13 демон Асмодея. Том 5

Глава 14

В ворота ударили с новой силой, и мы с Велиалом, переглянувшись, подбежали вплотную к защитному полю.

— Алевтина Тихоновна, — крикнул я, не понимая, почему Падший молчит.

Раз уж умудрился каким-то образом позвать на помощь, то, может быть, стоит этой помощью воспользоваться? А то Кольцова сейчас ответа не дождётся и уйдёт к чёртовой бабушке искать Велиала где-нибудь в другом месте.

— Денис Викторович? — голос Кольцовой звучал озадаченно. — А ты-то что здесь делаешь?

— В плену сижу, — терпеливо пояснил я, косясь на нахмурившегося Велиала. — Но все покинули это место, оставив меня здесь одного, — проговорил я, вовремя вспомнив, что Мазгамона засосало на какую-то землю в результате ритуала призыва. — Точнее, я сейчас не один, но суть от этого не меняется.

— Эм, — озадаченно донеслось из-за ворот, — и почему вы не выходите?

— Потому что не можем! — крикнул я, перебирая в уме способы, с помощью которых она может попытаться открыть эти проклятые ворота. — Мы здесь заперты. Велиал рядом со мной стоит и в ухо мне сопит, если вы всё-таки его ищете.

— Заперты, значит? Ну-ну, а ещё ангелами называетесь, — фыркнула Кольцова, успокоившись.

— Зачем вы меня в ангелы записали? — искренне удивился я. — Вроде бы ни в чём подобном меня не замечали.

— Да кто вас теперь разберёт: ангелы, демоны, чупакабры, — пробормотала Кольцова. — Снаружи дверь открыть можно?

— Теоретически, да, но практически мы, понятное дело, не проверяли, — быстро ответил я ей. — У меня есть пара идей, как можно это сделать…

— Отойди в сторонку, и Велиала убери от ворот, если правду говоришь, и он рядом с тобой стоит, — скомандовала Кольцова, и я отбежал к пункту охраны, волоча за собой Падшего. Он не сопротивлялся, да и вообще вёл себя странно, что-то напряжённо обдумывая и не обращая внимания на творящиеся вокруг вещи. Немного подумав, я заскочил внутрь караулки и закрыл за собой дверь.

Это был даже не взрыв, а просто громкий хлопок, после чего ворота дрогнули и начали открываться. Стоявший на улице Велиал стряхнул с себя оцепенение и шагнул к проёму, а ему навстречу подалась Кольцова, прячущая в это время какой-то артефакт в небольшую сумочку, притороченную к поясу.

— Стой где стоишь! — рявкнул Падший, подходя к границе защитного поля. — Ещё не хватало, чтобы ворота закрылись в то время, как ты сюда войдёшь. Я не готов сидеть здесь, даже в твоей компании.

— Да больно надо мне куда-то бежать, — Алевтина Тихоновна поджала губы и остановилась, разглядывая Велиала, слегка наклонив голову набок, словно пыталась понять, что же её привлекло в Падшем.

Велиал тем временем остановился возле границы защитного купола, постоял немного и сделал шаг к открывшемуся проёму. Если честно, я всё это время стоял, затаив дыхание, потому что до конца не был уверен в том, что нас наконец-то спасли. Всего один шаг, и Падший встал рядом с Кольцовой, а я шумно выдохнул и вышел из караулки.

— А почему ты меня оставил на улице? — спросил Велиал, глядя, как я аккуратно прикрываю за собой дверь. — А если бы мне взрывом что-нибудь оторвало?

— Мне было бы тебя чудовищно жаль, — ответил я без капли раскаяния в голосе. — Как думаешь, Асмодея стоит забрать с собой или здесь его бросить? Жратвы ему одному надолго хватит, там, глядишь, и готовить самостоятельно научится.

— Сходи за ним, — поморщившись, приказал Велиал. — Асмодей бывает такой гадко мстительный, а я не хочу сотню лет ходить и оглядываться, чтобы в какую-нибудь унизительную ловушку не угодить.

— Ты уверен, что я побегу выполнять твои поручения, как послушная собачонка? — я встал напротив него, сложив руки на груди.

— Ф… Денис, пожалуйста, сходи за Асмодеем, — сквозь зубы процедил Падший. Наши взгляды встретились, и я с вызовом смотрел в его уже полыхающие красной яростью глаза.

— Да вы ещё вывалите хозяйство и прямо здесь померяйтесь, — выплюнула Кольцова, делая шаг в мою сторону. — Теперь, когда ты стоишь здесь, я вполне могу зайти внутрь. Кого там вам нужно позвать? Давайте уже убираться отсюда, а то мне как-то не по себе. Домой надо возвращаться, а то предчувствие нехорошее, ещё наворотят дел эти старые маразматички, кто потом последствия разгребать будет?

— Стоять, — процедил Велиал, я же только махнул рукой, поняв, что вот так мы можем стоять здесь до бесконечности, и лучше уже уступить в этой мелочи. Тем более, что Падший пересилил себя и попросил. И неважно, что сделал он это таким тоном, словно проклял, главное, ведь сделал.

— Ладно, всё равно нужно с собой что-нибудь взять: лекарств, еды, одежду тёплую найти опять же. На вас надежды мало, а здесь линия фронта неподалёку проходит, всякое может случиться, — и я пошёл к госпиталю, чтобы собраться и сказать Асмодею, что пора прекращать жрать и нужно выбираться отсюда.

Асмодей всё ещё сидел на кухне перед пустой сковородкой и смотрел в окно. Услышав, что я вошёл, он повернул голову в мою сторону и задумчиво произнёс:

— Я так понимаю, нас спасли, — он не спрашивал, а констатировал факт.

— И ты решил подкрепиться на дорожку основательно? — я кивнул на пустую сковородку. — А если бы это госпиталь брали штурмом, ты всё равно сидел бы здесь и ел, вместо того, чтобы помочь?

— Помочь в чём? — мой бывший начальник встал и потянулся. — Красиво сдохнуть? Так вы бы и без меня отлично справились. Так зачем суетиться? К тому же это тело оказалось очень непросто накормить. И куда в него столько влезает? — и Асмодей провёл рукой по впалому животу, разглядывая его так, словно впервые увидел.

— Чтобы столько бухать, как это тело делает, нужно иметь просто отличное здоровье и хорошо закусывать, не без этого, — ответил я, усмехнувшись. — Ты идёшь или здесь остаёшься?

— Иду, — Асмодей подошёл ко мне вплотную, и я впервые почувствовал, что могу переносить его приближение без содрогания.

Что-то во мне всё-таки очень сильно изменилось, не только сознание и мироощущение, но и на физическом уровне, но я никак не могу понять, что именно, как не могу подсчитать свой уровень.

— Поесть набери из того, что готовить не надо, и к воротам выходи, — произнеся это, я вышел из кухни, оставив Асмодея стоять с изумлением, глядя в мою сторону.

— Мы же будем телепортироваться, как только за пределы действия ограничителя выйдем! — крикнул он мне вслед.

— Будем надеяться. В крайнем случае, всю эту еду Мурмуру скормим. Он сейчас в качестве святого Юрия, наверное, в поте лица пашет, даже поесть некогда, — пробормотал я в ответ, не оборачиваясь и даже не рассчитывая, что он меня расслышит.

Забежав на склад, нашёл там пустую санитарскую сумку и рванул на аптечный склад. Время у меня было, чтобы изучить этот проклятый госпиталь вдоль и поперёк, так что весь маршрут занял совсем немного времени. Брал я в основном редкие лекарства, которых в нашей Империи в связи с войной было не достать. Подумав, сунул на всякий случай перевязку и один малый хирургический набор.

Всё это бралось не для нас, мы-то и с помощью наших аур подлечиться сможем в случае чего, тем более что скрываться нам не перед кем, уж Кольцова уже много чего повидала, её быстро залеченной раной не удивишь.

Прикинув вес сумки, я добавил ещё немного редких лекарств и побежал к кабинету начальника госпиталя. Всё ценное из сейфа уже выгреб Мазгамон, но меня интересовали не деньги. Когда я обследовал стол, то заметил там папку с картами, на которых были тщательно прорисованы пути эвакуации раненных в различные госпитали, в том числе и в Париже. А самое главное, там было отмечено, откуда нужно было в случае необходимости эвакуировать раненых, включая места, где были установлены временные мачты для дирижаблей.

Конечно, линия фронта могла измениться за то время, пока мы здесь торчим, но не настолько, чтобы эти карты потеряли свою актуальность и стали менее ценным трофеем. Теперь осталось передать её кому-нибудь из наших командиров. Может быть, даже отпуск дадут, хотя бы за то, что шурин цесаревича сам сумел выбраться, да ещё и не с пустыми руками, и не подставил под монарший гнев отцов-командиров.

Как бы я ни ненавидел Аввакумово, но так уже по Насте соскучился, что даже туда рванул бы без оглядки. Может быть, Падшие забыли уже, что я обещал им Мурмура помочь найти?

Как оказалось, надеялся я зря. Они ждали меня у ворот и уже начали проявлять нетерпение. Кольцова была на редкость молчалива и задумчива, а Асмодей жевал какую-то колбасу. Моему совету он решил последовать: из сумки на его плече доносились такие запахи, что желудок заурчал, напомнив, что его с утра не кормили. Плюнув на всё, я сунул руку в сумку и достал каких-то сухарей и такой же кусок колбасы, что и у Асмодея.

— Ну что, куда пойдём? — спросил я, начиная поедать свой нехитрый обед.

— Да какая разница, — пожал плечами Велиал. — Дойдём до границы действия этого грёбанного подавителя, а там посмотрим.

— Ну пойдём, посмотрим, — в отличие от Падших, я был настроен не так оптимистично и надеялся только на то, что нам не на своих двоих до Парижа добираться придётся.

Велиал сунул руки в карманы и зашагал вперёд, не глядя ни на нас, ни на Кольцову. Похоже, экзистенциальный кризис у него продолжается, и Падший стремится разобраться, что же с ним творится. Лично мне на его самобичевание было плевать, и, проглотив последний кусок хлеба, я приблизился к Алевтине Тихоновне.

— Что в Аввакумово творится? — тихо спросил я у бывшей бабки.

— Живём помаленьку, а ты почему спрашиваешь? — ответила она, посмотрев на меня насмешливо. — О Насте поди беспокоишься? Неудивительно, ей бы в её положении дома побольше сидеть, а не болезных всех мастей откачивать.

— В каком положение? — наверное, в этот момент я выглядел довольно глупо.

— Как это в каком? — Кольцова удивлённо посмотрела на меня. — Или хочешь сказать, что не спал с невестой? Ну, тогда у меня для тебя не слишком хорошие новости, потому что кто-то с ней точно спал, не ветром же ребёночка надуло.

— Настя ждёт ребёнка? — я остановился, пытаясь переварить новость, что стану отцом. — Откуда вы знаете?

— Ты совсем того? — теперь Кольцова смотрела сочувственно. — Да как женщина может такое скрыть-то?

— Ребёнок? — к нам подошёл Асмодей, с интересом глядя на меня. — Ты зачал ребёнка с обычной женщиной? Любопытно.

— Даже не смей думать в этом направлении, — злобно прошипел я, останавливаясь и распахивая ауру. Крылья послушно развернулись, накрыв приличную часть территории. От неожиданности я их свернул и помотал головой. Надо же, так задумался, что даже не понял, как вышел за пределы действия ограничителя. — Не смей приближаться к моей жене, ты понял?

— Да брось, я всего лишь эту несчастную поздравить хотел, — усмехнулся Асмодей и, потянувшись, тоже расправил ауру. Почему-то сейчас мне было неприятно смотреть на обгоревшие, бывшие когда-то белоснежными крылья, и я отвернулся. Асмодей же, свернув ауру, внезапно огляделся по сторонам. — А где Мазгамон? Что-то я совсем про него забыл, он что, с нами не пошёл?

Настя устало разогнулась и помассировала нывшую поясницу. Больные с самыми разнообразными инфекциями шли каким-то непрерывным потоком, и с каждым случаем становилось всё более понятно, что что-то здесь не так.

— Что со мной, доктор? — голос у здоровенного кузнеца звучал сипло из-за воспалённых слюнных желёз. Массивная шея выглядела ещё более здоровенной, а в карте было чётко написано, что Маслов Владимир Васильевич в детстве перенёс паротит, то есть, чисто теоретически не мог снова им заразиться.

— Свинка, — мрачно ответила Настя и быстро направилась в диспетчерскую. Там она схватила трубку и набрала заведующего инфекционным отделением Тверской губернской клиники. — Аркадий Иванович, Семёнова беспокоит из Аввакумовского куста. У нас здесь какой-то бедлам творится. За второй день уже шесть пациентов с инфекционными болезнями, считающимися детскими, и только поэтому я могу оказать им хоть какую-то квалифицированную помощь. Я же педиатр, в конце концов! — в конце своей запальчивой речи Настя повысила голос.

Она за последние сутки уже в пятый раз связывалась с Тверью, где ей отказывали в транспортировке больных, ограничиваясь только консультациями и рекомендациями по их дальнейшему ведению. Ветрянка, паротит, подозрение на коклюш, но в последнем нужно дождаться лабораторных результатов, чтобы говорить точно, и Настя надеялась, что её подозрения не подтвердятся. Ещё и мама так не вовремя уехала, потому что её отпуск закончился, а помощь явно не помешала бы.

— Анастасия Сергеевна, если вы думаете, что это только у вас такое происходит, то, боюсь вас разочаровать, у меня отделение битком, а из врачей, оставшихся на ногах, только я, мой ординатор и главный врач. Так что держитесь там, в столицу я уже сообщил, губернию объявляют карантинной зоной. Сегодня уже начали ставить блокпосты, потому что складывается очень неприятное чувство, что на нас выпустили все известные природе вирусы и бактерии разом. Но не переживайте, врачей в помощь обещали прислать, вместе с аппаратурой и необходимыми лекарствами, — проговорил инфекционист и отключился. А ведь она ещё не всё узнала, что хотела. Например, особенности лечения свинки у взрослого человека.

Настя посмотрела на гудящую трубку, зажатую в руке, осторожно положила её на аппарат и с ужасом приложила руку к животу.

— Что происходит? Денис, где ты? Ты мне так сильно сейчас нужен, потому что я боюсь за нашего малыша. Почти вся та дрянь, которая сейчас летает по приёмнику, смертельно опасна для него, а судя по Маслову, иммунитет почему-то перестал работать. Что же мне делать?

— Не переживайте, Анастасия Сергеевна, я вам помогу, — она резко обернулась, от испуга чуть не заработав сердечный приступ, и увидела призрака Фёдора Васильевича, хмуро глядевшего в журнал вызовов. Мурмура сидела на пустом стуле диспетчера, нахохлившись и переводя взгляд своих чёрных глазок с дядюшки Дениса на Настю. — Как интересно, — пробормотал он, вылетая из диспетчерской в коридор.

— Подождите! — крикнула Настя, остановившись посреди коридора, понятия не имея, куда подевался призрак заслуженного доктора. — Я должна справиться, — закрыв глаза, уверенно проговорила Настя и пошла в сторону небольшого стационара, превращенного за неполные сутки в закрытую зону.

Мазгамон внезапно почувствовал, что координаты направления его движения резко изменились, и он начал падать. Упал он неудачно, прямо в какой-то жутко колючий куст. С отборнейшими матами демон перекрёстка выполз из куста, на ходу вытаскивая из задницы длинные колючки.

— Так, и где я? — спросил он в темноту, окружавшую его. — Что-то не похоже на то, что призвавший меня где-то поблизости, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Судя по устойчивому сигналу, меня куда-то в хорошо оснащённую ритуальную комнату тянуло, к человеку, явно знающему толк в призывах. Я бы даже сказал, к сильному некроманту, — Мазгамон на некоторое время задумался и потряс головой, прогоняя страшные мысли о том, что подобные призывы ни в одном из многочисленных миров ничем хорошим для демонов не заканчивались. — Ненавижу некромантов, — в сердцах бросил он. — Неужели никакого другого имени найти не смогли? Меня точно на этой земле ни разу не было. И вообще, что это такое? Болото⁈

Мазгамон снова выматерился, вытряхивая из ботинка болотную жижу, набравшуюся в него, когда он наступил в темноте в это самое болото.

Внезапно за его спиной раздался шорох, и демон резко развернулся, столкнувшись нос к носу с огромным быком, флегматично смотрящим на него пустыми глазами, пережёвывая жвачку. От быка веяло чем-то знакомым… Мазгамон слегка приоткрыл ауру, чтобы как следует проверить быка.

— Беор, ты ли это? — он удивлённо присвистнул, узнав остатки ауры давно пропавшего демона. Его даже искали, недолго правда. Скотиной он был редкостной, и многие, если честно, выдохнули с облегчением, когда он не явился на утреннюю пятиминутку глав отделов. Особенно те, кто был ему должен. Мазгамон в этом исключением не являлся. Демон перекрестка вспомнил, сколько был должен Беору, и попятился, потому что даже с учётом того выигрыша, он не смог бы погасить долг. Приглядевшись, демон выдохнул с облегчением. — А, нет. Похоже, этот весьма удачливый когда-то демон неудачно выбрал пристанище, и его потом, того… Надо бы ставку на гибель сделать и банк сорвать, — пробормотал Мазгамон, разглядывая быка с брезгливостью. — Это каким же надо быть неразборчивым, чтобы пристанищем вот это животное выбрать?

Быку тем временем надоело пристальное внимание демона, или же он вспомнил, как в него когда-то вселилась похожая сущность, и он выставил вперёд рога и ударил копытом по земле.

— Эй, ты чего? — нахмурился Мазгамон, быстренько сворачивая ауру.

— Му-у-у! — в ответ бык взревел и, опустив рога ещё ниже, бросился на демона перекрёстка.

— Мама! — заорал Мазгамон и бросился от быка по едва заметной тропинке.

На ходу развернувшись, демон умудрился бросить в бычью морду сгусток хаоса. Бык только мотнул головой и ускорился. Похоже, этого придурка Беора очень долго и упорно выковыривали из этого вместилища, и он умудрился усилить защитные качества простого быка до какого-то невероятного восьмого уровня. А восьмой уровень чистой защиты, наверное, сейчас сможет только Велиал взломать, да и то ему повозиться придётся.

Всё это пронеслось в голове Мазгамона со скоростью пули. Вдалеке показались огоньки какого-то посёлка, и демон бросился туда, уже не разбирая дороги.

— Фурсамион! — завопил он. — Ну почему тебя никогда рядом нет, когда ты так мне нужен!

Он не заметил появившуюся буквально из ниоткуда женскую фигуру. Не успев затормозить, Мазгамон врезался в какую-то старушку и уронил её на землю. При этом он покатился по тропинке, несколько раз перевернувшись, и замер, уткнувшись носом во влажную землю.

Спустя минуту Мазгамон открыл сначала один глаз, затем второй, и только тогда сумел увидеть кулак, приблизившийся к его лицу.

— Бабуля, хватит драться! — рявкнул демон перекрёстка, спихивая с себя бойкую старушку и вскакивая на ноги, чтобы сразу же встретиться взглядом с пыхтевшим быком, бьющим о землю передним копытом. От удара в глазах двоилось, и голова гудела, но это не мешало демону осознавать всю плачевность положения, в котором он оказался. — Пошёл прочь от меня, — уже не так уверенно пробормотал Мазгамон, вскакивая на ноги, оглядываясь по сторонам и начиная пятиться.

— Ты пошто Гаврюшу обижаешь, ирод? — прошипела старушка, выставляя вперёд костыль и делая несколько шагов в сторону Мазгамона.

— Я? Да вы вообще знаете, что это за бык! Это не бык! Это самое настоящее…

— Рот закрой, пока живой, — миролюбиво посоветовала старушка, улыбнувшись очень странной улыбкой. — Ты кто вообще такой, я тебя не знаю, — продолжила она угрожающе наступать на всё ещё пятившегося демона, чувствующего очень странную ауру, исходившую от пожилой женщины.

— Курсант Довлатов…

— Так нам ещё Тёмных здесь не хватало! — воскликнула бабулька, не дав демону договорить, и, заголосив, бросилась на замершего Мазгамона. — Будто нам проблем других мало. Гаврюша, фас!

— Мамочки, — прошептал побледневший Мазгамон, вообще не понимая, что происходит, и, развернув всю свою ауру на полную мощность, бросился бежать в сторону поселка к самому высокому зданию, выбирая его в качестве ориентира, матеря того проклятого некроманта, который призвал его на эту странную землю.