13 демон Асмодея. Том 5

Глава 15

Асмодей поднял с земли какую-то палку и швырнул её, посылая искру вслед. Палка вспыхнула и рассыпалась тонкой струйкой пепла, которую тут же подхватил ветер, унося куда-то в сторону.

— Куда хоть его призвали? — резко спросил князь Ада, резко разворачиваясь в мою сторону.

— Кто бы знал, — я развёл руками. — Там конечные координаты какие-то плавающие были. Мне показалось, что они в два разных места вели. Надеюсь, нашего Мазгамона на двух маленьких Мазгамончиков не порвёт, да и Довлатов останется в целости и сохранности. Насколько я помню, за порчу физического тела вам, как начальнику над демоном перекрёстка, лично отвечать придётся, — не преминул я напомнить Асмодею, со злорадством рассматривая своё бывшее руководство. — Не скажу, что этот козёл Довлатов достоин нормального к себе отношения, но наверху, говорят, жалеют всех убогих и неполноценных.

— Да как же так! — Асмодей снова подкинул вверх палку и испепелил её. — Мне крайне было нужно взглянуть на его ауру. В нём что-то изменилось, но в этом проклятом госпитале я никак не мог понять, что именно.

— А, то есть тебя волнует только это? Тоже, как и он, решил окопаться на тринадцатой земле, если что-то пойдёт не так? Не выйдет, вон, у Мазгамончика не получилось отсидеться без приключений, — покачал я головой. Мне, конечно, было жаль своего единственного демонического приятеля, доставшегося мне за какие-то слишком уж серьёзные грехи, но именно в этот момент хотелось побыстрее отделаться от Падших, забыть хоть на время о демоне перекрёстка и рвануть в Аввакумово, чтобы поговорить с Настей.

— Заткнулись все! — за спиной раздался рык Велиала.

Я обернулся и посмотрел на Падшего, который в этот момент пытался раскрыть ауру и создать на раскрытой ладони, судя по изменению структуры воздуха, негасимое пламя. Вот только у него ничего не получалось. Кольцова с тревогой смотрела на любовника, а он даже покраснел от ярости, не в состоянии вызвать простейший огонёк. Наконец, Велиал перестал пытаться что-то сделать и ткнул пальцем в Асмодея.

— Ты, ну-ка, испепели ещё что-нибудь! — прорычал Падший, балансируя на грани бешенства.

— Да, пожалуйста, — его брат закатил глаза, и на этот раз прах от испепелённой ветки полетел в мою сторону, заставляя чихнуть. — Что с тобой творится, Велиал?

— Не знаю, — Падший повернулся в мою сторону. — Теперь ты.

Я пожал плечами, начал раскрывать ауру и тут же замер. Мы же вроде под действием ограничителя находимся, или уже нет? Аура послушно распахнулась, и тень от крыльев накрыла видневшийся неподалёку госпиталь. Велиал только зубами скрипнул, а Кольцова ойкнула и закрыла ладонями рот, глядя на меня слегка ошалелым взглядом. На раскрытой ладони послушно появился огонёк, и я его погасил, просто сжав ладонь в кулак.

— Какого лысого демона происходит? — процедил Велиал. — Почему я…

— Потому что ты социопат и дебил, — прервал его Асмодей, глядя на брата со злостью. — Ещё немного пройди по этой дорожке, сделай милость, чтобы выйти уже из-под действия этого трижды проклятого подавителя.

— Ограничителя, — поправил я его, но Асмодей только отмахнулся.

— Да какая разница? — он смотрел, как Падший подошёл к нему и отпрянул, глядя на распахнувшиеся крылья. — Какое паскудство, — Асмодей покачал головой, переводя взгляд на меня. — Такого не должно было случиться.

— Они практически одинаковые, — прошептала Кольцова, но её голос в наступившей тишине прозвучал набатом. — Это что же значит, наш Денис Викторович тоже ангел?

— Да ничего это не значит, — поморщился Падший. — Просто два идиота возомнили себя творцами, и если наверху узнают, что вы натворили, то просто выговором лично ты, Асмодей, не отделаешься. Что касается Дениса, то тут всё просто: он человек, правда может чуть больше, чем обычные маги. Всё на этом, — и Велиал практически полностью свернул свою подавляющую ауру.

Я не стал ему напоминать, что в отличие от него самого и всех его братьев, могу заключать полноценные сделки. Зачем Падшим помнить такие подробности? Но слова Велиала заставили меня задуматься: я человек? Или он, как обычно, юлит и не договаривает?

— Хватит болтать, нужно искать Мурмура и убираться уже отсюда к чёртовой матери, — рявкнул раздражённый Асмодей. Он вообще в последнее время постоянно пребывал в отвратительном настроении. Похоже, конкретно на этого падшего Архангела земля номер тринадцать влияла сугубо отрицательно.

Воздух задрожал, когда Асмодей начал формировать первый портал. Сразу построить его в Париж он не мог, просто не хватало сил. Поэтому наше перемещение будет состоять из нескольких промежуточных этапов. Я терпеть не могу перемещаться куда-то без точных координат, но, похоже, в данном случае у меня нет выбора. Приготовившись пережить весьма неприятные ощущения, я вцепился в свою сумку и даже прикрыл глаза. Надеюсь, всё пойдёт без эксцессов и нас выбросит на живописной полянке, желательно подальше от линии боевого столкновения и не в разобранном виде.

Настя вошла в палату в тот самый момент, когда у Фёклы Степановны Ивановой начался очередной приступ кашля. Лицо старушки при этом покраснело, и Настя очень отчётливо услышала свистящий звук, раздавшийся, когда пациентка судорожно вдохнула побольше воздуха, чтобы хоть немного снизить развивающуюся нехватку кислорода.

— Реприз, — механически пробормотала Настя, ловко подставляя тазик, потому что Фёклу Степановну вырвало после того, как приступ закончился. — Я впервые слышу реприз.

И тут из носа старушки начала капать кровь. Смешиваясь со рвотой, она потекла в тазик, и Настя ощутила самую настоящую панику. Всё-таки у детей подобное происходит гораздо реже, а обещанной помощи всё ещё не было.

— Тебе не кажется, Настенька, что нужно второй антибиотик добавлять и подключать гормоны? — в палату вплыл призрак Фёдора Давыдова и завис напротив старушки. — Рентген починили?

— Нет, — Настя покачала головой. — Я вообще не понимаю, как мы все ещё на ногах держимся. Из медработников только Владимир Семёнович слег с ветрянкой, остальные бодрячком, тьфу-тьфу, — и она суеверно постучала себя по голове, а потом схватила прикреплённый к кровати лист назначений и принялась вносить коррективы.

Оставлять листы вот так, в специальном ящике на кровати, было гораздо удобнее, чем держать их в одной папке, и они дошли до этого очень быстро, когда переоборудовали небольшой холл под стационар, разделяя кровати ширмами.

— Настя, ты должна полностью сосредоточиться на больных. Не думай о своём ребёнке, — вздохнув, дядюшка Фёдор подлетел к ней и зашептал так, чтобы слышала исключительно она. — Думаю, что природа Дениса наградила вашего отпрыска абсолютным иммунитетом ко всей этой гадости, и ваш сын прекрасно сможет защитить свою мать. Ты же помнишь, что ваш будущий муж не совсем человек?

— Я уже начинаю понимать, что наш с Денисом ребёнок меня как-то защищает. По правде говоря, я больше боялась именно за него, пока не вспомнила, кто его отец, — отмахнулась Настя. — Сложно не понять такое, после того как ничем не заразился. Хотя времени прошло всего ничего, может быть, у меня всё впереди.

— Не говори ерунды, — дядюшка Фёдор поморщился и прошептал ещё тише, хотя Настя сомневалась, что Фёкла Степановна их слышит. — Демоны не болеют коклюшем, как эта несчастная.

— Но Денис не демон, во всяком случае все, кто к нему приходил, твердили одно и тоже, — ответила Настя, подходя к другой кровати, с ужасом глядя на мочеприёмник. По катетеру в него стекала кровавая моча, и этого точно у детей практически никогда не встречалось. — Что мне делать? — прошептала она, прикладывая ладони к щекам.

— Работать, что ещё остаётся, — довольно резко ответил Фёдор. — Это плохо, тем более, что больной впал в кому. Коклюш какой-то слишком агрессивный попался.

— Я уже увидела, по-моему, все инфекции, кроме чумы и холеры, — простонала Настя. — И прошло всего лишь два дня! Это какое-то чудо, что ещё никто не умер.

— Но вот у этого старика мало шансов выжить, — вздохнул Фёдор, указывая на кровать с пациентом, находящимся в коме. — Хотя да, странно, что пока все живы. Тяжёлые — это да, но живы. Такое ощущение, что вот конкретно сейчас в эту странную эпидемию Смерть взяла выходной. Хотя от старости вчера точно какая-то бабулька скончалась. Ладно, будем пока списывать это на то, что мы прекрасные врачи.

— Ага, ни на что другое списать всё это не удастся, так что будем давить на это, — невесело хмыкнула Настя и направилась в следующую палату, где лежали четверо больных с корью.

Призрак задержался у постели с умирающим стариком и покачал головой:

— Да, этот не жилец. В этом случае даже сильфий не смог бы избавить его от заразы, чтобы взрастить побег в здоровом теле… — он замер, уставившись в пустоту, а потом отчётливо проговорил: — Сильфий! Он никогда не развивается в больном теле! Росток же даже кариес излечивает, прежде чем начать развиваться, чтобы никакие болезнетворные микробы не покалечили его нежную оболочку. Да вскрывать потом вместилище ростка — это то ещё удовольствие, но в таких вот безнадёжных случаях, какая к чёрту разница? Где эта паршивая курица⁈ — заорал он, вылетая из палаты. — Мурмура! Мне срочно нужно к той проклятой ведьме в Петровку! Я, кажется, знаю, что нужно делать!

Настя как раз в этот момент вышла в коридор, стягивая с лица маску, в которой уже невозможно было дышать. Она с удивлением смотрела, как призрак подлетел к встрепенувшейся Мурмуре. Курица внезапно расправила крылья, и по ним пробежали золотистые искры, но ничего больше сделать не успела, потому что на неё налетел вопящий дядюшка Фёдор. Курица раздражённо отмахнулась от него крыльями, но тот не отставал, крича что-то про ведьму и сильфий, размахивая при этом призрачными руками.

Мурмура слушала его с недовольным видом, но потом очень тяжело вздохнула, и они вместе с призраком исчезли, оставив Настю одну.

— Надеюсь, они всё-таки вернутся, потому что одна я точно не справлюсь, — пробормотала девушка.

— Анастасия Сергеевна, я ещё одного привёз! — в коридор из приёмного покоя выбежал взъерошенный Саша с выпученными глазами.

— Ты чего? — Настя даже в сторону отступила, глядя на фельдшера с подозрением.

— Там, — Саша остановился и указал на приёмник. — Я, конечно, не уверен, Анастасия Сергеевна, но, кажется, там чума.

— Ну всё, приплыли, — Настя обессиленно опустилась на скамью, стоявшую у стены, и рефлекторно прижала руки к животу, словно хотела защитить ребёнка. — С Петровки? — почему-то задала только этот вопрос девушка.

— Нет, Петровку словно стороной всё обходит, — махнул фельдшер рукой. — С Алексеевки! Там одна бабулька только осталась, остальные уже все у нас. Нужно было, наверное, её сразу сюда везти, не дожидаться, когда вызовет.

— Как он? Это же он, или она?

— Он, — Саша опустился на скамью рядом с ней. — Сорок лет мужику, плохой совсем. Что же это творится-то, Анастасия Сергеевна?

— Я не знаю, — она покачала головой, глядя в одну точку. — Ладно, сиди не сиди, а идти работать надо, — и Настя решительно встала, направляясь к приёмному покою, где сейчас умирал сорокалетний мужчина, предположительно от чумы.

Мы не успели переместиться, когда прямо передо мной появилась Мурмура. Посмотрев мне в глаза, она издала какой-то вопль, больше похожий на стон, и обняла меня крыльями за ногу.

— Ты чего? — спросил я курицу и осторожно пригладил встопорщившиеся на голове пёрышки.

— Да почувствовала она, что ты в зоне досягаемости очутился, и переместилась, — довольно равнодушно заметил Велиал. — Соскучилась, наверное. В принципе, я не против, если твоя курица пойдёт с нами. Мурмур глазом не успеет моргнуть, как тёзка его скрутит, несмотря на всю его новоприобретённую крутизну. Так что хватай её под мышку и пойдём, пока Асмодей канал держит.

Но тут Мурмура развернулась, и в сторону Падшего полетела хорошая такая ветвистая молния. Велиал отпрянул, а курица снова обхватила меня за ногу, и мир крутанулся. Когда в глазах перестало двоиться, я с удивлением обнаружил, что стою перед домом Лисиной в Петровке, а перед хозяйкой висит призрак дядюшки Фёдора и что-то пытается ей доказать.

Повернувшись на хлопок телепортации и призрак, и ведьма посмотрели на меня, а потом Фёдор бросился ко мне, вопя и заламывая на ходу руки:

— Денис! Ну, наконец-то! И где тебя черти носили? Прости, если плохо о твоих родичах сказал. Помоги! Нужно убедить эту… ведьму, что нам позарез нужны семена сильфия!

— Зачем? — я машинально поправил на плече сумку, переводя взгляд с призрака на Лисину. — Что у вас тут вообще творится?

— Я тебе всё объясню, но сначала нам нужны семена! — и дядюшка ткнул пальцем мне в грудь. — Это вопрос жизни и смерти, Денис, ну как ты не понимаешь⁈

— Помогите! — в таверну влетел Мазгамон, размахивая руками и, споткнувшись о высокий порог, растелился прямо на грязном полу под направленными на него взглядами редких посетителей.

Долго валяться демон перекрёстка не стал и, резко вскочив на ноги, повернулся ко входу, готовясь встречать несшихся за ним старушку и демонического быка во всеоружии. Он распахнул свою ауру во всю мощь, отчего свет в помещении на несколько секунд потух, а затем зажёгся ярче обычного.

— Как приятно вырваться из клетки этого ограничителя, — пробормотал Мазгамон, разминая шею. Он быстро схлопнул свою ауру, после чего ощутил, что резко пахнуло гарью и серой. Демон осторожно обернулся и обвёл ужинавших мужчин, мгновенно потерявших к нему интерес, немного потерянным взглядом. — Я где вообще? — поинтересовался он сам у себя, а затем тряхнул головой и разжал кулак, в котором появился стандартный контракт. — А ещё я могу заключать сделки. Значит, выбраться отсюда можно попытаться.

— Ага, так и знала, что ты сюда забежишь, всё ворьё сюда как магнитом тянет! — в таверну медленно вошла старушка, от которой безуспешно убегал Мазгамон и, остановившись в проёме, сложила на груди руки. — Обокрасть меня решил, выродок Тёмного рода. Думал, я испугаюсь тебя? Да хрен там плавал…

— Да что у тебя опять приключилось, чего развопилась, старая? — от прозвучавшего по всей таверне зычного баса у Мазгамона зашевелились волосы вообще везде, и он повернул голову, рассматривая вышедшего из служебного помещения здоровенного мужика, вытирающего полотенцем руки. — Опять кто-то на быка твоего позарился? — хохотнул хозяин таверны. — Брось уже это гиблое дело, никому из аристократии Древних Родов нет никакого дела ни до тебя, ни до быка твоего. Старый он уже, даже на шашлыки не сгодится.

— Гаврюша всем нужен. Сама слышала, как он его расхваливал! — насупилась старушка.

— Это ты? — Мазгамон, округлив глаза, буквально подпрыгнул на месте и бросился к попятившемуся трактирщику. — Да быть того не может. Ве…

— Нет, нет-нет-нет, — замахал руками мужчина, сделав несколько шагов назад. — Мазгамон?

— Приятно, когда тебя узнают такие высокие сущности, — улыбнулся демон перекрёстка и заключил в объятия своего старого знакомого, краем глаза отмечая, что время в таверне остановилось, а все, кто стали свидетелями этой сцены, замерли в неестественных позах. — Сколько лет, сколько зим. Вертумн, дружище. Слышал, Веста тебя искать уже перестала…

— А Кронос нет! Ты зачем сюда явился? — прорычал римский бог плодородия и, схватив демона за шиворот, насильно усадил на стул возле барной стойки.

— Я? Зачем призвал, затем и явился! — взвился Мазгамон. — Я вообще о тебе забыл. Как только получил выигрыш с тотализатора на тебя, так и забыл! Как прятал тебя, как сбежать от разъярённой богини на тридцать пятой земле помогал. Но вот ты решил, значит, отплатить мне за мою доброту и плохую память…

— Да что ты несёшь? — прошипел Вертумн, наливая себе в стакан янтарную жидкость и залпом её выпивая. — Нужен ты мне здесь! Чтобы остальные после этого выйти на меня смогли⁈

Поморщившись, божок римского пантеона приложил холодный стакан к синяку под левым глазом и выразительно посмотрел на демона, с которым в своё время провернул одно дельце, после которого сумел спрятаться от всего римского пантеона на этой земле при помощи этого своего пронырливого приятеля, случайно встретившегося ему на пути во время позорных скитаний.

— Тогда кто меня призвал⁈ — ткнул пальцем в грудь задумавшегося Вертумна Мазгамон. — Это точно был призыв!

— Скорее всего, кто-то из Тёмных развлекался, будь они неладны, — выплюнул трактирщик.

— Тогда почему меня выбросило именно сюда, а не перед некромантом в круге призыва? — не остался в долгу Мазгамон и, привстав, повысил голос.

— Да я ж почём знаю? Может, ты просто не заметил призвавшего тебя Тёмного? — начиная успокаиваться, спросил бог, снова наливая себе в стакан янтарную жидкость.

— Как я мог не заметить некроманта и выйти из круга? Совсем уже? И вообще, хватит напиваться в одиночестве, это, как минимум, не гостеприимно. Не нужно уподобляться Фурсамиону, — скривился Мазгамон и, выхватив из рук трактирщика бутылку, хлебнул прямо из горла.

Рот обожгло, дыхание перехватило, а из глаз брызнули слезы. Стараясь сделать хотя бы один судорожный вздох, Мазгамон начал хватать ртом воздух, понимая, что смерть пришла к демону перекрёстка какая-то нелепая и странная. Возможно, не нужно было так сильно хамить в своё время всадникам.

— Что это за пойло? — прохрипел Мазгамон, хватая спасительный стакан с чистой водой и опрокидывая его внутрь, когда спазм прекратился и он понял, что рано начал прощаться с жизнью.

— Самогонка на хрене, сам гнал, — пробурчал Вертумн. — Слабак, — покачал он головой.

— Почему я не могу воспользоваться здесь экстренным выходом? — прямо спросил Мазгамон у бога, вытирая лицо холодным и мокрым полотенцем. Это был единственный интересующий его вопрос, когда он не смог открыть проход к себе в родной Ад, убегая от взбесившегося быка.

— А сам как думаешь? — хмыкнул римский бог. — Потому что это единственный мир, где нет влияния Небес, Ада, и где нет даже упоминаний о вашем создателе. Это единственная земля, лишённая привилегии вас лицезреть, и прийти сюда вы можете только через Астрал через ритуал призыва.

— Отлично. Я не могу вернуться назад, я не самый сильный демон, и где-то бродит Тёмный, очень жаждущий со мной встретиться. Откуда он вообще узнал моё имя, если здесь нет нашего влияния! — схватился за голову Мазгамон, вспоминая Беора, точнее, то, что от него осталось, после посещения этого мира. — Не хочу вселяться в корову, — ляпнул он, посмотрев печальным взглядом на Вертумна.

— Хм, интересное желание, — рассмеялся бог. — Могу тебе только посочувствовать и благословить волшебным пинком подальше от меня, потому что больше не собираюсь вмешиваться в дела Тёмных и всех тех, кого эта истеричка пришибленная считает своими мальчиками. Кстати, не удивлюсь, если тебя призвал один не совсем умный Тёмный случайно, просто перепутав имя. Знаком я с одним из них, говорят, читать к своим годам он так и не научился.

— А мне-то что теперь делать? — нахмурился Мазгамон.

— Ну, посоветую тебе быстро бегать, — рассмеялся Вертумн, охнув и снова приложив руку к синяку.

— Это кто тебя так? — кивнул демон, вертя в руках стакан с водой.

— Неважно, — процедил бог плодородия, пододвигая очередной стакан к Мазгамону поближе. — Не бойся, настойка на берёзовом соке, низкоградусная, выдюжишь, — хохотнул божок.

— Слушай, у меня есть к тебе очень интересное предложение, — встрепенулся демон и улыбнулся знакомой Вертумну улыбкой, потирая шею и разминая руки. — Но сначала давай выпьем за встречу, а ты мне расскажешь, во что в очередной раз умудрился вляпаться.