Адвокат Секса

30. Жрица любви

Джессика нашла заинтересовавшую её даму и пригласила в ресторан, чтобы отметить с ней и со своими друзьями успешное открытие выставки.

Дама согласилась. После приятно проведённого вечера художница пригласила её в свою студию, откуда нечаянная гостья вышла, когда на небе зажглись яркие звёзды. О, это была чудная ночь! Джессика ещё долго вспоминала вкус мяты, которым пахли мягкие губы её возлюбленной, с которой, увы, она больше не встретилась, поскольку мужа прекрасной дамы, по специальности военного врача, из Калифорнии в срочном порядке перевели на Аляску. Потом в её жизни появилась молодая, красивая, дерзкая Грета. А теперь — Розмари.

Занятая своими воспоминаниями, художница на время снизила темп, но затем с новой силой заработала пальцами, стремясь довести любовницу до такого сильного оргазма, чтоб у неё не осталось никаких сомнений в том, что лучше женщины может быть только другая, более опытная, красивая и чувственная женщина. Хрупкая Розмари подпрыгнула в кровати-лодке, выгнув радугой стройную спинку, а потом её прекрасное тело содрогнулось в долгих конвульсиях. Наконец, она обессиленно затихла, и только тонкие пальчики, продолжавшие теребить края простыни, говорили о том, что Розмари всё ещё находится в сладком плену у Афродиты. Мисс Кэмпбелл удовлетворённо ухмыльнулась: миссис Брукс оправдала все её ожидания, а значит, она сможет рассчитывать на долговременные отношения. А то эта пластиковая кукла Грета ей порядком надоела. Джесс хотела живую женщину, которая бы в идеале была достаточно привлекательна, но не очень глупа. Ведь чувственность, умение наслаждаться самой и доставлять удовольствие партнёрше, тесно связаны с интеллектом. К сожалению, у некоторых внешне красивых, ярких женщин, с интеллектом проблемы.

Неожиданно Мари приподняла голову и внимательно посмотрела на Джессику. Её серые красивые глаза сверкали чудным блеском, нежный ротик приоткрылся, а прекрасная грудь вздымалась и опускалась, подобно волнам. Мисс Кэмпбелл догадалась, что её любовница вновь возбудилась, причём очень сильно. Памятуя, как на Розмари действуют слова, Джесс нежно прошептала, глядя ей глаза в глаза:

— Куколка моя, как ты прекрасна! Я люблю тебя и хочу, чтобы мы всегда были вместе. Ты — моя самая большая ценность, Мари!

В ответ на эту словесную ласку тело Розмари содрогнулось, затрепетало, как если бы она вдруг попала в объятия сильного смерча. Художница смотрела на неё с восторгом. Мари ей нравилась всё больше и больше. Пожалуй, Джесс действительно может очертя голову влюбиться в эту скромную домохозяйку с большим нерастраченным потенциалом страсти.

А Мари удивила мисс Кэмпбелл ещё больше. Откинув в сторону простыню, которой Джесс пользовалась в постели вместо летнего одеяла, и которой Мари до этой минуты старалась себя хоть как-то прикрыть, она бросилась на художницу, как коршун. Признаться, Джессика к такому повороту дела не была готова. Многие её партнёрши отличались пассивностью и не шевелили даже пальцем, пока мисс Кэмпбелл не объясняла им, что нужно делать, чтобы она также получила полное удовлетворение в постели.

А скромную домохозяйку как будто прорвало. Мари сорвала с Джесс её чёрные лосины и свободную рубашку аляповатой расцветки. Вслед за ними за борт кровати-лодки полетели красный бюстгальтер и такого же цвета трусики-стринг. Под напором возбудившейся не на шутку Розмари опытная в любовных делах художница растерялась. Сидя на дне кровати-лодки, она смотрела на Мари, а её тренированное сильное тело дрожало мелкой дрожью. В голове шумело, как это бывает после шампанского. Но ведь они пили вино. Странно!

Между тем в Розмари проснулась вдруг жрица любви, которую в ней открыл Фред Рассел. С тех пор прошло почти двадцать лет, и Мари стала постепенно забывать, какой она была, когда находилась в руках мужчины, который относился к сексу, как к религии. Секс с Беном, в которого она влюбилась спустя несколько лет после расставания с Альфредом, не принёс ей ни счастья, ни даже особого удовлетворения, потому что жеребец Бенни вёл себя, как жеребец, только на стороне. В глазах бывшего лейтенанта ВМС его жена — интеллигентная, скромная женщина, не способна была к страсти, к активному сексу, поэтому он не пытался пробудить в ней эротические фантазии, и страстных порывов не поощрял. Пожалуй, их секс в супружеской постели больше всего напоминал поведение миссионеров, которые свою жизнь посвящали служению богу, а секс для них являлся лишь средством для продолжения рода человеческого, не более. В двух словах миссионерский секс можно охарактеризовать следующими словами: медленно и печально. Правда, Бенджамину Бруксу его природный темперамент не позволял вести себя в постели, как черепаха, но счастливым и страстным любовником его также нельзя было назвать, к несчастью Мари. Просто дважды в неделю они оба исполняли свои супружеские обязанности: медленно и печально.

С таким положением вещей миссис Брукс со временем свыклась настолько, что другой жизни, другой интимной близости она себе уже не представляла. И вдруг Джесс Кэмпбелл пробудила в ней воспоминания о том далёком времени, когда Мари не могла обходиться и дня без секса. Как удавалось удовлетворять юную пылкую девушку стареющему ловеласу Альфреду Расселу — знает только он. Но, как бы то ни было, Рассел вылепил из Розмари ту женщину, которая ему требовалась, и приучил её к жёсткому сексу. Эту жёсткость Альфред компенсировал своей любовнице нежными признаниями в любви и заботой уже после их близости. Можно сказать, Фред Рассел был плохим и хорошим полицейским в одном лице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Этой же линии поведения придерживалась и Джессика Кэмпбелл. Правда, Джесс повезло меньше: у неё в ту ужасную летнюю ночь, которая навсегда изменила её характер, а также повлияла на её сексуальные предпочтения, был только плохой полицейский — Алан Лонг. Быть может, на подсознательном уровне мисс Кэмпбелл стремилась отомстить женщинам, которые, в отличие от неё, не испытали тот ужас, тот шок и невыносимую душевную боль, что выпали на её долю. Вместе с тем, обзывая своих любовниц грязными словами, Джесс очень возбуждалась, подобно Альфреду Расселу. Но потом, опять же как Рассел, Джессика испытывала к партнёршам необыкновенную нежность. Быть может, задним числом Джесс становилось перед ними совестно. В любом случае получился очень любопытный коктейль из грубости, цинизма, нежности и страсти. Этот коктейль разбудил в Мари Брукс настоящий вулкан. Глядя на неё, Джессика со стоном откинулась на подушки. Ей уже стало хорошо.

С лихорадочным блеском в глазах Розмари начала ласкать невероятно аппетитную грудь художницы. Её руки долго скользили по двум белым холмам с горделиво устремившимися ввысь набухшими розовыми сосками. Сквозь трепетавшие ресницы Джессика наблюдала за своей любовницей. Мисс Кэмпбелл очень гордилась тем, что умеет держать себя в руках и при любых обстоятельствах остаётся хладнокровной. Будучи родом из маленького города в Техасе, она с детства умела сидеть на лошади, а перебравшись в Калифорнию, не упускала случая сделать акцент на своём происхождении. В самые сложные моменты своей жизни Джесс, стиснув зубы, говорила: «Я — из Техаса, и меня из седла так просто не выбить!»

Вот и сейчас, несмотря на то, что она очень сильно возбудилась, Джессика держала себя под контролем. Ей хотелось понять, что она может ожидать от Розмари Брукс — неудачницы и домохозяйки, которая внешне выглядела очень привлекательно и, в принципе, не была дурой. Проблема заключалась в том, что мисс Кэмпбелл ещё не приходилось иметь дело с домохозяйками. К примеру, та же самая обожаемая ею Грета — молодая, красивая, дерзкая особа двадцати двух лет, была отменной лентяйкой, но не домохозяйкой. Такое поведение у Джессики не вызывало особых вопросов. В среде художников встречаются самые разные люди, включая отъявленных лентяев, которые заставляют себя взять в руки краски и кисть, когда вдруг заканчиваются деньги. Нет, у них есть талант, порой они даже могут работать с истинным вдохновением, но, как правило, это состояние длится недолго и, заработав себе на кусок хлеба, эти художники опять с удовольствием предаются безделью.

Безусловно, мисс Кэмпбелл ещё вчера отметила, что у миссис Брукс с её нервозностью и порывистостью движений, с её изменчивым настроением и характерным блеском в глазах, который появлялся, едва речь заходила о каких-либо интересных ей вещах, определённый потенциал наверняка имеется. Но у Джессики было столько любовниц, которые изменяли ей, или, наоборот, становились ей самой в скором времени неинтересными, что она теперь к выбору женщин для своих любовных утех подходила крайне тщательно. А поскольку без женщин мисс Кэмпбелл обходиться не умела, она смастерила себе куклу в человеческий рост из качественного пластика, с натуральным волосом и встроенными батарейками, что создавало некоторую иллюзию полноценных отношений. Однако саму себя обмануть, увы, невозможно, и Джессика постоянно находилась в поиске подходящих женщин.

Между тем Розмари перешла к более активным действиям. Но прежде чем взять в свой, алчущий изысканных наслаждений рот, необыкновенно эротичные соски, она провела над ними рукой, едва коснувшись их кончиков. Помимо своей воли, Джессика затрепетала от этой утончённой ласки. Наверное, с минуту руки Мари кружились над сосками Джессики, подобно двум самолётикам. А потом она неожиданно вобрала один из них в рот глубоким сексуальным поцелуем. Одновременно вторая её рука начала мять другую грудь Джессики. Эту технику, которая была частью их любовных игр, нередко использовал Альфред Рассел, и Розмари на подсознательном уровне вела себя также. Она помнила, какое ей самой это доставляло удовольствие, и хотела довести до такого же состояния Джесс Кэмпбелл.

Наконец, Мари оторвалась от вкусного нежного соска. Её партнёрша решила, что теперь Розмари захочет попробовать второй сосок и повернулась чуть набок, чтобы её любовнице было удобнее. Но Мари поступила по-своему. Она оставила в покое взбудораженную грудь и опустилась ниже, припав аккуратным гибким язычком к невероятно трогательному пупку Джессики. Тщательно вылизав его стенки, Розмари стала проталкивать кончик своего языка в самую глубь пупка. Получилась ритмичная и очень эротичная долбёжка. Мисс Кэмпбелл чуть на стенку не полезла, ведь, как все творческие люди, в любви она больше всего ценила неординарность и страстность. Домохозяйка миссис Брукс её приятно удивила.

Оторвавшись от глубокого, уходящего внутрь живота, и очень эротичного пупка, Розмари с нежностью провела рукой по внутренней стороне бёдер. Джессика вытянулась в постели, приготовившись к самым волнующим, сладким ласкам. Однако Мари, не имевшая прежде интимных контактов с женщинами, не была готова делать куннилингус. Поэтому, вспомнив вновь об Альфреде Расселе, она намеренно грубовато раздвинула ноги своей партнёрши и, повторяя Джесс, стала активно работать пальцем. Одновременно свободной рукой Мари ласкала низ живота и бёдра Джессики. Ласки оказались настолько чувствительными, что Джесс чуть было не вывалилась из своей импровизированной лодки. С гортанным криком подбитой в полёте чайки художница кончила. В студии, которую ещё недавно сотрясали страстные громкие стоны, вдруг наступила пронзительная тишина. Обняв обеими руками ноги Джессики, Розмари лежала в нижней части кровати-лодки. Эту тишину нарушил голос, в котором звонкой весенней капелью звучали счастье и всеобъемлющая нежность:

— Я люблю тебя, моя маленькая девочка!

— Я люблю тебя, Джесс! — раздался в ответ слабый, неуверенный голос.

Осторожно высвободив свои ноги, Джесс перевернулась в постели и, оказавшись лицом к лицу с Мари, нежно расцеловала её лицо и грудь, а потом жадно впилась в трогательные, по-детски припухлые губы своей потрясающей любовницы. Розмари, с которой стал мало-помалу сходить любовный хмель, покраснела. Кажется, лишь сейчас она начала понимать, что произошло в творческой мастерской художницы, куда миссис Брукс пришла в гости без всяких задних мыслей. Догадавшись о мыслях Мари, Джессика с сожалением оторвалась от её аппетитных губок и, легко поднявшись с постели, голая направилась к столу. Розмари проводила её взглядом, в котором смешались смущение и восхищение одновременно. Она сама даже в присутствии Альфреда, несмотря на то, что они вытворяли в постели, никогда не ходила обнажённой, хоть Фред её не раз уговаривал порадовать его видом голого тела. Но для юной мисс Роджерс такое было невозможно.

— Может, зря? — подумала Мари. — Это могло бы мне помочь избавиться от комплексов, и сейчас, возможно, я была бы другая — свободная, уверенная в себе женщина, как Джессика.

Джесс вернулась с двумя бокалами вина. Мари поискала глазами свою блузку, от которой её освободила Джессика, но мисс Кэмпбелл со смехом крепко поцеловала её в алые губы и заставила выпить бокал до дна. Подруги выпили. Затем Джесс галантно протянула руку Мари и, голые, они прошли в зону гостиной, где хозяйка мастерской включила магнитофон. Зазвучала музыка. Это была потрясающая, очень красивая и до боли пронзительная песня в исполнении Уитни Хьюстон «I will always love you» из фильма «Телохранитель».

Прижавшись тесно друг к другу, подруги танцевали голышом. В какой-то момент Мари в порыве отчаяния и чувства одиночества, преследовавших её ещё с детских лет, положила голову на плечо Джессики, как будто хотела найти в своей новой подруге защиту и опору. Ведь несмотря на оставленные ей покойным отцом миллионы, Розмари Брукс не только не приобрела в жизни даже какого-нибудь подобия счастья, но в свои тридцать шесть лет она была безумно одинока и страдала от всевозможных комплексов, а узнав об измене мужа, едва не впала в жуткую депрессию, с которой ей помогла справиться Джесс Кэмпбелл, ну, или почти помогла. В конце концов, они пока очень мало знакомы. От отчаяния, от сильной душевной боли Розмари Брукс бросилась в её объятия. И художница — умная, талантливая, красивая, волевая женщина, подставила Розмари своё надёжное плечо.

Музыка смолкла. Заключив Мари в свои крепкие объятия, Джесс с чувством поцеловала её в губы. Безмерно благодарная за участие в её судьбе, за любовь Розмари покрыла лицо Джессики страстными поцелуями. Впервые в жизни она ощутила свою нужность. Ведь даже её добрый, любящий, но вечно занятой отец Пол Роджерс не сумел дать понять дочери, как сильно он её любит. Какие-то очень смутные воспоминания о любви у Розмари остались от того времени, когда была жива её мать Саманта Роджерс. Мари чувствовала её любовь, в которой она как будто бы купалась. Однако с тех пор прошло свыше тридцати лет. Был в её жизни момент, когда Мари показалось, что она нужна. Эту мысль ей сумел внушить в своё время Альфред Рассел. Но потом оказалось, что ему от неё нужен только секс.

Розмари устала от одиночества и пустоты вокруг себя, от странного ощущения, как будто она не живёт, а жизнь проходит мимо неё. А ведь Розмари хотела совсем немного: любить и быть любимой. Художница Джессика Кэмпбелл услышала этот безмолвный позыв и без промедления откликнулась.

Мисс Кэмпбелл обняла Розмари за плечи, а она обняла Джесс за талию. Не сговариваясь, подруги-возлюбленные направились к лодке-кровати.

В этот день впервые за шестнадцать лет семейной жизни миссис Брукс не ночевала дома. Мобильный телефон она также отключила, предварительно сообщив сыну Энтони, чтобы её не беспокоили и не искали. На следующее утро Розмари вернулась домой, но только для того, чтобы забрать личные вещи. Никакие уговоры, мольбы насмерть перепуганного мужа не помогли. Розмари Брукс твёрдо решила изменить свою жизнь.