Афганистан. Три командировки на войну

Новогодняя ночь Воспоминания пятилетней давности Работа с семьями в Союзе

Однажды мне пришлось посетить сельский детский сад. Если быть более откровенным, мне необходимо было встретить девушку, которая там работала воспитателем, мы договорились пойти с ней в кино.

К детскому саду подошел раньше условленного срока и уютно устроившись на лавочке, ожидал, пока освободится объект моего обожания.

В это время из дверей детского сада выбежали ребятишки и, увидев меня в военной форме, окружили и стали задавать детские вопросы, на которые я не всегда находил правильные ответы. Чтобы избежать вопросов и не ставить себя в затруднительное положение, над которым молодые воспитатели стали посмеиваться, решил сам перейти в наступление и спросил, какой праздник больше всего любят дети. Они в один голос закричали: «Новый год!»

Армия мало чем отличается в этом вопросе от детского сада. Те же дети, только по утрам бреются и похмеляются, и оружие не игрушечное, а боевое, реальное.

Больше всего в армии любят два праздника, Новый год и Восьмое марта, когда командование не устраивает построений и не проводит бесконечно скучных инструктажей по технике безопасности обращения с огнем и боеприпасами. При выборе одного из этих праздников, предпочтение отдают Новому году.

Это праздник надежд, праздник очищения души. Недаром чаще всего многие начинания мы планируем с первого дня нового года, например, бросить курить, или отказаться от спиртного, или никогда не ссориться с любимой женщиной. Да, мало ли какие чудачества мы планируем начать с нового года!

На войне Новый год тоже празднуют, его ждут, с ним связывают какие-то надежды. Надежды и пожелания могут быть самыми разными, но предновогодние традиции остаются неизменными.

Со времени выхода на экран кинофильма Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!», не знаю, как у женщин, а у всех советских мужчин перед Новым годом вошла в моду новая традиция — ходить в баню.

Надо отдать должное, что бани в Афганистане были шикарные. Мне никогда и нигде не приходилось видеть бани, которые встречал в Афганистане.

Причем бани были в каждой части, а порой в каждом подразделении. Каждый представитель части считал, что именно у них баня лучше, чем у других. Старались превзойти друг друга по интерьеру и отделке комнат отдыха, длиной и глубиной бассейна, самодельной мебелью. Некоторые командиры в бассейн при бане пускали кислород, создавая эффект жемчужной ванны. Фантазия просто била даже не ключом, а фонтаном, а у некоторых — горным водопадом!

Помню, как впервые месяцы афганской войны приходилось в углу, отгороженном от постороннего взора плащ-палатками, поливать друг друга водой разогретой на костре или на печке-«буржуйке».

По внешнему виду бани и ее внутренней отделке можно делать вывод, как организована в части партийно-политическая работа. Это не мой вывод. Это мне пришлось услышать от члена Военного совета Краснознаменного ТуркВО генерал-лейтенанта Родина Виктора Семеновича.

Однажды член Военного совета посетил Кундузский гарнизон. У солдат десантно-штурмовой бригады поинтересовался, какие у них имеются проблемы, а те ему, мол, все хорошо, только педикулез мучает. Тот покачал головой, мол, он, проклятый, всех достал, но когда узнал, что педикулез — это вши, собрал весь политсостав гарнизона и такой разгон устроил, что я его запомнил на всю жизнь. Особым тактом и дипломатическими приемами ведения светских бесед Родин не отличался, видно, редко посещал салоны аристократов, но матерной лексикой владел в совершенстве. Больше всех досталось политработникам, которые, как он заметил, сами заросли вшами и о личном составе не проявляют заботу. Рассказал, как во время войны боролись с «вшивостью», выжигая вши, держа нижнее белье и гимнастерки над костром, а в заключение сказал, что через месяц пришлет комиссию для проверки его указания, если у кого-то в части не будет бани, тот распрощается с погонами. Все знали, что этот генерал шутить не любит, любого по уши в землю вгонит за нарушение приказа, поэтому в каждой части появились бани.

Чтобы не нарушать традицию, установленную Эльдаром Рязановым, после постановки задач дружно пошли на ужин, затем, в баню, потом каждый занялся подготовкой к празднованию Нового года.

Новогодний план предусматривал в зимнем клубе праздничную елку. Помещение до блеска помыли, по стенам расставили кресла, на сцене установили елку, украсили ее самодельными игрушками. В качестве игрушек использовали гранаты РГД, выкрутив из них запалы и обернув блестящей серебряной фольгой, на большее ума не хватило. Даже определили Деда Мороза и Снегурочку, сшив им новогодние наряды. Подготовили аттракционы и розыгрыши, призы за первые места в различных мероприятиях. Гвоздем программы был новогодний бал. Женщин, планировавших принять участие в новогоднем балу, просили надеть не военную форму, а цивильные платья, чтобы при пригашенных лампочках не создавали ощущений, будто танцуешь с мужиком. Все жили в ожидании праздника!

Мне предстояло дежурство в оперативной группе, поэтому расслабляться не пришлось, собрались всей группой в домике поисково-спасательной службы, в качестве новогоднего блюда поджарили картошечку, которая, кстати, относилась к дефицитным продуктам, запили трапезу душистым чаем, а после полуночи было время предаться воспоминаниям.

Вспомнил Кундуз, первый новогодний праздник на земле Афганистана. В конце декабря 1980 года стоял туман, густой, как молоко. Полеты отменили. Нас собрал начальник политотдела полка подполковник Бацура В.А. и просил высказать свое мнение о предстоящей встрече Нового года. Предложения подготовить к вечернему совещанию.

Вечером он нас снова собрал и просил озвучить наши предложения о том, как будем встречать Новый год. Первым предложил выступить заместителю начальника политотдела полка майору Тихонову. Василич встал, откашлялся и озвучил план подготовки и проведения Нового года, который он написал на нескольких стандартных листах. Здесь было предусмотрено все. Где и как найти елку, как ее доставить в летную столовую, где намечались основные новогодние события, чем ее нарядить. Как решить вопрос со спиртными напитками, какие закуски и горячие блюда должны стоять на столе, когда лучше подать горячее, кому и в какой последовательности произносить новогодние тосты (приложен текст каждого тоста). Тут же было озвучено, кто должен быть выделен в состав дежурного звена и дежурной группы, если возникнет нестандартная ситуация, кого назначить в боевое охранение и на кого возложить контроль за проверку несения службы боевого охранения, как организовать встречу Нового года тех, кто останется на боевых постах. Какие задачи необходимо решить командирам подразделений и их заместителям по политической части при подготовке и праздновании Нового года. Предложил потребовать от каждого подразделения по нескольку юмористических аттракционов и номеров художественной самодеятельности. Остановился на выпуске стенгазет и другой наглядности. Особо была выделена работа по подготовке фотогазет — поздравлений для семей, которые оставались в Союзе.

План проведения мероприятий по подготовке к Новому году мне настолько понравился, что я решил после праздника «приобщить» его к своей коллекции, чтобы в дальнейшем использовать в работе.

Перед Славкой Горбатенко была поставлена задача, обеспечить на праздник новогоднюю елку. Спустя два дня Славка рассказывал, что за новогодней елкой был направлен вертолет Ми-6 с группой десантников во главе с офицером-сапером.

Недалеко от аэродрома была обнаружена высокая разлапистая туя, под нее заложили заряд взрывчатки, и после взрыва тую на руках затащили в вертолет, который доставил ее на наш аэродром.

Мне поставили самую ответственную задачу. Предстояло обеспечить застолье спиртом, и не просто спиртом, а сварить из него ликер-шасси. Как в кинофильме «Хроника пикирующего бомбардировщика».

Варить ликер-шасси меня научил в Шинданде начальник штаба эскадрильи Володя Карпенко. Хорошая вещь! Сладкая, приятная, но по мозгам «бьет».

25 декабря 1980 года автомобильная колона авиационных частей вошла в состав автомобильной колонны мотопехотной дивизии и взяла курс на Полихумри, где находились склады снабжения. Доехали благополучно, загрузились, главное, получили несколько бочек со спиртом, и собрались ехать обратно. Два часа ждали, пока колонна соберется в полном составе и получит бронетехнику для сопровождения. Погода была мерзкая, из-за тумана видимость была плохая. Пришлось передвигаться со скоростью десять километров в час. Когда колонна заехала в низину, где видимости практически не было, «духи» по колонне открыли огонь. Машины остановились, водители и старшие машин залегли в кювет, бронетехника начала обстрел позиций мятежников. Мне стрелять не пришлось, потому что из-за густого тумана не видел, куда стрелять. В хвосте колонны был слышен интенсивный бой. В голове мелькнула мысль: «Если душманы пойдут в атаку, то будет жарко. Туман такой, что ничего не видно в десяти шагах, а в рукопашке, если наступающих будет много, еще неизвестно кто кого возьмет». Бой прекратился внезапно. Видно, «духи» не рискнули идти в рукопашный бой. Соображают, гады, что русских в рукопашном бою не одолеть. Ко мне подошел офицер с эмблемами сухопутных войск и попросил подойти в хвост колонны. Сказал, что там убиты два офицера. Действительно, два наших офицера из части тылового обеспечения полка были убиты. С одним из них мы вместе получали спирт. Он был начальник службы ГСМ, второй убитый был из вещевой службы. Загрузив в кузов машины тела погибших, последовали в Кундуз, к пункту назначения.

Я ехал в Кундуз, вспоминая свой первый бой. В памяти навсегда остался тот бой в марте 1980 года, где я потерял друга. Автомобильная колонна, в состав которой вошли и мы с Володей Ереминым, попала в засаду на перевале Рабати-Мирза, под Гератом. Обстрел начался внезапно. Отработанным маневром покинули машины и вступили в бой.

Для меня этот бой памятен тем, что был первым. Заняв позицию, стал поливать свинцом вершину горы. Когда почувствовал удар по ноге, мелькнула мысль: «Неужели ранен?»

Все оказалось более прозаично. Это сержант из автомобильного батальона ударил меня по щиколотке прикладом автомата, а когда я повернулся в его сторону, он проорал мне в ухо: «Куда палишь, старлей? Духов видишь?»

Тут до меня дошло, что высадил весь магазин, а противника не вижу. По спине пробежал холодок, а в голове мелькнула мысль: «Что делать, если духи пойдут в атаку? Чем буду отстреливаться?»

После возвращения колонны к месту дислокации я нашел сержанта и подарил ему блок сигарет. Больше у меня ничего не было, а за науку надо было отблагодарить. Имени сержанта не спросил, но первый урок боя, полученный от сержанта, запомнил на всю жизнь.

Для Володи этот бой в Афганистане был последний. Заняв позицию за колесами автомобиля, он отстреливался от нападающих. Машина от взрыва поехала назад под уклон и переехала Володю. Провожая его в госпиталь, думал, что видимся последний раз.

В гарнизоне весть о гибели двух офицеров из тыловых подразделений ошеломила всех. По полку пополз нехороший слух: «Если в Союз, где живут семьи, привезут погибших из тылового подразделения, то, что семьи скажут о тех, кто вылетает каждый день на боевые задания?»

Было принято решение послать группу сопровождающих, чтобы похоронить погибших, рассказать правду о гибели офицеров и успокоить семьи.

Василич, а с ним три офицера, выехали в Союз, где дислоцировался полк до перебазирования в Афганистан.

В канун Нового года я вместе со Славкой и Александром Ивановичем готовили ликер-шасси. Если бы знал, что эти орлы так пристрастны к спирту, готовил бы ликер сам. Но получилось, как получилось.

Рецепт приготовления очень простой. Делаешь сахарный сироп, куда вливаешь фруктовый экстракт, который в изобилии хранился на продовольственном складе и использовался для приготовления третьих блюд, а потом остывшую смесь соединяешь со спиртом. Получается очень вкусный продукт. Сахарный сироп разбавляет спирт, и спирт не обжигает горло, очень приятный на вкус, но градусы остаются, да еще какие! Одно плохо, от такой подслащенной бурды на следующее утро болит голова, будто по ней били палкой.

Мои друзья, они же добровольные помощники, очень часто производили пробу священного напитка, как назвал его Александр Иванович, и не рассчитали дозу. Вечером им отказали повиноваться ноги, а утром не могли встать с кровати от головной боли. С кровати они все-таки встали и «приперли» меня к стенке, требуя немедленно выдать чудо-напиток для похмелья. Они мне не хотели верить, что накануне вечером несколько канистр «чудо-напитка» я передал начальнику политотдела, чтобы выставить его на новогодний стол в офицерской столовой. Пришлось пойти к Владимиру Александровичу и попросить награду за производство «чудо-напитка». Буцура понял, для каких целей мне нужна заветная смесь, и с барского плеча отлил целую флягу. Больше не стал искушать судьбу и выделил братьям по оружию по полстакана смеси. Ушли на обед довольные самодельным напитком и моей добротой, а главное, здоровые.

В новогоднюю ночь пришлось проверять посты. Все прошло без замечаний, а утром узнал новость, что при проверке постов в соседней части часовой выстрелом в упор убил начальника караула и проверяющего офицера. Правда, солдатская молва донесла, что часовой отомстил обоим за чинимые над ним издевательства. На чьей стороне правда, разберется прокурор.

Когда часы пробили полночь, началось светопреставление. Все, у кого на руках было оружие, палили в воздух, празднуя наступивший Новый год. Пальба шла из всех видов оружия, в том числе из пушек и градов. Мне казалось, что при проведении наступательной Берлинской операции расход боеприпасов был меньше! Братва дала «жару»! Наверное, все душманы в радиусе ста километров попрятались в свои пещеры!

После Нового года из Союза вернулся Василич. Собрал всех в нашей комнате, в подвале. Настроение у Василича хмурое, как поет Владимир Высоцкий в своей песне, на душе моей гадостно и живу я безрадостно, но начало не предвещало грандиозных событий. Василич молча выставил на стол две бутылки водки и многозначительно взглянул на Славика. Славка засуетился, и через минуту на столе появилась банка мясной тушенки, луковица и сухари. Вошел начальник политотдела, сел за стол и окинул всех испытывающим взглядом. «Сейчас начнется!» — пронеслось в голове, предвещая какой-то разнос, а за что, узнаем в период разноса. На этот раз интуиция меня подвела.

Владимир Александрович молча откупорил бутылку водки, разлил по кружкам ее содержимое и молча, поднялся. Я понял, что тоста не будет, значит, пьем за погибших. Встали. Выпили. Снова сели за стол. Владимир Александрович кивнул Василичу: «Рассказывай!»

Василич рассказал, как прилетели на место с грузом 200, так называли трупы погибших. Гарнизон встретил мертвой тишиной, от которой на душе «заскребли кошки», а спина покрылась липким потом. На кладбище провожать вышли все жители военного городка, в основном женщины и дети, мужья воевали в Афганистане. Истерик никто не закатывал, редко слышалось тяжелое всхлипывание женщин и голоса детей. На поминки в клуб пришли тоже все, кто проживал в гарнизоне.

Самое тяжелое началось потом, на следующий день, когда пригласили на заседание женсовета. От женских глаз никуда не скроешься. Им не соврешь. Им не прикажешь молчать!

В глазах женщин стоял один вопрос: «Как там наши мужья? Если гибнут офицеры тыловых подразделений, то какому риску подвергаются те, кто воюет, каждый день вылетает на боевые задания?»

Слово взяла председатель женсовета. Долгого доклада не было, был поставлен лишь один вопрос: «Владимир Васильевич! Мы хотим знать правду о своих мужьях! Вы нам присылаете только сообщения о награждении наших мужей орденами и медалями. В Союзе наградами так не разбрасывались! За что наши мужья получают эти награды?»

Завершая рассказ, Василич сказал: «Лучше десять раз на Военном совете перед командующим постоять по стойке смирно, выслушивая его матюги, чем один раз перед женщинами, глядя им в глаза и рассказывая, как погибают их мужья». Да, миссия на долю Василича выпала нелегкая, я бы не хотел оказаться на его месте.

Еще раз налили и выпили. Итог горького совещания завершил начальник политотдела: «На днях предстоит боевая операция по уничтожению банд, которые обстреливают наши автоколонны. Операцию проводим совместно с десантниками десантно-штурмовой бригады. Всем ознакомиться с планом подготовки и проведения операции. Если будут вопросы, обращаться к майору Тихонову. Желаю удачи!»

Выходя в коридор, Бацура оглянулся на Василича и сказал: «Помоги Кислову разобраться во всех вопросах. Он впервые участвует в боевой операции, а работать предстоит много!»

Не скрою, такое внимание со стороны коллег меня тронуло. А с другой стороны, возмутило: «Что они опекают меня, как малолетнего. Я капитан и кое-что в этой жизни повидал!»

Потом началась, как сказал Славка, настоящая войнушка! Вылеты, поддержка десанта с воздуха, уничтожение групп мятежников, эвакуация раненых. А кроме этого, надо было постоянно помнить о своей основной работе. Каждый вылет и результаты работы пришлось фиксировать на фотопленку, и после каждого вылета бежать в подвал и там проявлять пленки и печатать фотографии. Фотографии сразу же передавал Александру Ивановичу, а тот вместе с Ильясом Абельдыевым выпускал наглядную агитацию, где фотографии подтверждали реальные события каждого боя.

Во всей этой катавасии была одна хитрость. Благодаря навыкам, полученным в училище от нашего преподавателя капитана Кузнецова, фотоделом я овладел в совершенстве. От времени съемки до получения готовой фотографии я тратил не более тридцати минут. Такое короткое время можно было достичь при условии проведения сушки фотопленки, используя спирт. Я сказал об этом начальнику политотдела, и тот распорядился выделить мне десять литров спирта. Правда, выделяя спирт, я был предупрежден, если хоть грамм уйдет на цели, не предусмотренные для сушки фотопленки, я об этом пожалею. С другой стороны, остальные члены нашего коллектива поставили условие, если хоть капля спирта уйдет на просушку пленки, меня ждет всеобщее презрение.

Выход я нашел. После того как проводилось проявление фотопленки, солдат, дневальный по нашему коридору, приступал к мытью полов, чтобы на них не было ни одной соринки. Когда я выходил в чисто вымытое помещение с фотопленкой, боец включал два вентилятора, и под струями воздуха пленка просыхала за считаные минуты. Выход был найден! Василич оценил его на «отлично», даже добавил, что за такое рациональное предложение надо бы к ордену представить! Не представили! Надо было напомнить о представлении к ордену до того, как распили выделенный спирт!

«Войнушка» продолжалась десять дней, но здоровья забрала на несколько лет!

Однажды, после нанесения ракетно-бомбового удара по бандам мятежников недалеко от населенного пункта Тулукан, кольцо окружения прорвала группа всадников численностью человек сорок. На лошадях они бросились к горному массиву в надежде найти там убежище. Их заметили экипажи звена майора Нюнина А.И. и организовали преследование. Вертолеты, образовав круг, поливали всадников огнем из бортового оружия, НУРСы закончились после штурма укрепрайона. Я выпустил весь боекомплект из бортового пулемета и своего автомата, но остатки банды прорвались к реке. В отчаянии я схватился за пистолет, не отдавая отчет в том, что в таком бою пистолет является слабым помощником, на таком расстоянии из него в цель не попадешь. Мой пыл остудил бортовой техник. Выйдя из кабины экипажа, он попросил меня убрать пистолет и сказал: «Посмотри, что сейчас будет!»

Картина, которую я увидел, потрясла меня своей жестокостью, с одной стороны, и восхитила — с другой, грамотным решением выполнения боевой задачи. Я по достоинству оценил опыт пилотов при выполнении поставленных задач. Когда всадники переплывали реку, держась за гривы своих лошадей, и считали, что через несколько минут достигнут спасительного берега, вертолет завис над ними и потоком винта, нагнетая волны, сделал то, что не сумели сделать пули. Все душманы нашли свой конец на дне реки. Издавали они при этом предсмертные крики или посылали в наш адрес проклятия, я не слышал. Шум винта заглушал все звуки боя.

Война есть война! Противника надо уничтожать, если он не сдается!

Отсыпаться после операции не пришлось. Надо было писать отчеты, оформлять наглядность, делать другую рутинную работу, которая отнимает массу времени. По итогам проведенной операции зачитали приказ командира. Кого-то представили к награждению государственными наградами, кого-то наградили грамотой, а мне объявили благодарность. Тут же Славка рассказал утешительный анекдот про собрание в передовом колхозе: «По итогам года председатель колхоза читает колхозникам приказ.

Доярке Маше за высокие надои молока выплатить премию сто рублей. Водителю автомобиля Ивану за своевременную доставку молока в магазин тоже выплатить премию пятьдесят рублей. Дяде Васе, пастуху, который пятьдесят лет пасет коров, объявить благодарность!» Дядя Вася спрашивает у председателя: «Мне-то что выписал?» «Благодарность тебе, дядя Вася!» — отвечает председатель. «Так это что, вообще ни хрена?» — спросил дядя Вася. А председатель дальше продолжает: «Парторгу нашего колхоза вручить ценный подарок, полное собрание сочинений В.И. Ленина. Все пятьдесят пять томов!» Голос из зала: «Так ей, суке, и надо! Пускай всегда этот ценный подарок с собой носит!»

Выслушав приказ командира, я подумал: «Хорошо, что благодарность, а не ценный подарок!»

И пошли мы отмечать результаты успешно проведенной боевой операции. Наказ коллег по цеху о сохранности спирта я выполнил. Спирт должен быть использован по назначению!

На аэродроме Шинданд новогодняя ночь, при встрече нового 1988 года, прошла спокойно. Все-таки опыт, полученный во второй командировке, пригодился.

После Нового года запланировал разговор с начальником политотдела подполковником Мамалыгой В.Ф., на котором надо решить вопрос о направлении в Калинин, откуда прибыл полк, офицера с поручением организовать встречу с женами, чьи мужья воюют в Шинданде.

При убытии в Афганистан вопрос работы с семьями, чьи мужья и отцы должны убыть в Афганистан, остро встал на повестку дня. На совещании командного состава и политработников полка мне предложили рассказать, как проводилась работа в 181-м отдельном вертолетном полку. Рассказал, поделившись опытом работы политотдела в период второй командировки в Афганистан. Вопрос работы с семьями, оставшимися в Союзе, волновал всех. Особенно острым был вопрос обеспечения квартирами семьей офицеров и прапорщиков, не имеющих жилья.

В соответствии с приказом министра обороны СССР все военнослужащие и их семьи должны иметь квартиры при убытии в Афганистан.

Командир полка, полковник Жуковин А.А., в присутствии всех собравшихся офицеров четко отдал приказ своему заместителю, оставшемуся старшим в авиационном полку на время исполнения полком боевых задач в Афганистане, обеспечить в первую очередь квартирами, которые обещал выделить командующий, те семьи офицеров и прапорщиков, которые убыли для выполнения боевых задач в Афганистан.

Приказ командира был исполнен. Все семьи офицеров и прапорщиков, убывших в Афганистан, были обеспечены жильем.

Кроме того, зная дефицит продуктов в магазинах, командиру части обеспечения и начальнику военторга были даны указания по обеспечению в первую очередь продуктами питания семьи, чьи мужья и отцы будут находиться на войне.

На протяжении года капитан Пащенко и прапорщик Марков, семьи офицеров и прапорщиков, кто выполнят свой долг в Афганистане, обеспечивали продовольственными товарами, на своих личных автомобилях развозили по домам мясные и рыбные продукты, гречку, рис, масло. Для каждой семьи к Новому году была доставлена елка.

Низкий поклон тем, кто проявил заботу о семьях офицеров и прапорщиков, воевавших в Афганистане. Низкий поклон Александру Пащенко и Николаю Маркову, которые никогда не забывали семьи тех, кто воевал в Афганистане, всегда находили время поинтересоваться проблемами семей и поддержать их теплым словом.