Адвокат Секса

22. Нирваны миллионера из Калгари

Особое наслаждение мистеру Расселу доставляло, когда, находясь в общественном месте или даже в гостях у сына, он говорил, что им с Розмари пришло время уйти в нирвану. Мари в ответ мило краснела, а окружающие смотрели на них с восхищением, думая, что эти двое всерьёз увлечены восточной философией, а значит, владеют некими сложными знаниями. В действительности это означало, что Альфреду до зубовного скрежета хотелось заняться сексом. Однако в тайну мистера Рассела была посвящена только Розмари Роджерс.

Любовники срочно отправлялись домой. Там у Альфреда имелось несколько специально оборудованных помещений. Они-то именовались нирваной, потому что, переступив порог любой из этих комнат, Рассел забывал обо всём. В некотором роде Альфред действительно погружался в нирвану, забывая в часы, посвящённые сексу, об окружающем мире, о своих желаниях, которые не имели отношения к сексу, о страданиях своего, уже немолодого тела.

Да и как можно было помнить о чём-то другом, если Рассел, обладавший определёнными артистическими способностями, а также склонностью к садомазохизму, обожал различные ролевые игры? Он приучил к этому и свою калифорнийскую любовницу. Во-первых, Мари была очень юна, поэтому ею легко было манипулировать. Во-вторых, общение в течение нескольких лет с гувернанткой, страдавшей психозом, не могло не сказаться на мягкой по своему характеру девочке. Но если мисс Райт, получившая в детстве травму головы, всего боялась, будучи уже взрослым человеком, то мисс Роджерс, когда выросла, стала находить определённое удовольствие в ситуациях, когда она испытывала чувство тревоги, страха или должна была кому-то подчиняться. Можно сказать, Розмари нуждалась в том, чтобы на неё оказывали психологическое и даже физическое давление. Возможно потому, что в такие моменты Мари не чувствовала себя одинокой, и более того — ощущала свою персональную нужность. Для сироты, с ранних лет лишённой материнской ласки, это ощущение дорогого стоило. Неудивительно, что с Альфредом они составили гармоничную пару.

В свою очередь, Фред перед неумолимо надвигающейся старостью старался успеть взять от жизни всё, что можно. Но самое главное — он умел наслаждаться моментом. Пожалуй, в этом тонком искусстве Фреду не было равных. А уж молодые жеребцы, вечно озабоченные только одним вопросом: кому бы им вставить, с Альфредом и рядом не стояли!

Правда, с возрастом мистер Рассел стал находить удовольствие в том, чтоб облекать свои сексуальные потребности в форму духовности. Быть может, потому что это возвышало его в собственных глазах. Быть может, потому что это позволяло ему в завуалированной форме рассуждать о сексе в любом обществе. Подобные интригующие моменты его также очень сильно возбуждали и вместе с тем развивали эротическую фантазию. Так, вместо обычной спальни в доме Альфреда появились три комнаты, предназначенные для занятий сексом.

До появления в его жизни Розмари, мистер Рассел жил с одной бывшей стюардессой. Это была особа с весьма развитой фантазией. Благодаря ей, Альфред поделил одну большую гостевую комнату на две части. В одной он оборудовал кабинет, которым в реальной жизни вполне мог бы пользоваться какой-нибудь частный врач-гинеколог, а во второй — комнату, стилизованную под средневековье. Из спальни по совету стюардессы вынесли всю мебель, оставив только кровать с прикроватными тумбочками, где хранились разные специальные мази и прочие интимные штучки, и облицевав её стены и потолок зеркалами. Получилось жилище истинного ценителя БДСМ. Она же, эта стюардесса, натолкнула мистера Рассела на мысль приобрести лайнер и оказала ему существенную помощь при выборе самолёта. Фред ни разу не пожалел о своей покупке, которая обошлась ему в копеечку. Но, благодаря покупке лайнера, Рассел узнал, что значит — секс над облаками.

Правда, по возвращении из Лос-Анджелеса Альфред распрощался со своей стюардессой. Впрочем, обошлось без обид. Рассел был достаточно щедрым человеком. В итоге, и Фред, и стюардесса, которая опять вернулась к своей, весьма романтичной профессии, остались довольны. Но, пожалуй, больше всего был доволен Рассел, который считал, что он вытянул счастливый лотерейный билет, встретив на своём жизненном пути Розмари.

Неуверенность в себе юной мисс Роджерс бросалась в глаза. Альфред сразу понял, что её можно убедить в чём угодно и, конечно, не замедлил этим воспользоваться. Ещё находясь в Лос-Анджелесе, он на всякий случай стал готовить Розмари к роли своей любовницы. Нет, гуляя где-нибудь в парке или по улицам города, он, естественно, тему секса не затрагивал.

Фред нередко разговаривал с девушкой о нирване, внушая ей мысль, что только люди, способные тонко чувствовать и мыслить, могут достичь этого состояния, которое иначе как блаженством нельзя назвать. При этом между нирваной, проповедуемой Альфредом, и тем, что исповедовали истинные приверженцы буддизма, лежала пропасть. Но Фреда это не волновало. Он хотел не просто заполучить себе Мари, но главное — удержать девушку, у которой со временем могли бы появиться какие-то другие интересы. Поэтому ему важно было придумать идею, которая бы их объединяла. Такой идеей стало стремление достичь нирваны. В интерпретации мистера Рассела это было возможно только через секс.

Чтоб Мари ни на минуту не забывала об этой идее, помещения в доме, предназначенные для занятий сексом, имели каждое своё название. Нирвана оздоровления — так называлась та комната, которая была оборудована, как кабинет врача. Нирвана освобождения — это комната с гротом, где Фред в полной мере мог реализовать свои садистские наклонности. Нирвана наслаждения — комната, в которой Рассел занимался с Мари разными видами секса, но без каких-то особых ухищрений. Спали любовники в других комнатах, причём у каждого была своя спальня, поскольку Альфред после смерти жены привык спать один.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Привычки вообще в жизни Рассела имели всегда большое значение. Скажем, в школьные годы Фред активно участвовал в работе детского драматического театра. Прошли годы, но привычка играть осталась. Предприимчивый мистер Рассел попробовал перенести её в их с Салли супружескую постель. Однако вскоре стало ясно, что у Салли не было ни желания, ни способностей к перевоплощению. Салли — обычная хорошая женщина, на которой Фред женился из-за денег её отца, в постели просто выполняла свой супружеский долг. Расселу такая пресная жизнь быстро надоела, и он завёл себе любовницу, главным достоинством которой был её авантюрный характер. Эта любовница — актриса местного театра, мужчину, мечтавшего о ярком незабываемом сексе, не разочаровала. Они не один год были вместе. Фред поддерживал женщину материально, а она больше ни на что не претендовала. Хотя иногда у Альфреда появлялись подозрения, что Салли знает о наличии соперницы, но не хочет разрушать семью. Фреда такое положение вещей устраивало, поэтому, расставшись с наскучившей ему любовницей, он быстро нашёл достойную замену. После смерти жены стареющий ловелас стал женщин менять чаще, чем перчатки. С Мари дело обстояло иначе.

Подготовив юную девушку к тому, чтобы она начала мечтать о нирване, Фред привёз её в Калгари, где показал свои апартаменты, предназначенные для достижения блаженства. У Розмари округлились глаза при виде гинекологического кресла. Она не могла понять связь между ним и нирваной. Тогда Рассел без лишних слов усадил её в кресло и так вставил, что Мари чуть не потеряла сознание. А Альфред без тени улыбки на лице заявил, что занятия сексом в Нирване оздоровления позволят Розмари всегда оставаться красивой и молодой. Мари поверила. Да и как она могла не поверить своему опытному взрослому любовнику, если после соития он подвёл её к зеркалу, точнее к зеркальной стене в этом же помещении, и Мари увидела свои, сверкавшие, как алмазы глаза, от только что пережитых ощущений?

На следующий день Альфред познакомил Розмари с Нирваной освобождения. Услышав слово «нирвана», Мари сразу расслабилась, однако при виде мрачного помещения; стола, над которым висел страшный осиновый кол; столба, напоминавшего распятие; прибитых к стене крючьев и кандалов, она испуганно попятилась назад. Но Фред ласково взял её за руку и, шепча на ушко, что всё будет хорошо, подвёл девушку к столбу. Бедняжка дрожала от страха, но желание познать, что из себя представляет Нирвана освобождения, заставило её довериться любовнику. Ведь после Нирваны оздоровления она и вправду чувствовала себя просто великолепно! А, со слов Фреда, Нирвана освобождения должна была помочь Мари избавиться от чувства одиночества, неуверенности в себе, но главное — реализовать себя, как личность. Мисс Роджерс решила попробовать. В конце концов, всегда можно дать ход назад, если тебе вдруг что-то не понравится. Мари это пообещал Альфред!

Подойдя к столбу, Фред предложил Розмари выбрать один из ремней, висевших рядком на вешалке для полотенец. Желая угодить мистеру Расселу, она выбрала самый широкий и длинный. Фред удовлетворённо улыбнулся. Другого он и не ожидал от девушки, которая по характеру напоминает глину: такая же податливая и мягкая. Затем он заковал руки, ноги Мари в кандалы, причём поставил её не спиной к столбу, а лицом. Роскошные каштановые волосы рассыпались по её узкой спинке и плечам.

Розмари такая позиция удивила, пока в воздухе не послышался характерный свист. Она инстинктивно дёрнулась всем телом, пытаясь избежать удара, но кожаный ремень уже опустился на её по-девичьи трогательные ягодицы. Мари опомниться не успела, как удары ремнём посыпались один за другим. Фред без остановки хлестал девушку со словами:

— Так вам, блядям, и надо! Нужно как следует давать, если вы хотите, чтоб вам вставили!

Это продолжалось совсем недолго: может, минуту или две, но Розмари показалось, будто её экзекуция длилась целую вечность. Когда, наконец, всё закончилось, Мари от усталости, боли, страха, чуть не упала на пол. Фред её бережно поддержал, потом поднял девушку на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать, сам прилёг рядом и, ласково гладя по волосам, шептал разные нежные слова, пока Мари не уснула.

Утро мисс Роджерс началось с того, что мистер Рассел завёл её в Нирвану оздоровления. Подумав, что он хочет смазать ей ягодицы какой-нибудь мазью, чтоб они поскорее зажили, Мари послушно встала на четвереньки, но не на кушетку, как хотел Фред, а на коврик рядом с кушеткой, потому что взбираться куда-то ей было просто больно. Альфред всё понял и не стал возражать, но почему-то попросил Розмари поднять повыше попу. Подумав, что Фреду это требуется для большего удобства, Мари выполнила его просьбу. И вдруг ощутила, как у неё волосы на голове становятся дыбом, когда она почувствовала, как Альфред вставляет свой, чем-то смазанный указательный палец, в её анус.

Розмари попыталась вскочить на ноги, но Рассел, не вынимая из ануса палец, уверенным движением другой руки нажал на её копчик. Девушка сжалась в комок, однако послушно приняла прежнюю позу. Прошла, наверное, ещё минута, как Мари почувствовала, что Фред вставил в её задний проход второй палец и начал ими осторожно вращать внутри ануса. А потом она услышала его требовательный голос:

— Тебе хорошо, моя маленькая сучка?

Розмари задумалась, пытаясь понять свои ощущения, а Альфред уже сильнее принялся вращать пальцами, продвигая их всё глубже и глубже. Девушка застонала, и опять в тишине комнаты раздался громкий, требовательный голос её любовника:

— Дядя Фред ждёт ответа. Отвечай, шалава?

Отлично зная, что он имеет дело с девушкой, которую сам же лишил девственности, Фред испытывал чувство особенного удовольствия, обзывая Розмари грязными словами. Это его очень сильно возбуждало. Но вместе с тем, это снимало с Альфреда ответственность за то, что Мари уже не девушка. Конечно, снимало по мнению Фреда. Ему нравилось так думать.

— Да, дядя Фред, — вспомнив свою первую ночь с Альфредом, прошептала Розмари, — мне очень хорошо.

— Смотри в зеркало, тварь! — последовал грозный приказ. — Смотри, как дядя Фред будет тебя трахать.

Смущаясь и краснея, Розмари обернула своё лицо к стене, отделанной от потолка до пола зеркалами.

— Приготовься, сейчас ты отправишься в нирвану, — пообещал ей Рассел и вставил в анус свой набухший от притока крови член.

Фред не соврал. Мари действительно было очень хорошо. Скольжение смазанного мазью пениса внутри её разработанного ануса было подобно скольжению лодки на водной глади перед началом шторма. Волны то взволнованно поднимаются, то опускаются в преддверии бури, а одинокая лодка, стремясь быстрее доплыть до берега, лавирует между волнами. Её заносит то в одну сторону, то в другую, а она целеустремлённо и непрерывно движется к конечной цели. И не знает, что лучше: приплыть к спасательной гавани, чтобы укрыться от страшной опасности, или продолжить своё плавание в бушующих волнах океана? Ведь и у того, и у другого варианта есть свои несомненные преимущества.

В первом случае лодка добивается намеченной цели, и ей на берегу яички устраивают фантастический фейерверк из спермы. Но зато во втором случае лодка может продолжить волнующее путешествие, которое сулит ей массу приятных впечатлений.

Ощущения потрясающие! Но, к сожалению, отправляясь в эротическое плавание, каждая лодка имеет свой ресурс в плане её возможностей и отведённого на плавание времени, да и состояние нирваны также не может продолжаться бесконечно. Альфред и Розмари, оба совершенно обессиленные, но счастливые, приплыли к своему берегу. Хорошо! Нет, не так, здорово! Теперь Рассел мог сказать от души:

— Я люблю тебя, моя маленькая девочка!

У Мари сил говорить не было, поэтому с блаженной улыбкой на лице она просто помахала Фреду ручкой. Но Альфред в её ответе и не нуждался. Ответ был написан на лице Розмари.

К тому моменту коврик каким-то образом оказался под кушеткой. Мари это нисколько не смутило, и она улеглась лицом вниз прям на кафельный пол. Обнимая её оголённые ножки и уткнувшись носом в бедро, рядом с ней устроился Альфред. Так они лежали некоторое время. Затем благодарный Фред собственноручно подмыл Розмари в биде, помылся сам, после чего, завернув девушку в белый махровый халат, отнёс в комнату. Воспоминание об этом, спонтанном для Мари сексе в Нирване оздоровления, долго грело душу Рассела. А ведь были ещё Нирвана освобождения и Нирвана наслаждения, где Альфред проявлял в полной мере свою фантазию! Хотя иногда восхитительный оргазм он получал едва ли не вопреки обстоятельствам.

Так, однажды, когда они с Мари находились в Нирване освобождения, внезапно зазвонил телефон, висевший на стене сбоку от столба. Фред специально установил там аппарат, чтоб прислуга не вздумала его искать, если кто-то ему позвонит, и тем самым сломает весь кайф. Между тем в момент телефонного звонка их любовная игра с Мари была в самом разгаре. Альфред привязал Розмари за талию верёвками к столбу, ноги-руки приковал кандалами к стене и, неотрывно глядя в умопомрачительные глубокие глаза любовницы, стал ласкать два её небольших бесподобных холмика, которые в слабом свете свечей, освещавших грот, белели, как лучики надежды. Впрочем, Мари всегда оправдывала все самые смелые, даже невероятные надежды Фреда. Рассчитывал он на неё и в этот раз. Альфред хотел довести Розмари до такого состояния, чтоб она упала к его ногам и на коленях умоляла трахнуть её. Для этого он не стал сильно затягивать цепи и верёвки, дабы у девушки была возможность упасть на пол, тем более что она стояла босиком на грубо выделанной медвежьей шкуре. Как говорится, падай — не хочу! Хотя Фреду, конечно, было нужно, чтоб Мари упала.

От Альфред перешёл от груди к соблазнительным стройным бёдрам. Розмари вздрогнула, затрепетала всем телом, но стареющий ловелас знал своё дело и не собирался так просто останавливаться. Почувствовав, что его член набрал нужную силу, он как будто невзначай коснулся им живота Мари. Девушка застонала и, не в состоянии сдержать своего желания, попыталась ухватиться за пенис руками. В ответ Рассел расхохотался дьявольским смехом и сделал шаг назад. А Мари кандалы, в которые она была закована, не позволили сделать то, что ей сейчас больше всего хотелось — вставить твёрдый член в своё истекающее соками влагалище. Насладившись её растерянным, изнемогающим от страстного желания видом, Альфред зашёл к девушке сбоку. Его горячий крепкий пенис вонзился в бедро любовницы, а алчные пальцы проникли во влагалище, лаская его так интенсивно, что стоны Мари могли вызвать сострадание даже у самого сурового монаха, который сначала удовлетворил бы бедняжку, после чего отправился в монастырь свой грех замаливать. Но Рассел не желал от своего плана отказываться.

Неожиданно зазвонил телефон. Розмари испуганно встрепенулась, а её розовые соски тут же стали торчком. Их вид ужасно возбудил Альфреда. И тогда ему пришла в голову другая идея. Вставив член во влагалище Мари, Фред сделал пару фрикций, чтоб убедиться, что всё нормально, и ответил на звонок, предварительно нажав на кнопку громкой связи.

Альфреду звонил сын. Что ему было нужно, и о чём они вообще говорили, Фред не сумел впоследствии вспомнить. Но он на всю жизнь запомнил испуганные глаза Розмари; её чуть приоткрытый чувственный ротик; запомнил, как она сжимала, кусала губы, чтоб только не застонать и тем самым не выдать Джону, чем они занимаются с Альфредом в момент их телефонного разговора. Но именно это так сильно завело тогда Рассела, что он атаковал нежную плоть своей юной любовницы такими частыми и беспощадными по силе ударами, что потом сам не мог понять, как Мари тот их половой акт сумела выдержать.

Фред уже подходил к финишу, как сын заметил, что у него изменились дыхание и голос.

— Папа, с тобой всё в порядке? Может, тебе нужна помощь? Ты только скажи, я подъеду? — обеспокоенно спросил Джон.

Из последних сил Рассел выкрикнул:

— Потом поговорим, Джон, потом! Я ухожу в нирвану, — и отключился от связи.

Альфред успел. Оргазм был таким мощным, что он далеко не скоро смог прийти в себя. А на его плечах, поникнув головой, лежала Мари. Она получила сполна свою порцию любви. Потом, конечно, Фред перезвонил сыну и даже сумел соврать Джону что-то удобоваримое. Но то, что у него было с Мари в Нирване освобождения, Фред пронёс через всю свою жизнь. Это было действительно освобождение от всего несущественного.