Адвокат Секса

24. Встреча, перевернувшая мир Розмари

Так закончились первые отношения Розмари Роджерс с мужчинами. Вернувшись домой, она опять продолжила обучение в колледже. К счастью, прислуга в доме Роджерсов была ещё той, старой доброй выучки, которая не привыкла почём зря языком трепать, поэтому о путешествии Мари с любовником в Калгари никто в их городе не узнал. И только спустя время дочь Пола Роджерса осмелилась начать новые отношения.

Желая дать дочери больше свободы и научить её быть самостоятельной, мистер Роджерс предложил Розмари купить себе квартиру. А она вдруг влюбилась в риелтора. Очень скоро он сделал ей предложение руки и сердца. Выпросив у отца родительское благословение, через пару месяцев Мари вышла замуж за Бенджамина Брукса.

Воспоминания о прошлом причинили Розмари ещё большую боль, чем она испытывала, направляясь в бар в центре Лос-Анджелеса. Поэтому, встряхнув головой, Мари заставила себя выйти из машины. Уже через минуту с радушной улыбкой на полных губах её встретил хозяин бара «У Кука». Рассеянно ответив на его приветствие, миссис Брукс сразу же прошла вглубь заведения, чтоб не быть на виду у праздной публики, и попытаться в сравнительно тихом месте хоть немного расслабиться и прийти в себя.

Едва Розмари оказалась в зале для курящих, как к ней тут же подскочил бойкий официант и отодвинул стул назад, помогая гостье сесть за выбранный ею столик, после чего он принёс из бара красивую хрустальную пепельницу, а также бокал красного вина от хозяина. В баре «У Кука» к постоянным клиентам (а супруг Розмари частенько посещал это гостеприимное заведение, в том числе и с женой) умели относиться с предельным вниманием.

Выпив не спеша вино, Мари закурила сигарету и откинулась на спинку стула, ощущая, как приятное тепло разливается по телу. Крайне редко она позволяла себе так расслабиться и не думать о том, чем ей порадовать своего супруга на обед или ужин. Ведь выходя замуж за Бенджамина, Розмари дала себе слово, что она будет отличной женой. И до последнего времени ей удавалось держать эту марку. Мари верила, что нужна Бену так же сильно, как она сама нуждалась в нём. Переосмыслив своё прошлое и недолгий роман длиной в шесть недель с Альфредом Расселом, Розмари вдруг почувствовала себя безумно одинокой. Нет, подруги у неё, конечно же, были, но девушке хотелось других отношений, другого, более глубокого понимания. На её пути встретился риелтор и будущий адвокат Бенджамин Брукс.

Они поженились, через год у пары родился сын. Розмари окончила колледж. Спустя ещё несколько лет Бену удалось получить адвокатскую лицензию. Потом они приобрели дом в Пасадене. С большим удовольствием и энтузиазмом Розмари принялась его обустраивать, а Бен всё чаще вдруг стал задерживаться после работы, объясняя это деловыми встречами и чрезмерной занятостью своих клиентов, которые в течение дня не могли встретиться со своим адвокатом. Миссис Брукс верила мужу.

Первые сомнения в искренности его слов у неё появились, когда Бенджамин принял на работу новую секретаршу. Вульгарная, хихикающая по любому поводу Памела Хейз у Мари вызвала сначала недоумение, а потом насторожённость. Уж больно уверенно для рядового секретаря держалась девушка, не имевшая ни образования, ни опыта работы. Бенджамин теперь практически каждый день возвращался домой поздно. Несколько раз миссис Брукс пыталась поговорить с мужем, чтобы вместо мисс Хейз он принял другую, более серьёзную девушку, но Бен тут же обрывал эти разговоры. Мало того, он намекнул супруге, что у неё, возможно, какое-то психическое расстройство, если Розмари мерещатся подобные вещи на пустом месте, и посоветовал ей обратиться к психоаналитику. И Мари ему поверила.

Она на самом деле собиралась пойти к специалисту, как вдруг после очередного прихода в их дом Памелы обнаружила в кабинете мужа использованный презерватив, а ещё следы полового акта. Для Мари это стало последней каплей её терпения. Однако, прежде чем принять окончательное решение, она захотела немного расслабиться, чтоб не сойти с ума.

Вино подействовало. Подозвав официанта, миссис Брукс заказала уже бутылку красного вина и плитку чёрного шоколада. Но официант почему-то принёс ей другое, более дорогое вино, и не плитку, а элегантно оформленную коробку конфет. Подумав, что парень ошибся, Розмари попросила его принести её заказ. Однако официант загадочно улыбнулся и сказал, что это — подарок от некоей леди. Проследив за его взглядом, за соседним столиком Мари увидела красивую черноволосую, коротко подстриженную женщину примерно сорока лет, одетую в брючной костюм чёрного цвета и белоснежную сорочку. Она сидела с подругами, но заметив, что миссис Брукс смотрит на неё, дружески помахала ей рукой и подбородком кивнула на их столик, приглашая Розмари присоединиться к ним.

С завистью посмотрев на столик, за которым весело болтали три женщины, Мари в ответ также помахала рукой, но от приглашения отказалась. Благодаря своему супругу, она так давно ни с кем толком не общалась, что стала бояться новых знакомств. Мари казалось, что она не сумеет поддержать разговор, что она со своими интересами, сконцентрированными полностью на муже, никому не интересна, включая Бена, ради которого это всё и делалось.

Ведь, если подумать, за 16 лет брака Бенджамин убил в ней женщину. И если бы сейчас Мари вдруг встретил и захотел провести с ней ночь её первый мужчина Альфред Рассел, он бы ни за что не признал в этой закомплексованной, разочарованной во всём и вся женщине ту Розмари Роджерс, от которой Фред сходил с ума. Восемнадцатилетняя Мари, особенно в период её отношений с Альфредом, — пылкая, раскрепощённая, открытая всему новому, наверняка без проблем могла подойти и познакомиться с женщинами, которые пригласили её за свой столик. Однако для миссис Брукс это было уже невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вместе с тем Мари не могла не ответить на внимание к ней. Поэтому, заказав бутылочку вина и ассорти из фруктов, она попросила официанта отнести этот набор даме в брючном костюме. Смазливый паренёк выполнил её просьбу, после чего вернулся и налил Розмари вино, заполнив бокал наполовину. Поблагодарив его кивком головы, миссис Брукс сделала глоток, взяла в руки сигарету и вздрогнула, вдруг увидев перед собой голубой огонёк. Она подняла голову. Черноволосая дама, угостившая её вином и конфетами, поднесла к губам Мари зажигалку. Миссис Брукс прикурила. Женщина с улыбкой представилась:

— Привет! Меня зовут Джессика Кэмпбелл, — после чего с самым непринуждённым видом она села на соседний стул со словами:

— А как зовут тебя?

— Розмари Брукс, — вдыхая исходивший от Джессики немного терпкий аромат «Chanel No. 5», который напомнил ей о матери, также пользовавшейся этими духами, ответила Мари и, чуть нахмурив брови, добавила:

— Джессика Кэмпбелл?.. Мне кажется, я где-то слышала это имя?

— Может быть… — как будто подразнивая Мари, с неопределённой улыбкой ответила дама. — Хотя, если ты бываешь в Arts District?..

— Так ты художница, Джессика? — догадалась Розмари и продолжила:

— Да, думаю, именно там я встречала твоё имя на полотнах!

— Видимо, ты тоже имеешь какое-то отношение к искусству? — предположила Джессика. — Обычно имена художников запоминают в первую очередь такие же художники.

— Нет, — смутилась миссис Брукс и, помявшись, призналась: Я — просто домохозяйка.

— Однако на домохозяйку, Мари, ты совсем не похожа? — в умных карих глазах Джессики мелькнуло удивление.

— У меня диплом искусствоведа, но по специальности я не работала, — пояснила Розмари и грустно вздохнула: Теперь я понимаю: зря! Столько лет впустую потеряла.

— Зато у тебя, Мари, была возможность ухаживать за собой, — подбодрила её Джессика и, внимательно оглядев свою собеседницу с ног до головы, задержала взгляд на её губах.

Миссис Брукс почувствовала себя не в своей тарелке и сменила тему их беседы.

— Знаешь, мне очень понравились твои картины! Правда, изображённые на них женщины почему-то всегда грустные, но зато очень красивые, романтичные. Ты молодец, Джессика, что не сидишь в четырёх стенах, а стараешься реализовать себя!

— Можешь звать меня Джесс, — разрешила мисс Кэмпбелл и предложила:

— Давай выпьем за наше знакомство, Мари?

— С удовольствием, Джесс!

Дамы выпили. Но едва они поставили на стол свои бокалы, как к ним присоединились две подруги Джессики. Усадив женщин за стол, официант принёс им фруктовое ассорти и вино, которые передавала Розмари для мисс Кэмпбелл. Джессика представила своих подруг. Одну из них звали Рита, а другую — Пегги. Самой молодой в их компании оказалась Пегги. По виду ей было лет двадцать пять, она много смеялась и часто говорила невпопад. Однако Рита — ровесница Розмари, которая как будто опекала Пегги, смотрела на неё с обожанием и не поправляла даже, когда та несла откровенную чепуху.

Мисс Кэмпбелл по этому поводу небрежно заметила, что Рита является педагогом по вокалу, преподаёт в Музыкальном институте, а Пегги — одна из её лучших учениц, поэтому у них такие тёплые дружеские отношения. Мари удивилась тому, насколько упростились отношения между преподавателями и студентами с тех пор, как она окончила колледж, но тут же устыдилась этих мыслей и решила, что это она отстала от времени, пока сидела дома.

Вечер прошёл прекрасно. Подруги мисс Кэмпбелл оказались такими же общительными и весёлыми, как она сама. Дамы много шутили, смеялись, и под конец так упились вина, что последние бокалы поднимали на брудершафт. Находившийся в самом конце зала, их стол тем не менее привлекал к себе много внимания. Несколько раз к ним подходили довольно интересные мужчины, пытаясь завязать знакомство с яркими и жизнерадостными дамами. Но мисс Кэмпбелл, как самая старшая, каждому отвечала, что они сегодня хотят посидеть своей женской компанией. Хотя один из этих мужчин приглянулся миссис Брукс, и ей даже пришла в голову мысль, что с таким красавцем она была бы не прочь познакомиться, чтоб провести приятно время и при этом насолить Бенджамину. Однако перечить Джессике она не решилась, и свои мысли оставила при себе.

Домой Розмари вернулась в третьем часу ночи. Едва держась на ногах, она добралась до спальной и прям в одежде рухнула на кровать, не заметив отсутствия мужа. Утром у Мари сильно болела голова, а во рту было очень сухо. Миссис Брукс умылась, переоделась в свою любимую пижаму в бело-коричневую клетку и прошла на кухню. К счастью, Бенджамин к тому моменту уже ушёл на работу. Трясущимися руками Мари приготовила себе сэндвич с беконом и сыром. Съела сэндвич, даже не почувствовав его вкуса, и запила холодной кока-колой. После этого Розмари стало немного лучше, но не настолько, чтобы у неё появилось желание что-нибудь делать. Попросив сына самому позаботиться о том, что у него будет на обед, миссис Брукс ушла в спальню. Энтони проводил мать удивлённым взглядом.

Занавесив шторы, чтобы солнечный свет не раздражал глаза, Мари опять упала в постель. И если ей сейчас чего-то и хотелось, то это, чтоб никто её не беспокоил долго-долго, а лучше — вообще забыл о её существовании. Наверное, наверху мысли Розмари услышали и пошли ей навстречу. Во всяком случае, до обеда в дверь спальни никто не стучался. Миссис Брукс поспала, а проснувшись, долго не открывала глаза. Голова, наконец, перестала болеть, но теперь Мари охватило чувство невероятной усталости. Женщина удивилась: ведь сегодня с утра она ещё ничего не делала, чтобы устать? Наверное, дело во вчерашнем вечере в баре?

Но потом Розмари поняла, что это вылезает вся её усталость и неудовлетворённость своей жизнью за последние годы, когда они с мужем стали всё больше отдаляться друг от друга. Мари из кожи вон лезла, чтобы угодить Бену, а он все её труды и старания принимал, как должное. Нет, он тоже ухаживал за ней, дарил цветы, приглашал в кино, кафе, на прогулку в парк. Но это всё продолжалось только до свадьбы. А потом Бенджамин стал ссылаться на усталость, так как ему приходилось совмещать работу с учёбой. Конечно, новоиспечённая молодая супруга предлагала Бену отказаться от работы, благо у них имелись возможности для этого. Однако Бенджамин заявил, что он — мужчина, и никогда на шее жены висеть не будет. Такая позиция восхитила Мари, и она удвоила свои старания: к приходу Бенджамина с работы его всегда ждали уют, вкусный ужин и элегантно одетая красавица-жена. Причём их меню постоянно обновлялось, благодаря усилиям хозяйки. Мистер Брукс вяло хвалил её, но после ужина углублялся в чтение свежей прессы. В соседнем кресле Мари вышивала какие-нибудь салфетки, прикроватные коврики, скатерти, чтоб сделать их семейное гнездо ещё более уютным. Затем семья Бруксов переехала в частный дом в Пасадене.

В сравнении с прежней квартирой, куда поспешила въехать мать Бенджамина, новый дом был гораздо просторнее. Здесь у мистера Брукса появился собственный кабинет. Розмари этому поначалу очень радовалась. Ведь для каждого человека иметь территорию личного пространства так важно! У неё — дочери богатого человека, с ранних лет была своя комната.

А бедный Бен был лишён таких, абсолютно естественных для Мари вещей! Видя, как муж радуется просторному кабинету, в котором прежний хозяин оставил всю, очень добротную и удобную обстановку, миссис Брукс была на седьмом небе от счастья. Но потом оказалось, что теперь она стала видеть Бена ещё реже, потому что после работы он сразу направлялся в свой кабинет, где с бокалом бренди или виски проводил в одиночестве время до ужина. Поужинав, Бенджамин опять уходил к себе, и лишь ближе к ночи появлялся в супружеской спальне. Поцеловав жену в лоб, он сразу отворачивался к стенке, ведь для секса у супругов Брукс были отведены два дня в неделю: вторник и пятница.

Конечно, так было далеко не всегда. Когда они только поженились, Бен и Мари едва ли не каждый день занимались любовью. Бенджамин рассматривал тогда Розмари, как новую девушку, и ему было с ней на тот момент достаточно интересно. Разумеется, Бену сразу же стало ясно, что его супруга — не девственница. Но он не придал этому никакого значения, посчитав, что со скромницей мисс Роджерс это произошло при случайных обстоятельствах, и только один раз. В свою очередь, Розмари не пыталась убедить супруга в обратном. Ведь ей очень хотелось скорее забыть ту, порочащую её историю с мистером Расселом. Поэтому миссис Брукс вела себя в постели, как примерная жена, то есть никогда сама не проявляла инициативы, старательно сдерживала в себе порывы страсти и любовного томления, хотя после всего того, что у неё было с Фредом Расселом, Мари это давалось отнюдь непросто.

Шесть недель полного сексуального раскрепощения и буйства эротической фантазии не могли исчезнуть из памяти Розмари бесследно. Тем не менее миссис Брукс не могла себе позволить большее, опасаясь, что Бенджамин неправильно её поймёт. Неудивительно, что Мари всегда строго использовала в постели классическую миссионерскую позу.

Наивно полагая, что молодая жена должна вести себя в постели, как паинька, чтобы не вызвать у мужа ненужных подозрений или обид из-за того, что он у неё не первый, Розмари даже не могла себе позволить слабый стон в минуту наивысшего наслаждения, а жеребец Бенни считал свою жену бревном. Поэтому уже через каких-то пару месяцев он откровенно заскучал и начал поглядывать по сторонам. К тому же, Мари вскоре забеременела, и у Бена появился повод отлынивать от исполнения своего супружеского долга под предлогом, что он беспокоится за здоровье жены. Хотя Розмари в первые месяцы беременности почему-то до умопомрачения хотелось секса. Но она боялась даже заикнуться об этом.

А бедняжке Мари и так приходилось несладко. Несмотря на то, что она с первого взгляда влюбилась в брутального красавчика с прекрасной выправкой, отслужившего три года в ВМФ США, Розмари не хватало в постели той жёсткости и изощрённости, к которым в своё время её приучил Альфред Рассел. Конечно, Бенджамин, как сексуальный партнёр, также мог быть очень разным. Не гнушался он таких вещей, как: наручники, ремни, цепи, в общем стандартный набор любителей БДСМ. Но, наверное, Бенджамин Брукс потому так недолго и проносил военные погоны, что он по своей натуре не был жёстким, волевым человеком.

Бен был великолепным самцом, который обожал разнообразие в сексе. Но ему никогда бы в голову не пришло, к примеру, отхлестать свою жену ремнём по мягкому месту, потому что, по понятиям жеребца Бенни, то, что он делал с другими женщинами, этого нельзя было повторить с женой. В глазах Бенджамина Розмари с её дипломом искусствоведа выглядела чересчур заумной, культурной особой, чтоб, находясь с ней в постели, он осмелился отойти от каких-то общепринятых правил поведения. Поэтому Бенджамин трахал Мари, согласно инстинктам, заложенным во всех млекопитающих, то есть по принципу: самцу — хорошо, а значит, и самке что-то перепало. Главное, чтоб её не покрыл другой самец. А то непорядок, знаете ли!

Но если бы Бенджамину Бруксу хватило ума посмотреть на свою жену под другим углом зрения, он мог получить великолепную любовницу, даже не выходя из дома! Ведь Розмари нуждалась в более острых ощущениях, в том, чтоб её сексуальный партнёр над ней довлел, а она, с ранних лет испытывавшая непреходящее чувство одиночества, ему подчинялась и от этого получала большое удовлетворение, которое при грамотном подходе к делу могло перерасти в подлинное наслаждение. Однако жеребец Бенни очень быстро пресытился ею и стал искать новых любовных приключений. В этих поисках он зашёл так далеко, что начал приводить одну из своих любовниц домой. Хотя, возможно, Бен просто постарел и ему для получения остроты ощущений, для поддержания потенции, требовалось что-то такое, чтоб он мог пощекотать себе нервы. А, занимаясь любовью с Памелой, когда собственная жена находилась всего в нескольких шагах, это действительно могло бы по-настоящему завести даже заторможенного человека, не говоря уже о Бенджамине Бруксе.

И подтверждением этому может служить тот факт, что Бен испытывал наиболее яркий оргазм, имея в качестве сексуальной партнёрши ту же самую Памелу Хейз, не в офисе, не в номере отеля, наконец, не в ущелье Сан-Габриэль, куда время от времени они выезжали с Пэм, а именно в своём собственном доме. Однажды попробовав, Бенджамин уже не мог отказаться от этих острых ощущений. Его секретарше не было особой разницы, где босс будет её трахать, в то время, как миссис Брукс, пребывая в самом расцвете сил и лет, могла надеяться лишь на секс, который именуется супружеским долгом со всеми вытекающими из этого определения не очень приятными моментами. Однако ни Бенджамин, ни Розмари не пытались сделать навстречу друг другу первый шаг.

Хотя, если бы Бенджамину Бруксу хватило ума относиться к своей жене по-человечески, проявляя к ней уважение, хоть какой-то интерес к её жизни, не исключено, что миссис Брукс со временем смирилась с отсутствием в её интимной жизни ярких ощущений, сексуальных экспериментов, и на самом деле стала бы той, за кого её принимал собственный муж. Но Бен думал только о собственных интересах. За 16 лет семейной жизни он так привык к тому, что Мари старается во всём угодить ему, что не представлял теперь, что может быть иначе.

А миссис Брукс устала, очень сильно устала от серости своего бытия, от того, что для мужа она просто домохозяйка, с мнением которой он абсолютно не считается. И в довершение ко всему неожиданно вскрылись отношения Бена с его секретаршей. Мари задумалась, как ей дальше жить? Зачем она окончила колледж искусств? Зачем вообще появилась на свет?

Встретив вчера в баре «У Кука» группу женщин творческих профессий, Розмари испытала к ним чувство зависти. Ни у одной из трёх не было мужа, но они не чувствовали себя чем-то обделёнными, а наоборот, радовались жизни, обсуждали моменты профессиональной деятельности, делились впечатлениями о всевозможных выставках, концертах, планами на будущее. Слушая их, миссис Брукс неожиданно для себя поняла, как сильно, оказывается, она отстала от жизни, и захотела эту ситуацию исправить. А поскольку, благодаря Бену, она растеряла всех своих старых подруг, Розмари решила, что будет неплохо, если возьмёт себе на заметку какие-то моменты в манере поведения, суждений, которые она подсмотрела, наблюдая за Джессикой, Ритой и Пегги.

В обществе новых знакомых время пролетело незаметно. Мари очень не хотелось с ними расставаться. Поэтому, когда Джессика Кэмпбелл, прощаясь, пригласила её к себе в гости на следующий день, Розмари искренне обрадовалась. К чёрту обеды и ужины, к чёрту это дурацкое вышивание, к чёрту весь этот придуманный ею мир, в котором всё вертится лишь вокруг одного человека, — её мужа Бенджамина Брукса! Мари наймёт при случае кухарку, чтоб она готовила, как это делается во всех других домах на их улице, а сама заживёт своей жизнью, как то и было до её замужества.