13 демон Асмодея. Том 5

Глава 9

Путь до больницы лежал по пустым улицам. Или мне кажется, или людей стало ещё меньше. По дороге нам попался грузовик, который ехал из города. На французов никто не обращал внимания, словно это было в порядке вещей — нахождение противника на территории, подконтрольной нашей армии.

Старый доктор нас встречал на крыльце. Он стоял, мрачно глядя на то, как хозяин кафе закрывает его, наспех заколачивая окна.

— Что происходит? — спросил я его, выходя из машины.

— Слишком тихо, — ответил доктор, имени которого я так и не узнал. — Люди нервничают, говорят, что грядёт буря или большая заваруха на поле боя, что для нас одно и тоже. Сейчас разъезжаются даже те, кто намеревался остаться. — Он осмотрел меня с ног до головы и указал на зелёную змею. — А я говорил, что однажды одна клятва вступит в противоречие с другой. Ладно, нечего болтать, пойдёмте. У нас здесь малая операционная есть, пулю вытащить сможете, а там всё будет зависеть от того, насколько полковник крепкий и сумеет ли дотянуть до госпиталя.

— Где мальчишка? — мрачно спросил Мазгамон, заходя в больницу вслед за мной. — Где тот мерзавец, что сдал нас с потрохами, да ещё и рассказал всем, желающим слушать, что мы маги и наш дар желательно заблокировать?

— Зачем кому-то блокировать ваш дар? — доктор удивлённо посмотрел почему-то на меня.

— Чтобы избавить от мучительного выбора между двумя клятвами, — язвительно ответил я, заходя в крохотную предоперационную. Как бы то ни было, но перед операцией необходимо было вымыться. — Так где мальчишка?

— Ну зачем он вам? — вздохнул доктор.

— Как это зачем? — Мазгамон прищурился. — Чтобы ноги ему вырвать.

— Ушёл он. Убежал к дядьке, чтобы с ним покинуть это проклятое место, — доктор кивнул на тазы. — Вот, я всё подготовил. Помогу помыться и одеться, вы уж не сомневайтесь.

— Да мы и не сомневаемся, — процедил я, снимая мундир.

Мазгамон смотрел на меня и тщательно повторял каждое действие. При этом он был на редкость молчалив и сосредоточен, совсем не похож на самого себя.

— Денис, — прошептал демон, наклоняясь ко мне. — А мы можем игнорировать эти значки? Или с нами случится что-то страшное, если мы не будем спасать этого полковника?

— Мы можем запросто их игнорировать, Коля, — ответил я, поднимая руки вверх и ожидая, когда доктор подаст мне сухую стерильную салфетку. — Нарушение клятвы и прямое игнорирование своих обязанностей будет рассматриваться на специальной комиссии. И тут такое дело, думаю, любая комиссия нас оправдает, если мы не станем помогать этому вражескому полковнику. Но есть нюанс.

— Какой? — Мазгамон сосредоточенно смотрел на меня.

— Время, — тихо ответил я ему. — Если мы попытаемся сохранить ему жизнь, то здорово задержим де Лено и его бойцов. Дадим время нашим нас вытащить, и получим дополнительные очки к карме. Или ты думаешь, что нас не убьют, если мы позволим этому полковнику сдохнуть?

— Ну почему Велиал где-то шляется, когда он нам так нужен, — простонал Мазгамон и принялся натирать руки спиртом.

— Ты думаешь, на него бы заглушка не подействовала? — я только покачал головой. — Это же какая-то безумная смесь вообще непонятно чего. Она же вообще всё глушит к такой-то матери. Ты что, не заметил, что машина на половинной мощности ехала, и, думаю, если нас не вытащат, то отсюда мы поедем на лошадях, и это в лучшем случае.

— Я как-то не подумал об этом, — пробормотал Мазгамон, а я продолжил:

— Без возможностей своей ауры и способности принять истинный облик, Падший всего лишь молодой парень, не слишком сильный, к слову. Так что пускай он сидит там, где сейчас находится, а то его нытьё я точно не выдержу, — последние слова я прошептал совсем тихо, так, что меня не расслышал даже стоящий совсем близко демон.

— Ну вот, вы и готовы, господа, — сказал доктор. — Я пойду к несчастному Брауну. А то он совсем один во власти своих демонов. Гретхен я отпустил, не стоит ей здесь со мной погибать, если вдруг что. Полковник де Рьеж там, — он кивнул на дверь, ведущую в операционную, и вышел, оставив нас с Мазгамоном одних. Когда доктор выходил, я увидел возле двери двоих французов, вероятно, поставленных охранять нас, чтобы не сбежали.

— Он что, там один? — Мазгамон недоверчиво посмотрел на закрытую дверь. — Так нам даже делать ничего не надо, чтобы этот полковник окочурился.

Полковник был не один. Он лежал на операционном столе, а рядом с ним сидел молодой капитан. Когда мы вошли, капитан вскочил, и его рука опустилась на рукоять пистолета.

— Спокойно, — я поднял руку. — Мы врачи.

— Ты что, не видишь, как наш значок на вашего полковника возбудился? — ядовито добавил Мазгамон, показывая на сияющую ровным зелёным светом змею.

— Куда его ранили? — спросил я, подходя к столу.

— В плечо, — ответил капитан, делая шаг в сторону, давая нам доступ к своему командиру. — Кость вроде бы не задета, но ему почему-то всё хуже и хуже.

Я его уже не слушал, склонившись над раной. Операционная была не просто малой, но и жутко оснащённой. Во всяком случае, бестеневой лампы здесь не было. Полковника де Рьежа догадались раздеть, а вот повязку, сделанную на скорую руку, не снимали.

— Почему вы рану не пережали? — спросил я, начиная снимать пропитанные кровью бинты. — У него же кровь не останавливается, даже удивительно, почему он ещё жив, — добавил я, бросив быстрый взгляд на восковое бледное лицо. Полковник был без сознания, но даже в таком состоянии тихо постанывал, когда я тревожил рану.

— Мы пережимали, — с досадой ответил капитан. — Но господин полковник вёл себя беспокойно и постоянно сдвигал повязку.

— Коля, измеряй ему давление и пульс, что-то мне не нравится его бледность, — отдал я распоряжение, — и подключи систему.

— Что капать? — хмуро спросил Мазгамон. — У нас крови нет, чтобы переливание делать.

— Просто физраствор пока подключи, потом посмотрим, — спокойно ответил я. Хорошо ещё, что Мазгамон инъекции научился ставить, а то сейчас мне весело бы пришлось.

Бинт даже не пришлось отрывать от раны. Из-за непрекращающегося кровотечения ничего не присохло, и повязка снялась довольно легко.

Рана была довольно глубокая, выходного отверстия не было, значит, пуля всё ещё внутри. И хотя кость действительно не была задета, но вот подмышечная артерия была перебита, и первое, что необходимо было сделать, — это остановить кровотечение.

— У нас есть обезболивающие? — тихо спросил я у Мазгамона, копошащегося в этот момент возле шкафа с лекарствами.

— Новокаин только, — ответил он, а потом добавил, как мне показалось, с надеждой: — На живую будем резать?

— Блокаду сделаю, — и я протянул руку, куда Мазгамон почти сразу вложил шприц.

Кое-как обезболив и надеясь, что полковник не придёт в себя посреди операции и не умрёт от болевого шока, я сделал разрез.

Перевязка сосудов, извлечение пули и очистка раны — всё это заняло у меня довольно много времени. Капитан сопел у меня за плечом, искушая на то, чтобы я развернулся и всадил скальпель ему в шею. И я бы сделал это, если бы точно знал, что мы сумеем сбежать. Например, в том случае, если бы здесь было окно. Но окна в этой душной кладовке, названной малой операционной, не предусматривалось, поэтому я продолжал операцию, стараясь показывать, что спокоен.

Повреждённые ткани я практически не иссекал, просто не видел, в каком они состоянии из-за слишком тусклого света. Бросив скальпель в лоток, приступил к тампонаде и дренированию раны. К счастью, раненый так и не очнулся. С одной стороны — это было хорошо, он мне не мешал, а вот с другой стороны, всё было очень плохо. Мазгамон сунул мне под нос написанные на листке показатели артериального давления и пульса, и я только зубами скрипнул. Похоже, полковник находится не просто без сознания, у него шок, грозящий плавно перейти в кому, а потом в смерть.

Я быстро сделал несколько временных швов, чтобы прикрыть дефект, и повернулся к капитану.

— Нужно как можно быстрее доставить его в госпиталь, — сказал я как можно равнодушнее. Если они начнут шевелиться, то, могут снять блокировку, чтобы разблокировать артефакт на машине, тогда мы сможем уйти хотя бы через портал. — Я сделал всё, что мог, но ваш полковник потерял много крови и может не выжить.

— Я передам, — ответил капитан и вышел из операционной.

— Фурсамион, — ко мне подскочил Мазгамон и зашептал, косясь на дверь. — Пока ты возился с этим, — он небрежно кивнул на полковника, — я проверил кое-что. Представляешь, моя способность заключать сделки никуда не делась. Давай попробуем с ним заключить договор, а?

— Он без сознания, — ответил я, поворачиваясь к нему. — И сделки не помогут нам уйти отсюда.

— Зато они нас усилят. А эту дурацкую блокировку всё равно когда-нибудь снимут, — продолжал шептать Мазгамон. — Ну давай, Фурсамион, ну что тебе стоит?

Ответить я не успел, потому что дверь распахнулась, и в операционную зашёл де Лено. Он осмотрел полковника и повернулся ко мне.

— Почему он не приходит в себя? — спросил капитан, глядя на меня с подозрением.

— Потому что у него шок, — ответил я резко. — А мы не умеем выводить из шокового состояния с помощью скальпеля и бинтов. Но, если вы хотите поэкспериментировать, то прошу, не стесняйтесь, — и я издевательски указал ему на столик с инструментами.

— Это не смешно, — буркнул де Лено. — А почему вы не зашили рану?

— Потому что её нельзя сразу наглухо зашивать! — рявкнул я. — Вы собираетесь учить меня выполнять мою работу?

— Простите, — бросил он, но в его голосе не было ни капли раскаяния. — Господина полковника сейчас увезут, а мы с вами немного подождём, пока между машиной и блокирующим артефактом не возникнет достаточного расстояния. Мы можем его забрать?

— Конечно, — я отступил в сторону, равнодушно глядя, как раненого сноровисто укладывают на носилки и бегом выносят из операционной. — Постарайтесь уложить его вместе с системой и меняйте флаконы по дороге, как только они будут заканчиваться. Это хоть немного компенсирует потерю крови.

Стянув перчатки, я бросил их в таз, туда же полетел халат и шапочка. Мазгамон, глядя на меня, сделал то же самое. Когда он наклонялся, чтобы выбросить перчатки, то пристально посмотрел на меня и прошептал:

— Ну же, решайся.

Я довольно долго смотрел на капитана де Лено, который тем временем посмотрел на часы и подошёл к столу, разглядывая разложенные на нём инструменты. Протянув руку, он взял костные щипцы, покрутил их и бросил обратно на стол. Даже Мазгамон поморщился на столь вопиющее нарушение всех правил. Останавливать де Лено я не стал, но вместо ответа Мазгамону улыбнулся и вкрадчивым голосом произнёс:

— Господин де Лено, вы знаете, мы с моим другом много времени провели на Мёртвой пустоши. Это уникальное место, просто уникальное. Когда мы оттуда выбрались, то обнаружили у себя небольшую способность, не связанную с нашим даром. Но об этом потом, а сейчас признайтесь, есть ли что-то, о чём вы мечтаете так страстно, что ничего не пожалеете для осуществления своей мечты, — Мазгамон при этих моих словах прикрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке, а потом решительно подошёл к де Лено и приобнял растерявшегося капитана за плечи.

— Вы можете нам полностью доверять, — промурлыкал он. — Мы действительно можем вам помочь, в самом крайнем случае просто выслушаем.

— Ты действительно не понимаешь, что происходит? — раздражённо поинтересовался Асмодей у развалившегося на его диванчике Люцифера.

Прошло уже достаточно времени после того, как увели Велиала, чтобы Владыка Ада покинул его кабинет, но тот почему-то этого не делал, предпочитая восстанавливать нервы здесь и мешая Асмодею заниматься своими делами. Падшего архангела это сильно нервировало, а через несколько часов он почувствовал, что находится на грани нервного срыва. Теперь все его силы уходили на то, чтобы держать себя в руках и не разозлить могущественного брата.

— Ты о чём? — открыл глаза Люцифер и прямо посмотрел на Асмодея.

— О Фурсамионе, — бросил ручку на стол Падший и глубоко вздохнул, гася в себе желание придушить сидевшего напротив него начальника голыми руками. — Ваше прямое вмешательство всё испортило. Я закрываю эксперимент по причине того, что некоторые лица с раздутым самомнением просто не могут остаться в стороне и посмотреть в итоге на конечный результат.

— Да я даже не знаю, как он выглядит! — нахмурился Люцифер. — Ты меня обвиняешь в срыве своего эксперимента?

— А кого ещё? — рявкнул Асмодей. — Ты ослабил поводок, пустив Велиала погулять по тринадцатой земле, и каков итог? Вокруг самого обычного демона перекрёстка постоянно вертелись Падшие архангелы, серафимы, как с нашей стороны, так и со стороны Небес. Люцифер! У меня не работают идиоты! Любой демон перекрёстка даже от простого общения с сущностью подобного ранга может получить выгоду, не прилагая к этому никаких усилий.

— Асмодей…

— У нас был демон — одна штука. Мы впихнули его в тело смертного на земле, где силы Небес и Ада ограничены. Мы дали ему ложную информацию, убедив, что он смертный. Чтобы что? Правильно. Чтобы он смог исправиться и пойти по пути исцеления, превратившись в промежуточное звено в виде самого обычного человека. Дальше мы бы спокойно вмешались, подтолкнули в правильном направлении, и он после своей земной смерти стал бы ангелом, которого спокойненько бы спихнули с Небес к нам. Таким образом он стал бы послом по делам на этой проклятой тринадцатой земле, и мы бы лишились головной боли, терзающей нас сотни лет. Это кроме того, что несколько доменов уже не могут обходиться без повелителей. Там скоро демоны демократию устроят, прости меня Отец, что такую похабщину вслух подумал, — начал на пальцах объяснять очевидное Асмодей, говоря с Люцифером таким тоном, будто разговаривал сейчас с не обременённым интеллектом ребёнком.

— И что не так? — нахмурился Повелитель, не понимая причин недовольства брата.

— Что не так⁈ — заорал Асмодей, вскакивая с места. — Вот, полюбуйся! Недельный отчёт от моих ищеек, направленных незаметно следить за Фурсамионом с безопасного расстояния, — он бросил пергаментный свиток опешившему Люциферу и замер, сложив руки на груди в ожидании, когда владыка Ада ознакомится с документом.

— Что? — отстранённо поинтересовался Люцифер, когда прочитал написанное три раза, а потом четвёртый для верности. — Что он сделал?

— Заключил сделку с Велиалом, Люцифер, — не скрывая злорадства сообщил Асмодей, а потом заорал. — С Велиалом! С самым могущественным архангелом! Ты понимаешь, что это значит? Нет? Я сейчас тебе освежу память. Согласно первому пункту второго параграфа закона о заключаемых сделках, демон перекрёстка становится сильнее с подписанием каждого договора прямо пропорционально силе того, с кем этот договор был заключён! Если более понятным языком…

— Он по силе стал равным Велиалу, — прикрыл глаза Люцифер, откидываясь на спинку дивана и потирая лоб влажной рукой.

— Хрен тебе! — рявкнул Асмодей. — Он сильнее Велиала, потому что до этого умудрялся заключать сделки в обход нашей канцелярии! Я не говорю о его курице, которую все вечно стараются усилить. Так что, мой дорогой братец, благодари всех, кого хочешь за то, что мы отправили его на тринадцатую землю, где силы ангела ограничены до базового уровня.

— Вашу мать, — простонал Люцифер.

— Учитывая всё произошедшее, я настоятельно рекомендую тебе сделать то, что ты провернул, когда пошёл против воли Отца и утащил нас, молодых и верящих в благие цели архангелов за собой. Ослушайся его приказа! Не нужно, чтобы на этой земле верили в ангелов, — сжал и разжал кулаки Асмодей.

— Так, хорошо. Я так понимаю, Фурсамион миновал стадию очеловечивания…

— Да я понятия не имею, кем он вообще стал! — стукнул Асмодей кулаком по столешнице, разломившейся от удара пополам. — И идти с ним на конфликт не рекомендую. Вон, они с Велиалом неплохо спелись, любой вопрос пусть с этим идиотом решает. И Фурсамиону вообще не нужно об этом знать. Хорошо, что это правило скрыто из общего перечня и штатные демоны перекрёстка о нём даже не догадываются. И Мазгамона не трогайте. Пусть даже не возвращается в Ад, а вечно находится рядом с Фурсамионом. Он каким-то непостижимым образом умудряется переключать всё внимание нашего подопытного на себя. А я умываю руки от всего этого беспредела. Как же меня всё достало, кто бы знал, — простонал он, опускаясь на кресло и прикладывая ладонь ко лбу.

— Надо дождаться возвращения Велиала и решить, что делать, — решительно произнёс Люцифер, поднимаясь на ноги.

— Если он вообще вернётся, после того, что сделал, — процедил Асмодей, не открывая глаз. — А ведь как хорошо было раньше. Мы были воинами Небес, слушались приказов свыше и не задавали вопросов, принимая всё, как должное. Потом пришёл ты и всё испортил. Совратил нас, неопытных и незамутнённых архангелов, на бунт. Ты понимаешь, что он изначально был обречён на провал? Пара легионов и несколько архангелов, против целого небесного войска?

— Асмодей…- обратился к брату Люцифер, впервые видя его в таком раздрае.

— Вельзевул ещё этот. Ботаник со своими мухами. Попал под горячую руку и пал первым. А ведь он просто пришёл с посланием от Метатрона, и всё закрутилось. Гавриил, нашёл себе противника, — скривился Падший, ударившись в воспоминания. — Вырвал из рук этого дохляка меч и сбросил с Небес. Тот даже рот не успел открыть. А мы теперь должны мучиться с нереализованным потенциалом этого гения и его злобой в отношении всех вокруг.

— Причём здесь Вельзевул? — начал терять нить разговора Владыка Ада.

— О, я тут подготовил отчёт по всем мирам. И знаешь, что? В девяносто пяти процентах никто даже не знает, кто мы такие! Зато все знают Вельзевула. Он и Повелитель Ада, олицетворение зла, и вообще всего, что только можно. Ботаник с мухами, олицетворение зла! — рассмеялся Асмодей. — Меня за все тысячелетия ни разу никто не призывал, тебя всего пару раз и то только в одном из многочисленных миров. Зато Вельзевула никогда нет на рабочем месте. Его постоянно швыряет из мира в мир, когда какой-нибудь фанатик решит приобщиться к истинному злу. Для них всех мы — это Вельзевул. Ад — это Вельзевул. Ты — Вельзевул. А я нет, я демон. Только я понять не могу, причём здесь козлиная голова? Он же мух любит, жучков там всяких, паучков. Энтомолог хренов.

— А, это моя вина, — дверь распахнулась, явив счастливого и улыбающегося Велиала. — Я ему её на голову один раз надел, когда выковыривал из одного из миров. Он мне там про какой-то эксперимент начал рассказывать с овцами, но я был не в настроении его слушать. Так, где Михаил? У меня для него есть очень важное поручение с самого верха, ну и для тебя тоже, — он кивнул Люциферу.

— Владыка, вот вы где! — в кабинет ворвалась запыхавшаяся Пхилу и упала на колени, не обращая внимания на направленные на неё изумлённые и яростные взгляды. — Вторжение! На нас напали!