будут происходить в тропических морях.

Впрочем, как подчеркивают специалисты, «ни одна климатическая модель не доказала свою справедливость». Что же касается мрачных предчувствий, то «подобные катастрофы растягиваются на столетия». Несколько лет или недель — тут не срок. Послезавтра можно будет спать спокойно. А что там, за горизонтом, об этом остается лишь дискутировать. Порой кажется, что век климатических прогнозов длится не дольше дня.

Так случилось, например, с прогнозом, который подготовило е середине 1980-х годов американское экологическое ведомство ЕРА. Из него следовало, что к 2100 году уровень Мирового океана возрастет на 3,5 метра. Позднее прогноз пришлось пересмотреть.

Согласно данным ООН, уровень океана в ближайшие сто лет повысится примерно на 88 сантиметров, а по другим расчетам, и того меньше. Так, согласно спутниковым данным, уровень океана ежегодно возрастает на 1- 2 миллиметра. Если ничего неожиданного не произойдет, то через сто лет повышение составит всего 10 — 20 сантиметров.

Однако даже этот безобидный прогноз — «не более 88 сантиметров» — предвещает немало бед. Около 40 процентов всего населения планеты живет в прибрежных районах, а лет через 30 здесь будет проживать и вовсе примерно две трети человечества. Поэтому повышение уровня моря, например, на полметра означает, что непосредственно в зоне затопления окажутся около ста миллионов человек. Еще больше людей будут страдать от ураганов, тайфунов, наводнений.

Если не принимать никаких мер, то Нидерланды к концу XXI века потеряют около шести процентов своей территории, а Бангладеш — пятую часть территории страны. Сложнее всего придется некоторым островным государствам — например, Кирибати, — которые лежат всего в нескольких метрах над уровнем моря. Так, Маршалловы острова утратят почти 80 процентов своих владений. Море поглотит также уникальные природные зоны: мангровые леса, коралловые рифы, прибрежные отмели (ватты).

Покалишь отдельные страны и административные территории — Нидерланды, Калифорния, Египет — разработали список мер, которые предстоит принять в ближайшие десятилетия, чтобы защититься от бедствий.

Прогнозы для России более благоприятны. Согласно прогнозу Института физики атмосферы РАН, опубликованному на страницах журнала «Наука в России», в южных районах нашей страны к середине XXI века среднегодовая температура повысится на 0,5 — 1,0°С за счет более теплых зим. Станет выше урожайность культурных растений и снизится риск для сельского хозяйства на большей части территории. Заметно расширятся площади, пригодные для земледелия, улучшатся условия перезимовки полевых и садовых культур, а также проведения сельскохозяйственных работ. Лучше станут условия жизни россиян в районах Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока.

В то же время, как отмечает в ряде своих публикаций российский ученый Борис Ревич, потепление влечет за собой целый ряд эффектов, порой недооцениваемых и даже не ожидаемых нами.

* Так, в отдельных районах Севера и Сибири будет наблюдаться таяние вечной мерзлоты. Это приведет к разрушению различных технических сооружений, к наводнениям, выделению в атмосферу метана (см. «ЗС», 2002, № 12).

* Участившиеся наводнения будут размывать кладбища и скотомогильники. У нас в стране имеется большое количество захоронений животных, ставших жертвами различных инфекций. Неизвестно их общее число; неизвестны и места расположения некоторых могильников, в том числе тех, где закапывали животных, ставших жертвами сибирской язвы.

* Увеличится заболеваемость малярией и кишечными инфекциями. Вспышки экзотических заболеваний — также одна из примет потепления. По наиболее неблагоприятному для России сценарию, перелетные птицы будут заносить в страну новые вирусы из Африки.

В чем же причина климатических перемен? В деятельности человека? Или мы имеем дело с естественными факторами? 1де, в какой модели найти тот флюгер, ту быструю вертушку, что закружит, зашумит и укажет, чего нам ждать, ледникового периода или потепления?

Климат — система очень капризная. Его колебания велики. Несколько теплых зим неожиданно сменяются суровой зимой; смерчи и наводнения опрокидывают прогнозы специалистов. В общей сложности есть несколько основных факторов, определяющих эволюцию климата на нашей планете, — солнечная активность, вулканическая деятельность, количество «парниковых газов» в атмосфере, общая площадь, занимаемая лесами, траектория движения Земли.

Анализ изменений климата за последние сотни тысяч лет показал, что они особенно тесно связаны с движением нашей планеты. Земля не просто совершает вращательное движение, но еще и покачивается, как юла. Ее положение относительно Солнца меняется в соответствии с так называемыми циклами Миланковича, открытыми югославским ученым в 1939 году. Большинство климатических циклов так или иначе соотносится с характерными частотами циклов Миланковича: 23 тысячи, 41 тысяча и 100 тысяч лет (см. также «ЗС», 2002, № 7). Это показали исследования глубоководных отложений на дне океана, а также кернов, добытых в Антарктике близ российской станции «Восток».

Связь между содержанием углекислого газа в атмосфере и ростом температуры вовсе не так проста, как принято считать. Например, 60 — 40 миллионов лет назад количество углекислого газа в атмосфере Земли было в три-четыре раза выше, чем сейчас, и климат оставался устойчиво теплым. «Однако вопрос остается открытым, — подчеркивает американский геолог Марк Пагани из Йельского университета, — что тут является движущей силой. Быть может, содержание углекислого газа в атмосфере меняется лишь в ответ на изменение климата?» Вернемся в прошлое. Что было дальше? Последующие 15 миллионов лет содержание СO₂ постепенно падало до нынешнего уровня. Одновременно климат становился все неустойчивее. Начали чередоваться периоды похолоданий и потеплений, причем концентрация СO₂ никак не коррелировала с этими событиями. «Влияние углекислого газа на климат все это время не ощущалось» — резюмирует Пагани.

Подобные исследования все отчетливее убеждают ученых в том, что климат — это чрезвычайно сложная система, в которой углекислый газ — всего лишь один винтик из многих. Так что нынешняя высокая концентрация углекислого газа сама по себе ничего не означает.

«В среднем миоцене, — говорит Пагани, — семнадцать миллионов лет назад, содержание углекислого газа в атмосфере было ниже, однако климат был очень теплым и средняя температура зимнего сезона в умеренных широтах на 5-6 градусов превышала нынешнюю».

В середине 1970-х годов некоторые ученые предсказывай и скорое наступление ледниковой эпохи, поскольку предыдущие периоды потепления длились, как и теперешнее, около 10 тысяч лет. Сегодня ученые лучше понимают смысл циклов Миланковича и не спешат предрекать первобытную стужу. Считается, что период потепления, в котором мы живем, продлится гораздо дольше нескольких предыдущих. Подобное случается, когда траектория движения Земли приближается к круговой. В таком случае ледниковый период наступит лишь через 30 тысяч лет.

Но утешат ли эти рассуждения, если погода становится все более неустойчивой? Яркий пример тому — лето прошлого года. Если в Западной Европе изнывали от жары, то в Европейской России — от холода и затяжных дождей.

По мнению ряда ученых, уже сейчас человек своей деятельностью, очевидно, сильнее влияет на климат, чем различные естественные факторы. Если тенденция сохранится, то средняя температура на нашей планете к концу XXI века станет выше на несколько градусов. Прирост будет весьма неравномерным. По расчетам российского географа М.И. Будыко, «если к середине XXI века глобальная температура воздуха повысится на один градус, то в зоне 60 — 80 градусов северной широты температура воздуха повысится на 2 — 4 градуса» (см. «30»,2002, № 7).

Вот только вопрос, насколько можно верить расчетам? Пока что климатические модели — это всего лишь гипотезы, которым ищут подтверждение в обозримом будущем и которые вовсе не обязаны сбываться хотя бы с некоторой степенью вероятности. Достаточно пары неожиданных событий вроде извержения вулканов Кракатау в 1883 году или Тамборы в 1815 году, и на смену рекордно жаркому лету придет лето холодное, сырое.

Так, для специалистов, составляющих климатические модели, по-прежнему остается загадкой такой феномен, как «чувствительность климата». Например, на сколько градусов возрастет температура на планете, если содержание СО₂ увеличится в два раза? По расчетам, с вероятностью 90 процентов сбудется прогноз о повышении температуры на 1 — 10°С. Но подобный интервал лежит уже за пределами точной науки.

А сколько углекислого газа может поглотить (и, значит, нейтрализовать) Мировой океан? Как замечено на страницах «Science», «поглощение углекислого газа Мировым океаном остается одним из наименее понятных процессов в эволюции климата».

...Цифры могут убеждать во всем. Но только выражают ли они какую-то тенденцию? И — какую?

Одна из самых распространенных ошибок — относиться к компьютерным моделям как к реально существующим фактам. Модели — всего лишь грубые, чрезвычайно приблизительные схемы, по которым можно судить о будущем климата лишь с большой долей условности. Наука в ожидании новой картины климата постепенно теряет право быть высшей, непогрешимой инстанцией, превращается в викторину, точные ответы на которую будут даны лишь в «следующем номере», что к 2100 году наверняка и выйдет.

С завидным упорством ученые пытаются описать «послезавтра» — составить идеальную модель климата будущего, подбирая рациональные формулы тому, что бесформенно, хаотично, иррационально. В эти громоздкие формулы они готовы втиснуть все возможные сведения о процессах, протекающих в атмосфере, геосфере, криосфере, биосфере... Того и гляди, в список исходных данных попадет положение звезд на небосводе. Модели становятся все сложнее и подробнее, а климат... он, похоже, все непредсказуемее. Так что там будет послезавтра? Стоит ли сидеть в кинозале, если хоть сегодня погода хорошая? Айда на улицу! Пусть хоть теперь все хорошо заканчивается!

Алексей Подкатилин