Адвокат Секса

26. Нас не догонят!

Оказавшись в холле, миссис Брукс приблизилась к девушке, испортившей ей настроение своим отношением к ней. Это действительно был муляж, сделанный из приятного на ощупь и гибкого пластика. Но распознать, что это не человек можно было только, приблизившись к муляжу вплотную. Потрясённая Розмари осторожно провела рукой по лицу и шее куклы. Как ни странно, ощущения от соприкосновения с пластиком оказались очень приятными. С улыбкой глядя на свою гостью, мисс Кэмпбелл спросила:

— Согласись, моя Грета просто сногсшибательная красотка?

Миссис Брукс поперхнулась, услышав определение «красотка» по отношению к кукле, но деликатно промолчала. А мисс Кэмпбелл, засунув свою руку в вырез пеньюара, с видимым удовольствием пощупала тугую пластиковую грудь, а затем то ли в шутку, то ли всерьёз она вдруг выдала:

— Когда я чувствую себя очень одиноко, или напьюсь в доску, я занимаюсь с моей Гретой любовью вот в этой самой карете, — и небрежно взмахнула свободной рукой, указывая на замерший у окна настоящий старинный экипаж — добротный, но местами сильно потёртый.

Услышав такое откровение, Мари покраснела. Конечно, она знала, что творческие люди отличаются нестандартными взглядами и поведением, но ведь не до такой же степени! А Джессика, как будто не заметив смущения Розмари, сделала для неё ещё одно пояснение:

— Но чтобы карета в самый волнующий момент не накренилась, сломав мне весь кайф, я подставила тумбу, на которые опираются оглобли. Так гораздо надёжнее.

Избегая смотреть в глаза мисс Кэмпбелл, Розмари предложила:

— Может, поднимемся наверх? Я бы хотела ещё раз взглянуть на твою работу, Джессика. Кстати, как ты её собираешься назвать?

— «Женская дружба», — поднимаясь по ступенькам, ответила хозяйка студии.

— Да? А я думала, ты выберешь название покороче и поконкретнее. Например, «Шторм»?

— Что может быть конкретнее женской дружбы? — заметила в ответ Джессика.

Миссис Брукс не нашлась что ответить, а мисс Кэмпбелл задумчиво продолжила:

— Если что и есть в нашей жизни по-настоящему ценного, то это женская дружба. Мужчины устроены по-другому: им для счастья достаточно семьи, стабильной работы, да секса пару раз в неделю, — и с оттенком лёгкого презрения произнесла, как будто к стене припечатала: Какая скука!

Женщины поднялись на второй этаж. Миссис Брукс хотела опять подойти к мольберту с незавершённой картиной, но мисс Кэмпбелл потянула её за руку:

— Потом, Мари, потом! Ты впервые пришла в мою студию. Давай, выпьем за это?

— Твоё право, Джесс, ты — хозяйка, — Розмари по жизни не умела сопротивляться ни людям, ни обстоятельствам.

— Ты моя умница! — мисс Кэмпбелл довольно улыбнулась и, усадив гостью в одно из двух кресел, потянулась за вином.

Джессика ловко откупорила бутылку, разлила вино в бокалы. Потом, глядя Мари прямо в глаза, сказала:

— За тебя, моя маленькая девочка! Я очень хочу, чтобы мы по-настоящему подружились.

— Конечно, мы подружимся, — растроганно ответила Розмари, поднимая бокал.

А хозяйка студии звонко рассмеялась и, подмигнув своей гостье, повторила:

— Я хочу, чтобы мы по-настоящему подружились, моя девочка?

Миссис Брукс собственным ушам не верила. В кои-то веки с ней захотели подружиться, и даже не какая-нибудь, как она сама, обычная домохозяйка, а художница с именем! Такое обращение Розмари очень понравилось, и она с удовольствием выпила. Тем временем у мисс Кэмпбелл назрел следующий тост.

— А сейчас я хочу выпить, моя маленькая девочка, за твою красоту и утончённую натуру! Поверь мне, среди женщин часто встречаются такие стервы, что я не представляю, как бог им позволяет жить на белом свете! — неожиданно зло закончила Джессика свой тост.

Взглянув на неё с некоторой опаской, Розмари тихо спросила:

— Я не понимаю тебя, Джесс? Ты сама говорила про женскую дружбу, и даже целую работу посвятила этой теме… — и, собравшись с духом, миссис Брукс закончила свою мысль:

— Прости, но, кажется, ты сама себе, Джессика, противоречишь в этом вопросе? Конечно, женщины бывают разные, однако не нам судить, кто имеет право на жизнь.

— Давай выпьем за твою красоту и понимание? — попросила Мари мисс Кэмпбелл. — Потом, моя девочка, я всё тебе объясню.

Женщины выпили. Потянувшись к столику, Джессика вынула из вазы аппетитный персик и собственноручно положила плод в рот Мари.

Розмари покраснела: так с ней ещё никто не обращался. Но, не желая обижать Джессику, она послушно съела сладкий персик. Посмотрев на Мари покровительственным взглядом, гостеприимная хозяйка откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и заявила:

— Видишь ли, Мари, я делю женщин на три категории: стервы, нормальные, домохозяйки.

Услышав последнее слово, миссис Брукс инстинктивно втянула голову в плечи. Ведь Мари ужасно комплексовала из-за того, что она не работает, а занимается домом, и все её мысли крутятся вокруг того, что вкусного или необычного приготовить на обед или ужин. Конечно, Розмари хотела работать, как все нормальные женщины, иметь какие-то другие интересы, кроме дома, но Бенджамин был категорически против. А Мари не умела сопротивляться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Почувствовав её состояние, Джессика ласково провела рукой по лицу Розмари и сказала:

— К тебе, дорогая, это не относится. Как я догадываюсь, домохозяйкой ты стала не по своей воле. Тем не менее тебе удалось не потерять в себе то хорошее, что было заложено в тебе, Мари, изначально, — похвалила её Джесс, после чего продолжила развивать свою мысль.

— Домохозяйки — это тупые, ленивые, примитивные существа, которые живут интересами своей семьи, но, в первую очередь — мужа, на иждивении которого они находятся.

— Мой муж меня не содержит, — поспешила сказать Мари, испытав облегчение при мысли, что, если не считать того, что она действительно живёт интересами своей семьи, и в первую очередь — мужа, по всем остальным пунктам под определение домохозяйки она совсем не подходит. Мари — не тупая, не ленивая, не примитивная, интересуется искусством, не имеет привычки смотреть телевизор, проблема в том, что она засиделась дома. Однако теперь, с появлением Джессики, её жизнь изменится. Розмари это чувствует.

— Я же говорю, ты — другая, — мягко повторила мисс Кэмпбелл, глядя на Мари берущим за душу, глубоким проникновенным взором. — Стервы — те ничуть не лучше домохозяек: такие же примитивные, но, в отличие от домохозяек, полностью зацикленные на себе. Их ничего не интересует, они не умеют по-настоящему влюбляться. Они просто гребут всё под себя, — на губах художницы появилась презрительная усмешка, которая тут же сменилась милой, романтичной улыбкой, стоило ей заговорить о третьей категории женщин.

— Однако наш мир был бы слишком скучен и сер, если бы он ограничился домохозяйками и стервами. Но, слава богу, есть нормальные женщины. Они живут ради настоящей любви, настоящей женской дружбы, ради жизни, в которой есть место искусству, любви к природе, к прекрасному, а не ради кухни, как домохозяйки, или ради себя, как стервы! — заключила Джессика и вновь наполнила бокалы.

Но в Мари вино уже просто не лезло. Она встала и вновь подошла к заинтересовавшей её незавершённой картине. Это полотно не на шутку взволновало миссис Брукс своими очень сильными эмоциями, которые мисс Кэмпбелл удалось передать настолько реалистично, что у Мари душа болела при мысли, сумели ли спастись изображённые на холсте женщины, попавшие в мощный шторм. Обернувшись к Джессике, она спросила:

— Наверное, эта история действительно имела место в реальной жизни, Джесс? Женщина за штурвалом — ты, это понятно. Но как сложилась судьба Греты? Она не погибла в шторме?

Лицо мисс Кэмпбелл внезапно помрачнело. Она поднялась с кресла и с двумя бокалами в руках подошла к Розмари, потом глухо сказала:

— Пожалуйста, выпьем, Мари? Мне нужно успокоиться.

Женщины молча выпили, не отрывая глаз от картины. Взглянув с грустью на Мари, мисс Кэмпбелл спросила:

— Почему ты решила, дорогая, что Грета погибла?

— Я заметила, Джесс, как меняются твой голос, выражение лица, едва речь заходит о Грете, — призналась Розмари.

— Как всем, тонко чувствующим натурам, тебе свойственна наблюдательность, — отметила художница. — Грета и вправду погибла, но не во время шторма, а после. Бедняжка простыла и заболела пневмонией. Два дня нас заливало холодной водой, два дня мы не спали, и это сказалось. Как только мы оказались на берегу, я сразу повезла Грету в больницу. Но было уже поздно, — хриплым голосом сказала Джессика и грустно усмехнулась:

— Получилось до обидного глупо: мы спаслись в сильный шторм, находясь на небольшой яхте в открытом океане, а смерть всё равно забрала к себе Грету. В память о моей девочке я теперь хочу написать картину. В принципе, она почти готова, остались кое-какие детали.

Испытав к Джессике искреннее сочувствие, Розмари порывисто её обняла со словами:

— Как я тебя понимаю, дорогая!

Смахнув с ресниц слёзы, мисс Кэмпбелл спросила:

— Правда, Мари, ты всё понимаешь?

— Конечно! — не задумываясь, ответила миссис Брукс и поцеловала Джесс в щёчку.

— Пойдём, моя маленькая девочка, я покажу тебе свою спальню? — вдруг предложила мисс Кэмпбелл и, не дожидаясь ответа, взяла Мари за руку и решительно повела за собой.

За всеми сегодняшними яркими впечатлениями Розмари совершенно забыла, что, попав в мастерскую, она очень захотела посмотреть, как выглядит спальня художницы, которую отделяли от остальной части студии стильные бледно-розовые шторы, сшитые в виде узких полос, с тёмно-розовым арочным ламбрекеном. Но тогда Мари решила, что это неудобно. А теперь мисс Кэмпбелл, как будто угадав её тайное желание, продиктованное женским любопытством, сама предложила показать спальню. Миссис Брукс почему-то была уверена в том, что спальня художницы должна отличаться от спальных комнат других людей.

В общем-то, Розмари оказалась права. Большую часть спальни занимала кровать. Однако это была не обычная кровать, а подвешенная в четырёх местах цепями к вбитым в потолок крючьям лодка с плоским дном и настоящими парусами, которые выполняли роль ширмы. У Розмари дух захватило от восхищения. Какая же мисс Кэмпбелл оригинальная женщина!

В такой кровати, наверное, приятно спать, чувствуя, как она легонько покачивается. К тому же напротив кровати на стене висела картина, на которой был изображён океан, но не тот внушающий страх открытый океан, переживающий сильный шторм, как на незавершённой работе Джессики «Женская дружба», а тихий спокойный океан, над которым светит солнце и летают чайки, и где-то вдалеке можно различить смутный силуэт корабля под парусами. Красиво! Да и на душе от лицезрения такой картины сразу становится спокойно. Но самое главное — конечно, кровать, которая напоминает лодку, колыбель и гамак одновременно.

Розмари с улыбкой обернулась к Джессике.

— Думаю, в такой шикарной постели, которая укачивает не хуже колыбели, ты, Джесс, не испытываешь проблем с бессонницей?

Мисс Кэмпбелл живо откликнулась на шутку, предложив со своей стороны:

— Хочешь, Мари, испытать действие кровати на себе?