Афганистан. Три командировки на войну

О работе парашютно-десантных групп поисково-спасательной службы Участие в боевых действиях

Однажды, зайдя в книжный магазин, обратил внимание на книгу «Записки “афганца”». В описании содержания книги говорилось, что книга повествует о русском воине, который прошел через афганский ад, в книге нет выдуманных персонажей и вымышленных событий. Книга издана по благословению Преосвященного владыки Вениамина, епископа Владивостокского и Приморского.

Сейчас многие пытаются писать. Особым спросом пользуются боевики, где описываются трюки «лихих парней», попавших в горячие точки, где они демонстрируют свое умение убивать, владея любым оружием и навыками единоборств.

Начало книги заинтриговало. Содержание возмутило. Сложилось впечатление, что автор книги, несомненно, проходил службу в одном из подразделений, входящих в состав 40-й общевойсковой армии, дислоцировавшейся в Афганистане, быстрей всего, в подразделениях Военно-Воздушных Сил, но не имел никакого отношения к службе в парашютно-десантных группах поискового спасения, о которых он с таким упоением рассказывает.

События, описанные в книге, больше напоминают «афганские байки», то есть фольклорные истории, якобы когда-то произошедшие в подразделениях, участвующих в боевых действиях, которые передавались по «армейскому телеграфу» от солдат старшего призыва к солдатам позднего призыва. Со временем они обросли мифами, которые рождались в воспаленном воображении штабных писарей, и в таком виде доходили до нашего сознания. Особенно характерен эпизод со змеей. Во время боя, который вело подразделение и полностью погибло, она спасла жизнь солдату. От впечатлений солдатик поседел, а змея уползла. Об этой трогательной истории я впервые слышал от солдат пограничников на одной из пограничных застав в Кизил-Атреке задолго до событий в Афганистане. Об этой солдатской легенде сложены стихи, к стихам подобрана музыка. Песню об истории змеи и солдата часто исполнял на своих сольных концертах под гитару Владимир Мазур.

Описанные в книге события «чистого четверга», когда офицеров тыловых служб били пилоты, ничего, кроме брезгливости к автору, книги не вызывают. Можно подумать, что в Афганистане воевала банда, а не армия. Это полный бред, причем нездорового человека.

Из тех, кто прошел афганскую войну, «армейские байки» не вызывали интереса, на них не обращают внимания, а те, кто отсиделся в штабах или кому не пришлось служить в горячих точках, раскрыв рот, слушают эти «армейские байки», воображая себя на месте тех, о ком повествуют эти истории.

Возмутил тот факт, что автор книги, представившись командиром парашютно-десантной группы поискового спасения, имеет самые отдаленные понятия о задачах поисково-спасательной службы и абсолютно не знаком с тактикой ведения боевых действий парашютно-десантными группами поисково-спасательной службы. В книге парашютно-десантные подразделения поискового спасения представлены как головорезы, как американские рейнджеры, причем из американских боевиков, которые только и занимаются тем, что вылетают на задания по уничтожению банд моджахедов, что не соответствует действительности. Кстати, описанная форма военных действий может называться «свободной охотой», но парашютно-десантные группы поискового спасения такие задачи не решали, они не входили в их обязанность. Мне неизвестно, какие воинские подразделения используют тактику свободной охоты или свободного поиска мятежников с целью их уничтожения. В Афганистане парашютно-десантные подразделения поисково-спасательной службы частей Военно-Воздушных Сил тактику свободного поиска банд с целью их уничтожения не использовали. Создалось впечатление, что автор книги о «героических буднях» парашютно-десантной группы службы поискового спасения только и занимался тем, что собирал армейские байки, забыв о своих прямых обязанностях, определенных воинским уставом.

Само понятие, поисково-спасательная служба военно-воздушных сил появилось задолго до афганской войны.

В силу специфики службы в военно-воздушных силах «работа» пилота не исключает опасностей с риском для жизни, а порой оканчивается трагически. Недаром каждая строчка, каждая буква основного документа военно-воздушных сил «Наставления по производству полетов» написана кровью погибших летчиков.

Необходимость оказания помощи в эвакуации экипажей, потерпевших бедствие при выполнении боевых задач, сбитых при нанесении ракетно-бомбовых ударов, ведении разведки, высадки десанта и других обстоятельств, требовали от экипажей вертолетов (а эвакуацию экипажей, терпящих бедствия, выполняли исключительно экипажи вертолетов) исключительного мужества, мастерства техники пилотирования, способности поиска выхода из любой нестандартной ситуации. Действия экипажей вертолетов в нестандартной ситуации часто были сопряжены с потерями членов экипажей и техники.

Чтобы избежать потери членов экипажей вертолетов, командиры частей проявляли инициативу, посылая с экипажами вертолетов стрелков, которые впоследствии стали именовать себя десантом.

Любят и уважают в армии десантников. Недаром в одной из песен о десантниках есть такие слова:

Со временем состав десантных подразделений отдавался приказом по части. Это были только боевые части, авиационные полки и отдельные авиационные эскадрильи, вылетавшие для выполнения боевых задач, а не части обеспечения боевых авиационных полков и отдельных авиационных эскадрилий.

О необходимости создания отдельных подразделений поисково-спасательной службы постоянно говорили на партийных и комсомольских активах, слетах отличников, различных форумах по обмену боевым опытом. Усилия не пропали даром. В составе армии, в авиационных полках и отдельных авиационных эскадрильях была введена должность начальника поисково-спасательной службы и воздушно-десантной подготовки, куда входили штатные работники, как правило, укладчики парашютов. Помимо штатных работников парашютно-десантные подразделения поискового спасения формировались за счет внештатных работников. К ним относились офицеры и прапорщики, которые изъявляли желание войти в состав этих подразделений, о чем писали рапорта, и дежурили в составе парашютно-десантных подразделений поискового спасения, если дежурство негативно не сказывалось на основной работе. Но эти офицеры и прапорщики проходили службу только в боевых подразделениях, выполняющих боевые задачи, а не задачи, по обеспечению боевых частей вещевым имуществом, продовольствием, материально-техническим имуществом. Имеются в виду отдельные батальоны материально-технического обеспечения и отдельные роты материально-технического обеспечения.

Со временем, при подборе в парашютно-десантные подразделения поискового спасения, учитывалась психологическая совместимость членов группы, способность и готовность выполнить боевые задачи, поставленные перед группой, сопряженные с риском для жизни.

Первоначально перед парашютно-десантными группами поискового спасения стояла задача эвакуации экипажей, совершивших вынужденную посадку или сбитых при выполнении боевых задач. Постепенно круг задач парашютно-десантных подразделений поискового спасения расширялся.

Прибавились задачи по оказанию помощи при эвакуации больных и раненых при проведении боевых операций, высадке и эвакуации групп разведчиков, эвакуации военнослужащих, погибших в боях. Возлагались задачи по облету с целью разведки районов базирования частей и подразделений, прикрытие посадки транспортных самолетов при заходе на посадку «по коробочке», обеспечение водой, пищей и боеприпасами блокпосты и другие задачи, связанные с оказанием помощи и спасения частей, подразделений, офицеров, прапорщиков, солдат.

Слабым звеном в работе парашютно-десантных групп поискового спасения была тактика ведения боевых действий при выполнении задач. Используя опыт при эвакуации экипажей, сбитых при выполнении боевых задач, приходилось анализировать каждый шаг, каждую ошибку. Анализ каждого вылета складывался в определенную схему, где учитывалось все, начиная от высоты подлета к месту выполнения боевой задачи, используя звуковой эффект гор, солнцестояние, способы захода на площадку, особенности разведки места при выполнении задачи, оканчивая разработкой тактики ведения боя в горно-пустынной местности.

Исходя из основной задачи парашютно-десантной группы поискового спасения, которая заключалась в эвакуации экипажа, потерпевшего бедствие или сбитого при выполнении боевого задания, все члены парашютно-десантной группы поискового спасения при посадке в вертолет занимают место в соответствии с задачами, которые предстоят выполнять. Как правило, группа делится на две половины или подгруппы: первая выполняет задачу по эвакуации экипажа, а вторая половина выполняет задачу по прикрытию действий тех, кто производит эвакуацию.

Откидное сиденье рядом с входной дверью вертолета занимает командир группы. Он ведет наблюдение за местностью в раскрытую дверь вертолета и обязан управлять действиями других членов группы. С его места удобно общаться с экипажем вертолета. При эвакуации экипажа сбитого вертолета, непосредственно в бою, командир группы первым покидает вертолет и занимает позицию справа от левого борта вертолета, прикрывая огнем, действие группы эвакуации.

Рядом с ним около двери в салон вертолета по левому борту располагается его напарник по группе прикрытия. В бою он покидает вертолет следом за командиром группы, занимая позицию слева от левого борта вертолета, прикрывая огнем действия группы эвакуации.

Группа эвакуации занимает места в салоне вертолета напротив каждого блистера, покидает вертолет вслед за группой прикрытия. Она состоит из трех-четырех человек, куда обязательно входит врач. Ее задача пробиться к пилоту, потерпевшему бедствие, и провести его эвакуацию. При эвакуации с вывозимым пилотом или членами экипажа и пассажирами всегда следует врач, а если требует обстановка и операция производится на носилках, то вместе с врачом следует один из группы, оказывая помощь врачу. Оставшиеся десантники прикрывают эвакуацию пилота и сопровождающих его десантников, уходя последними.

Группа прикрытия возвращается в вертолет последней. Командир группы всегда выходит из вертолета и вступает в бой первым, а покидает поле боя и возвращается в вертолет последним.

В нестандартной ситуации, когда, например, приходится решать задачу по эвакуации нескольких человек, командир парашютно-десантной группы поискового спасения принимает решение самостоятельно.

И еще одно незыблемое правило. Каждый десантник группы имеет право высказать свое мнение по любому вопросу, но в боевой обстановке приказ командира группы остается незыблемым и обсуждению не подлежит.

В памяти остались воспоминания о первом вылете на вертолете Ми-8 и первый урок, полученный от бортового техника.

Начальник политотдела полка вызвал к себе в кабинет и сказал, чтобы через полчаса вылетел с группой на задание и сделал несколько фотоснимков ракетно-бомбовых ударов. Фотографии необходимы для оформления наглядной агитации.

Вылетел с руководителем группы, заместителем командира полка, майором Письменным Вячеславом Михайловичем.

Фотографии меня интересовали меньше всего. Хотелось увидеть бой с борта вертолета, ощутить его ритм, а главное, самому поучаствовать в бою в качестве стрелка.

Фотографии бомбового удара мне сделать удалось. Видел, как из дувалов, это высокие афганские глинобитные заборы, на полном скаку выскочили несколько всадников и бросились в сторону гор. Командир экипажа, молча, показал мне рукой на бортовой пулемет, мол, стреляй. Припав к пулемету, веду по убегающим всадникам огонь из пулемета, но они не падают, как в фильме про Чапаева, а продолжают удаляться в сторону гор. Да, на роль Анки-пулеметчицы в этом фильме меня бы не взяли!

Ведомый производит пуск НУРСов из «вертушки», и группа всадников пропадает в клубах пыли. Этот точно их накрыл.

После приземления ко мне подошел бортовой техник и объяснил, что при стрельбе с вертолета по движущимся целям необходимо брать упреждение. Для его определения в ленту бортового пулемета заряжают трассирующие патроны, которые показывают, куда полетела выпущенная очередь, а если она полетела мимо цели, то следует определиться, как попасть в цель. Наука не хитрая! Бортового техника отблагодарил, вручив ему утром пачку фотографий!

Первые уроки, полученные от тех, кто уже приобрел боевой опыт, усваивались на лету.

Опыт, полученный при выполнении задач по эвакуации экипажей, сбитых при выполнении боевых задач, собирал по крупицам. Сам процесс создания групп для эвакуации и спасения экипажей, сбитых при выполнении заданий и совершивших вынужденную посадку, привлечения офицеров и прапорщиков для этой работы преодолевал препоны множества приказов, не характерных для работы в боевой обстановке.

С огромным трудом налаживался процесс создания парашютно-десантных групп поискового спасения экипажей, сбитых при выполнении боевых задач. До этого эвакуацию производили силами экипажей, которые выполняли задания вместе с тем экипажем, который совершал вынужденную посадку. Затем возник вопрос об эвакуации тех, кто погиб при вынужденной посадке, и тех, кто не мог самостоятельно передвигаться к вертолету, поспевшему на помощь. Кто-то имел тяжелые травмы, а кому-то не повезло, и он погибал.

Для эвакуации погибших и тяжелораненых сил экипажей вертолетов, совершавших вместе с ними нанесение ракетно-бомбовых ударов или уничтожение банд мятежников, стало не хватать. Кроме того, были случаи, когда при оказании помощи в эвакуации экипажей сбитых вертолетов погибали члены экипажей, которые, рискуя собой, производили посадки на неподготовленные горные площадки для спасения сбитого экипажа. Идущие на выручку экипажи несли потери. Потери неоправданные и тяжелые.

Анализ этого вопроса показывал, что эвакуация экипажей самолетов и вертолетов, сбитых при выполнении боевых задач, в условиях мирного времени не отрабатывалась.

В нашей Советской армии подобной практики по эвакуации экипажей, терпящих бедствие, не было. Подобная практика была наработана в армии США во время ведения войны во Вьетнаме и армии Израиля в их постоянных военных конфликтах с арабами. Это можно понять, наша армия вела последние боевые действия в тот период, когда не было вертолетной авиации, а поршневые самолеты были заменены реактивными. На реактивном самолете на неподготовленную грунтовую полосу не приземлишься. Она не подходит для посадки реактивной техники. А вертолет может приземлиться на любую неподготовленную площадку, даже в горной местности. На моих глазах пилоты полка совершали высадку десанта и эвакуацию людей в таких неблагоприятных условиях и с таких площадок, когда, казалось, это невозможно было совершить!

Вопреки имеющим место запретам привлекать личный состав к действиям по эвакуации сбитых экипажей, командиром вертолетного полка полковником Рушинским В.И., было решено, что все участники, задействованные в боевой операции, отдаются приказом по части. Это дает возможность маневра, то есть направить тех, кто не является членом экипажа, но задействован в операции, выполнять любое боевое задание, в том числе в составе экипажа на борту вертолета. Главное, это дает командованию шанс оправдаться в том случае, когда кто-то погибнет при выполнении задания. Это во многом облегчило и мою работу, работу офицера-политработника.

Часто бывало «болтаешься» в «вертушке» на грани «повезет-не повезет», а потом еще и оправдывайся, если останешься живой, почему тебя «занесло» на этот вертолет!

Однажды мы находились в воздухе, когда получили задачу эвакуировать экипаж сбитого вертолета. Вертолет был из эскадрильи огневой поддержки мотострелковой дивизии не нашего полка, или, как сказал командир экипажа Володя Рохлов: «Эти парни не из нашего района!», но забрать погибших надо, своих не бросаем.

Место падения вертолета нашли быстро, определились с курсом захода на посадку. Вертолет, Ми-24, почти не пострадал, лежал, слегка уткнувшись в землю, оставив позади себя вспаханную полосу земли. Видно, что ребята боролись до последнего и сумели посадить подбитую машину. Смерть наступила от сильного удара о землю. Фонарь на кабине вертолета был сброшен и валялся недалеко от вертолета.

Рванулся к кабине экипажа, чтобы вытащить погибших, но меня пригвоздил к земле отборный мат летчика-штурмана нашей «вертушки». Все его слова перевести невозможно, но он был прав, соваться без проверки в кабину вертолета и эвакуировать экипаж было опасно, вдруг «духи» приготовили нам сюрприз, подложили под тело погибшего пилотов гранату.

По спине пробежал холодок, ноги налились предательской тяжестью, в мозгу мелькнула мысль: «Может, мы уже под прицелом!»

Обстановку разрядил «правак», летчик-штурман нашего Ми-8, который, прекратив матюги, резонно заметил, что торопиться не надо, нас ждут в Союзе. Его спокойный тон, а главное, своевременное напоминание о возвращении в Союз настроило на рабочий ритм.

Проверив сбитый вертолет и убедившись, что «духи» не успели раньше нас добраться до него, а поэтому «сюрприза» нет, мы забрали погибший экипаж и вернулись на свой аэродром.

После приземления получил хороший нагоняй от командира вертолета поисково-спасательной службы за спешку при эвакуации экипажа, но обиды не было. Все хотели, чтобы никто не погиб и все вернулись домой. Для себя сделал вывод, что на войне спешить надо только при ловле блох и при поносе, во всех остальных вопросах надо проявлять выдержку и сообразительность.

Вечером сел за стол, расчертил лист бумаги на две половины, в одной половине описал все действия, совершенные при эвакуации экипажа, на другой половине написал, как эти действия должны выглядеть без ошибок. Внизу написал выводы и рекомендации, при этом указал на обязательность осмотра подбитого вертолета на предмет его минирования моджахедами.

Надо признаться, что опыт работы поисково-спасательной службы собирался по крупицам. Прежде всего, здравый смысл и анализ каждого боевого вылета ложился в копилку опыта работы поисково-спасательной службы полка, которые позволили организовать поисково-спасательную службу, необходимую для эвакуации экипажей, сбитых при выполнении боевых задач.

Ежедневно на аэродроме дежурила пара вертолетов поисково-спасательной службы с дежурной группой. Но состав группы был не постоянным, а формировался за счет тех, кто в день дежурства не был привлечен к обеспечению боевой работы полка. Из-за отсутствия помещения группа дежурила в домике инженера эскадрильи или в раздевалке строящейся бани. После запуска бани в эксплуатацию дежурное звено не только сидело в готовности, но грело свои косточки в парной, а кто-то на стоянке занимался делами, не связанными с дежурством.

Когда сбили экипаж лейтенанта Коношенко, группу не могли собрать длительное время. В это время я находился в воздухе и видел, как падал вертолет с экипажем Коношенко, объятый пламенем. В эфире повис крик горящего экипажа.

Было понятно, что живых в вертолете не осталось, поэтому вылетели на эвакуацию погибшего экипажа после приземления всей группы вертолетов, участвовавшей в нанесении бомбового удара по объектам противника.

Вертолеты поисково-спасательной службы вылетели на эвакуацию сбитого экипажа. На земле группу спасения ждала засада. При эвакуации погибшего экипажа группу обстреляли «духи», засевшие в домах, вблизи которых упал вертолет.

Операцию по эвакуации экипажа сбитого вертолета прикрывала пара вертолетов Ми-8 и пара вертолетов Ми-24, которые не дали противнику вести прицельный огонь. Над головой с шелестом пролетели НУРСы, которые взорвались метрах в ста от нас. Это позволило произвести эвакуацию без потерь с нашей стороны.

После эвакуации сбитого экипажа сел за стол, положил перед собой лист бумаги, расчерченный пополам, слева записал все действия, которые совершала группа, выполняя задание, справа — свои мысли и рекомендации, как должны были выполнять задание. Анализ действий группы по эвакуации сбитого экипажа показал командиру полка подполковнику Варюхину Евгению Александровичу и начальнику политотдела Неверову Валерию Александровичу.

Впоследствии решением командира было определено место дежурства поисково-спасательной группы, а для сопровождения группы эвакуации и ее прикрытия, в состав дежурного звена вошли пара вертолетов Ми-8 и пара вертолетов Ми-24.

В конце сентября 1981 года была проведена очередная операция по уничтожению бандитских формирований в провинции Бадахшан, с центром в Файзабаде.

«Духи» заняли оборону на высоте 3100, или, как мы ее называли, «гора Зуб», которая со стороны напоминала клык, задранный острием вверх. По преданиям старины далекой, эту высоту англичане пытались штурмовать сто лет назад, но безуспешно.

Первый штурм высоты был произведен год назад силами 860-го отдельного мотострелкового полка при поддержке нашего вертолетного полка.

При проведении операции впервые в истории вооруженных сил вертолетами Ми-6 в Файзабад были доставлены реактивные установки «Град» на площадку в горах, за что летный состав полка, пилотировавший вертолеты Ми-6, был награжден государственными наградами.

Высота была взята за несколько дней! Чему удивляться? Мы не англичане! В Советском Союзе план пятилетки досрочно выполняли, а взять высоту всего-то возвышавшуюся над уровнем моря в 3100 метров в горном массиве, для русского мужика раз чихнуть!

Повторно гора Зуб была взята спустя год, в сентябре 1981 года. Высоту брали те же войска, что и в прошлом году.

При штурме высоты штурмующие, то есть наши сухопутные части, понесли потери. Для эвакуации раненых была вызвана парашютно-десантная группа. Командир экипажа капитан Копылов Александр Петрович с трудом «зацепился» правым колесом вертолета за возвышавшийся камень скалы, а наша группа из трех человек приступила к эвакуации раненых. Площадка находилась в двадцати метрах от вертолета. Чтобы донести раненого солдата, надо было пройти двадцать метров по тропинке над пропастью. При эвакуации первого раненого мой напарник чуть не упал в пропасть.

При эвакуации второго раненого я пошел по гребню скалы, о чем потом сильно пожалел. Огнем из стрелкового оружия «духи» дважды выбивали камни перед ногами. Третий раз рисковать не стал, лучше пережить страх, проходя рядом с пропастью.

Когда в вертолет загрузили последнюю группу раненых солдат, увидел, что пробиты топливный бак и маслобак. Топливо разливалось по салону вертолета, а раненый солдат, весь в бинтах, закрывая телом пробоину в топливном баке, прокричал мне в ухо: «Командир! Соляра течет! Бензобак пробит!»

Он не понимал, что топливный бак пробит навылет, и струю керосина не остановишь, прикрыв одно пробитое отверстие. Им двигало лишь чувство сохранить в вертолете топливо, необходимое для эвакуации его и его товарищей. Его самоотверженность меня поразила до глубины души!

Перегруженный ранеными солдатами вертолет невозможно было оторвать от площадки, и Саша бросил вертолет вниз, в ущелье, затем, набрав обороты двигателя, поднял вертолет на высоту, снова бросил его вниз. После третьего раза вертолет, набрав необходимую высоту, взял курс на свой аэродром.

До аэродрома полет занял семь минут, но эти минуты показались вечностью. Из пробитого топливного бака лилось топливо, из маслобака по салону разлеталось горячее масло. В голове мелькала одна мысль: «Дотянуть бы!»

Когда Саша Копылов снизился до предельно малой высоты, я подумал, что он сейчас сядет на вынужденную посадку, а внизу земля, занятая противником! Но Саша дотянул до аэродрома и приземлил вертолет!

Свернув с взлетной полосы, Саша заглушил двигатели, а борттехник закричал: «Сергей! Помоги быстро эвакуировать раненых! Вертолет может взорваться!»

Раненых бойцов вынесли из вертолета и, оттащив на безопасное расстояние, залегли, ожидая взрыв вертолета. Но взрыв не последовал. И на этот раз пронесло! Опять «костлявая» пролетела мимо, лишь холодком обдала!

Таким пилотам, как Саша Копылов, памятник надо ставить при жизни, а как минимум бюст бронзовый, но все закончилось тем, что вечером налили по стакану да техникам отнесли кружку спирта, чтобы к утру успели подготовить к вылету поврежденный вертолет.

День 28 октября 1981 года в памяти останется навсегда. В этот день мы потеряли два вертолета и один экипаж.

Первым сбили вертолет Ми-24, где командиром был командир эскадрильи огневой поддержки 201-й мотострелковой дивизии Герой Советского Союза подполковник Зельняков. Опыт и мастерство пилота позволили ближе «дотянуть» до своего аэродрома и совершить вынужденную посадку со скольжением. После приземления вертолет перевернуло, но экипаж остался жив и покинул вертолет. Можно сказать, что судьба была к экипажу благосклонна.

Со вторым экипажем вертолета Ми-24 судьба сыграла злую шутку. Он упал в центре города Ханабад. На эвакуацию сбитого экипажа вылетела группа в составе экипажей капитана Адырова Павла Ивановича и капитана Киреева В.А. В каждом вертолете находилась группа десантников из трех человек.

Вертолет обнаружили быстро, он упал в центре города на городскую площадь. При подлете к месту вынужденной посадки, вертолет капитана Адырова был обстрелян из крупнокалиберного пулемета. Произведя маневр по выходу из зоны обстрела, Павел залпом из НУРС накрыл пулеметную точку противника, и решил произвести посадку.

Пули крупнокалиберного пулемета прошили обшивку вертолета в нескольких сантиметрах от моего плеча. По спине прокатился холодок, а губы невольно прошептали: «Господи, огради от смерти и помоги нам, грешникам!»

Пока Павел производил посадку, а капитан Киреев В.А., снизившись на предельно малую высоту, прикрывал нашу посадку, борт вертолета прошила еще одна очередь, но никого не задела. Видно услышал Господь молитву! Спасибо, тебе, Господи!

Экипаж вертолета погиб. Двое пилотов лежали в двадцати метрах от вертолета, а борттехник находился под вертолетом. Можно предположить, что командир экипажа и летчик-оператор погибли от удара об землю, и борттехник их вытащил из вертолета, оттащив на безопасное расстояние. Сам бросился в покинутый вертолет за оружием, и тут произошел взрыв топливных баков.

Погибших эвакуировали по одному. При эвакуации летчика-оператора «духи» очнулись от обстрела и открыли огонь. Санинструктор с десантником эвакуировали экипаж, а я прикрывал их отход из автомата, отвечая на огонь короткими очередями. Никогда не думал, что в магазинах так быстро заканчиваются патроны. Осталось пробежать последние пятьдесят метров, а патроны закончились! Паша молодец! Потоком несущего винта поднял облако пыли, и оно скрыло нас от противника. В пылу боя чуть не проскочил вертолет! Капитан Адыров мастерски произвел взлет в безопасную от огня противника сторону и на предельно малой высоте вывел вертолет из зоны обстрела.

Вечером вместе с Павлом Адыровым сидели и анализировали прошедший вылет и наземный бой. Пришли к выводу, что полет на предельно малой высоте при спасении экипажа, потерпевшего бедствие, ограничивает зону обстрела и время наблюдения противником за вертолетом и снижает эффективность ведения прицельного огня, тем самым помогает экипажу с поисково-спасательной группой на борту выжить и выполнить поставленную задачу.

Еще предложил поисково-спасательную группу увеличить минимум до пяти десантников и иметь на борту вертолета поисково-спасательной службы усиленный запас патронов и гранат.

Через неделю вертолет Адырова Павла Ивановича с экипажем сбили при выполнении бомбового удара. Мастерство пилота позволило посадить машину, но все члены экипажа получили ожоги различной степени. Провожая ребят в Союз, был уверен, что встретимся не скоро.

Членов экипажа представили к государственным наградам, а Адырова Павла Ивановича — к званию Героя Советского Союза.

Каково было удивление, когда наградной материал на Пашу Адырова вернули из Кабула обратно в полк, и при этом цинично заявили, что лимит для полка на Героев закончился.

Узнать бы, кто это написал, да морду бы набить штабному козлу!