Афганистан. Три командировки на войну

У самовара Несколько слов о женщинах

За годы службы офицером пришлось немало сменить военных гарнизонов, встречаться с разными людьми, находить общий язык с командирами и политработниками, решать различные вопросы жизни, деятельности, быта частей. С годами пришел к выводу, что все вопросы, в том числе вопросы организации боевой подготовки и партийно-политической работы, успешно решались там, где командир части и его заместитель по политической части, решали все вопросы сообща. Не просто находили точки соприкосновения, а понимали друг друга, болели душой за решение всех вопросов.

Попав в отдельный вертолетный полк, ощутив себя членом экипажа при выполнении боевых задач, когда жизнь экипажа зависит от четкого взаимодействия каждого члена экипажа, начал понимать свое место в этом воинском коллективе.

Кастовая армейская система, зависимая от воинского звания и замещаемой должности, четко определяет место офицера в армейском табеле о рангах и не позволяет нарушать установленную субординацию при решении задач, стоящих перед воинской частью.

Перед каждым армейским коллективом, принадлежащим к той или иной касте, ставит задачу соответствующий начальник или командир, который, в свою очередь, получает задачу от начальника или командира вышестоящего звена.

В Кундузе, в вертолетном полку, я считал организацию работы совершенной. Генератором работы в полку был политотдел полка во главе с его начальником Бацурой Владимиром Александровичем. Здесь зарождались передовые мысли, как мобилизовать личный состав полка на выполнение боевых задач. Но это не самое главное. Основной, выработанной в полку формой работы был индивидуальный подход к каждому солдату, офицеру и прапорщику. Офицера, пилота, нет необходимости воспитывать в духе преданности Родине, приучать к дисциплине, самопожертвованию при выполнении поставленной боевой задачи, не считаясь с жизнью, помогать товарищам, попавшим в беду. Этому учат в военном училище, этому воспитывают примеры из истории нашего государства, этому учит вся система воспитательной работы, разработанная в армии.

Нет необходимости, как в сухопутных войсках, при общении с начальством делать тупое и придурковатое лицо, дабы не выглядеть умнее начальника.

Главное, уметь показать работу, подвиги людей, выполняющих поставленные задачи, доказать, что никто, кроме них, не смог бы сделать это лучше, и заставить поверить в это не только самих солдат и офицеров, но и вышестоящее командование.

В вертолетном полку Бацура Владимир Александрович обязывал меня делать фотоальбомы, где на фотографиях отражались бомбовые удары, высадка десанта, условия быта и жизни солдат и офицеров, а рядом, на соседних страницах альбома размещались фотографии тех, кто приезжал в полк с проверками и иными визитами. У человека, получившего в подарок такой фотоальбом, создавалось впечатление, что именно он был причастен к тем событиям, которые отражены на фотографиях.

Это одна из форм партийно-политической работы, которая наглядно отражает работу полка в боевой обстановке. Когда эту работу дополняют все формы наглядной агитации, отражающей опыт работы при выполнении отдельных моментов боевой работы, то эффект от такой работы оставляет неизгладимое впечатление о воинском коллективе и его отдельных представителях.

Дело остается за малым, уметь объединить усилия всех звеньев и направить эти усилия в нужное русло.

В третью командировку в Афганистан я попал с полком истребителей-бомбардировщиков. Командир полка полковник Жуковин Анатолий Александрович и начальник политотдела полка подполковник Мамалыга Владимир Федорович, выпускники Харьковского высшего военного авиационного училища летчиков имени дважды Героя Советского Союза Сергея Ивановича Грицевца. Причем не просто выпускники одного училища, они учились на одном курсе, летали в одной эскадрилье, жили в одной казарме, вместе ходили в увольнение, знали друг друга и знали друг о друге все. Естественно, такие люди в процессе службы, тем более, при руководстве полком в боевой обстановке, не могли принять решения, противоречащие одно другому.

Руководство полка выработало прекрасную традицию совместного обсуждения всех задач, предстоящих решать полку, за чашкой чая.

Начальник политотдела полка Владимир Федорович Мамалыга из Союза привез самовар. В полдень все руководство полка и частей обеспечения приглашались на чаепитие. В душевной обстановке, за чашкой чая, за столом обсуждались все вопросы, связанные с деятельностью авиационного полка и частей обеспечения. Не помню, чтобы кто-то за столом повышал голос, все вопросы решались чинно и благородно, как принято в большой и дружной семье.

На одном из чаепитий командир спросил меня, смогу ли навести порядок в магазинах военторга на территории авиационного городка. Я знал, что в адрес военной торговли поступают жалобы, которые никто не хотел решать, и знал, если командир задал этот вопрос, то решение вопроса вышло из-под контроля. Скрепя сердце согласился взяться за наведение порядка в местной торговле. Был уверен, что местные «лавочницы», а там были исключительно женщины, нервы мне испортят, но не мог предположить, во что я влез. Проще вступить в бой с бандой моджахедов, там понятно, открытые враги, а здесь бой пришлось держать с бандой в юбках, врагов хитрых, коварных, подлых, расчетливых.

Товар, получаемый на базе военторга, до прилавков магазинов часто не доходил, он распределялся среди подруг и знакомых продавщиц, а что не успевали разбирать подруги и знакомые, сдавалось в местные лавки, или, как они назывались, дуканы. На прилавках оставалась только военная фурнитура, дешевое мыло и другой товар, который спросом не пользовался даже у местного населения.

Пришлось создавать комиссию, проводить ревизию, по результатам которой двух товароведов отправили в Союз без права на возвращение. Среди женского населения авиационного военного городка «выдворение» двух персон торговой сети в Союз вызвал шок!

Предприняли попытки срыва работы магазинов, блокируя входы. Пришлось у каждого входа в магазин поставить вооруженных солдат и отдать приказ пропускать в магазин только по военному билету или удостоверению личности. В отношении нарушителей применять оружие, действуя штыком и прикладом.

В ответ последовали подкуп, обольщение, даже признание в любви. Не подействовало!

По решению местных гетер в адрес командующего армией была направлена жалоба на режим работы магазинов.

Командующий армией генерал-лейтенант Громов Борис Всеволодович прибыл в Шинданд проводить совещание и одновременно взял с собой представителя профсоюзного комитета армии для разбирательства по существу жалобы, которую на меня подали женщины.

Команда о вызове к командующему армией поступила в то время, когда я находился на дежурстве в поисково-спасательной службе.

К командующему прибыл после очередного вылета, едва покинул вертолет, с оружием и в разгрузке, которая весила пятьдесят три килограмма.

В штабе дивизии, войдя в кабинет, где, как мне сказали, должен находиться Громов, доложил о прибытии, но в кабинете Громова Б.В. не было, там под прохладой кондиционеров находился представитель комитета профсоюза армии, одетый в светлый костюм, и, сидя за столом, вытянув ноги и потягивая вино из бокала, задал мне несколько, как мне показалось, неактуальных и глупых вопросов.

Отчитываться перед гражданским «прыщом» я не собирался, поэтому послал его «по матушке» и собрался выйти из кабинета, но в дверь вошел командующий армией генерал-лейтенант Громов Борис Всеволодович.

Выслушав от представителя профкома армии жалобу в мой адрес, Борис Всеволодович попросил меня разъяснить ситуацию. Как можно короче объяснил, что выполняю приказ командующего армией о контроле по обеспечению товарами через торговую сеть магазинов в первую очередь тех, кто воюет, остальные ожидают свою очередь. Если последует иной приказ, то немедленно приступлю к исполнению нового приказа.

Борис Всеволодович посмотрел на представителя профкома армии и сказал, что он свои приказы не меняет, а мне сказал: «Идите, майор, вас, кажется, оторвали от дежурства».

Вопрос был исчерпан, больше к нему не возвращались. Кстати, порядок в магазинах военного городка удалось навести.

Женское население успокоилось, страсти постепенно улеглись. Все смирились с железной логикой, что на войне правом первого пользуется тот, кто воюет.

Иногда зависть брала по отношению к американцам. В столовой несколько блюд на первое, второе и третье, клозет всегда теплый, бумага в нем мягкая, в свободное время выбирай, куда пойти, или в бар, или к «девочкам» в бордель. Красота!

Женщины в военном городке тоже имелись. Все они были незамужние, поэтому ехали на войну, преследуя далеко не военные цели. По крайней мере, если и ложились грудью, но не на амбразуру. Основная цель выйти замуж. Если эта цель недостижима, то вторая цель, заработать, вполне доступна. В достижении этой цели преград не было. Третья цель, которую преследовали женщины, приехавшие в Афганистан, ощутить себя счастливой в объятиях мужика, а мужиков было много. Подавляющее число офицеров имели семьи, помнили своих жен, ждали писем из дома, вспоминали домашний очаг.

Скажу честно, кто-то вспоминал, а кто-то и пользовался женской лаской афганских гетер. В смысле афганских гетер не по национальности, а по профилю работы. Были здесь такие гетеры! Конечно, за ночь берут не как знаменитая Таис Афинская из одноименного романа Ивана Ефремова, значительно меньше, но на хлеб с маслом хватает!