Афганистан. Три командировки на войну

Работа по подготовке к нанесению ракетно-бомбового удара и нанесение ракетно-бомбового удара по Рабати-Джали. Гибель экипажа капитана Коренева

Однажды, к общему застолью на чай, где собралось командование полка и частей обеспечения, зашел старший оперуполномоченный особого отдела КГБ майор Панкратов Петр Петрович. Зашел не случайно. Люди этой профессии никогда не делают что-либо случайно.

Ждать долго не пришлось, Петр Петрович вскользь заметил, что пришло указание о подготовке к нанесению ракетно-бомбового удара по Рабати-Джали, пилоты волнуются.

В штабе действительно лежала шифрограмма о подготовке к нанесению ракетно-бомбового удара по горному плато, которое находилось на стыке трех границ, Афганистана, Пакистана и Ирана. Именно там располагался лагерь, где готовили моджахедов для бандитских формирований, именно туда шли караваны с оружием и боеприпасами, чтобы разойтись по другим городам провинции, обильно оставляя смерть и горе. Лагерь окружало четыре кольца противовоздушной обороны, все дороги и тропинки блокировали посты и засады моджахедов. Со стороны Ирана и Пакистана, вдоль границ, в этом районе постоянно барражировали самолеты сопредельных государств. Прорваться к лагерю, как с земли, так и с воздуха, было трудно. Любая наземная операция сопровождалась бы потерями в личном составе.

При такой информации о противнике было бы странно, если бы пилоты не испытывали страх при подготовке к нанесению удара по лагерю моджахедов. Меня пробирал озноб от одной мысли, что кого-то из пилотов могут сбить, а парашютно-десантной группе придется организовывать поиск и эвакуацию пилота. Одно дело, если ему удастся катапультироваться и он удачно приземлится, а если нет, и придется с боем прорываться к сбитому самолету? Это верная смерть!

Надо было сделать все возможное, чтобы наши парни нанесли ракетно-бомбовый удар без потерь и все вернулись на свой аэродром. Только в этом случае риск сводился к минимуму.

Перед политработниками также стояла задача поиска форм и методов работы по мобилизации личного состава для выполнения боевой задачи по нанесению ракетно-бомбового удара по объектам противника при наличии на этих объектах средств противовоздушной обороны.

Решено было собраться вечером, обсудить и разработать план подготовки к предстоящему выполнению задания. Сомнений в технике пилотирования пилотов ни у кого не было. Экипажи слетаны, прошли обучение в Союзе, имеют хороший практический боевой опыт при выполнении боевых заданий. Лучший полк истребителей-бомбардировщиков Советского Союза.

Задача ответственная, срывать нельзя, любой ценой выполнить задачу тоже нельзя. Необходимо выработать такое решение, чтобы задача была выполнена без потерь!

Начинать, как в годы войны, с агитации на партийном собрании, призывая коммунистов идти в бой, бессмысленно и опасно. Этим только посеешь панику среди пилотов. Призывать погибнуть за интересы Родины, но выполнить приказ, тоже нельзя, это не времена Великой Отечественной войны. Все уже понимали, что в афганской войне у Советского Союза, и тем более у каждого из нас, нет никаких интересов. Погибать ни за что никто не хотел.

У кого-то из собравшихся представителей командования полка и частей обеспечения на совещание возник вопрос, хорошо ли пилоты знают вооружение, которое им придется использовать при нанесении ракетно-бомбового удара. Выяснилось, что весь арсенал вооружения самолета, который возможен при нанесении удара, их боевые и технические возможности знают только специалисты по вооружению.

Тут же возник вопрос, какую помощь следует ждать от специалистов по радиоэлектронной борьбе. Тут же подключились штурманы, предложив продумать вопрос о высотах и направлениях захода на цель при нанесении удара. Поставили задачу поисково-спасательной службе по организации эвакуации экипажей, потерпевших бедствие, при нанесении ракетно-бомбового удара по объектам моджахедов.

Постепенно, шаг за шагом наметили план нанесения ракетно-бомбового удара и порядок подготовки к нему. Название план носил длинное, но отражал его суть: «Организация работы по подготовке и нанесению ракетно-бомбового удара по объектам противника в районе Рабати-Джали при наличии у противника средств противовоздушной обороны». Здесь же была предусмотрена «работа» авиации Пакистана и Ирана и средств противовоздушной обороны стран сопредельных с Афганистаном государств, а также возможное применения ПЗРК моджахедами, которыми их снабжали иностранные государства.

Раскрученный маховик проделанной работы дал свои положительные результаты, и они сказались не только на повышении уровня боевой работы, но и на настроении личного состава. Особенно это было заметно по настроению пилотов, на которых ложилась основная нагрузка по выполнению боевой задачи.

Существенная роль отводилась группе по радиоэлектронной борьбе. Надо отметить, что службу радиоэлектронной борьбы возглавлял майор Питкун Роман Иосифович. Спокойный, умный и грамотный офицер, прекрасный рационализатор, инженер, о котором говорили «инженер от Бога».

Среди изобретений Романа Иосифовича был прибор, который подключался к бортовому оборудованию самолета, к системе приборов радиоэлектронной борьбы. При включении прибор создавал помехи на всех наземных и воздушных системах обнаружения и слежения за полетом самолета в воздухе, его захвате станциями самолетов противника для уничтожения ракетами «воздух — воздух» или уничтожения с земли ракетами «земля — воздух».

Маршрут полета к месту расположения вертолетной площадки и ожидания команды на вылет вертолетов поисково-спасательной службы с парашютно-десантной группой на борту был проложен так, чтобы наблюдательные посты моджахедов не смогли заранее обнаружить и рассчитать маршрут полета вертолетов поисково-спасательной службы.

Маршрут был проложен через непроходимый участок местности, занимаемый болотами, над которыми летали огромные стаи комаров.

Наступил день нанесения ракетно-бомбового удара по базе моджахедов в районе Рабати-Джали. На рассвете первыми стартовала группа вертолетов поисково-спасательной службы с парашютно-десантной группой на борту. Тут же находились офицеры боевого управления, которые на месте, в районе удара, корректировали координаты захода на цель.

Подлетное время вертолетов к месту, где предстояло «работать» самолетам, значительно превышает подлетное время самолетов, поэтому вертолеты поисково-спасательной службы с парашютно-десантной группой на борту вылетели раньше.

Расчет по времени был верным, маршрут проложен безукоризненно. Одного не учли, что маршрут пролегал над болотами, а там гнездилось множество птиц. Лобовые стекла вертолетов настолько были забрызганы кровью и перьями птиц, что с трудом различались какие-либо ориентиры по курсу. В голове пронеслась мысль, если сядем на «вынужденную», обратно не пробиться!

После приземления на вертолетной площадке, быстро привели в порядок вертолеты, офицеров боевого управления передали встретившим нас офицерам спецназа, а сами с тревогой ожидали поступления команды на вылет. Время ожидания тянулось медленно. Когда в эфире услышали сообщение о том, что с аэродрома Ирана подняты истребители-перехватчики, тело покрылось липким, холодным потом, а в висках пульс медленно отсчитывал секунды.

База Рабати-Джали была расположена на предгорье в 200 метрах от границы Иран — Афганистан, поэтому для нанесения удара был выбран вариант захода в Иран с разворотом, нанесением удара с пикирования с разных высот, и дальнейшим уходом в сторону Афганистана, где находилась парашютно-десантная группа поискового спасения, чтобы в случае катапультирования не приземлиться на территории Ирана или Пакистана.

Шли эскадрильей под прикрытием истребителей МиГ-23. Пара Су-17 с установленным радиоэлектронным оборудованием для создания помех барражировала над боевым порядком самолетов, наносящих ракетно-бомбовый удар. При подходе к границе с командного пункта поступило сообщение, что навстречу нашей группы самолетов со стороны Ирана движется групповая скоростная цель. Это иранские истребители были подняты на перехват. Буквально через мгновение на наших самолетах начала мигать «Береза». Облучение, мощность растет, захват…

Нервы на пределе, но задачу выполнять надо. Иранские истребители F-15 следили за нашими самолетами, держали наши самолеты в прицеле, а сопровождающие истребители следили за иранскими фантомами и держали их в прицеле.

По команде ведущего первой пары приступили к «работе». Первая пара — сброс, вторая пара — сброс.

Вспоминая этот вылет, командир эскадрильи Виталий Курагин рассказывал: «Конечно, неприятно, когда ты находишься в прицеле самолетов противника. Взгляд так и прилипает к индикатору “Березы”». И тут в эфире прозвучало, что девятьсот пятый потерял ведущего. Это капитан Цветков на вводе в пикирование «вывалился из строя». Что делать? — даю команду: «Бросай всё на «взрыв», разворот в сторону дома, далее соберетесь, иначе топливо на пределе!»

Володя Цветков четко выполнил команду, и его бомбы легли рядом с лагерем на предгорье длинной серией. После третьего взрыва на месте падения бомбы «вырос гриб» метров до шестисот, закрыв пылью границы лагеря. Оказалось, бомба попала в главный склад боеприпасов.

Позднее на аэродроме базирования, в Шинданде, при разборе удара по Рабати-Джали, командир группы истребителей майор Миллер, сопровождавших штурмовую группу самолетов, докладывал, что после уничтожения лагеря моджахедов самолеты пересекли границу Афганистана и залетели на территорию Ирана. В небо на перехват были подняты иранские самолеты. В эфире послышались доклады пилотов истребителей-бомбардировщиков о том, что сработала система предупреждения облучения «Береза», или СПУ-15. Захват целей показала система «Береза» у капитана Кухарука и капитана Баркалова. Каждую секунду иранские истребители-перехватчики, чьи бортовые радиолокационные станции захватили цель, могли произвести пуск ракет «воздух — воздух».

Парашютно-десантная группа поискового спасения находилась на горной площадке и напряженно слушала эфир. В наушниках послышался голос Володи Цветкова: «“Береза” показала захват. Что делать?» Спокойный голос Виталия Курагина: «Сбрось бомбы. Набери высоту. Если собьют, тяни к своим, там катапультируйся. Наши подберут!»

Валерий Горбатенко командует: «Приготовиться!» Сердце начинает биться в бешеном ритме. В голове пронеслось: «Кажется, начинается!» Руки сжимают автомат, мысли работают четко. Страх, который до этого сковывал все тело, пропал. Напряженное тело готово к работе. Почему летчики вертолета не запускают двигатель? Посмотрел на ребят из парашютно-десантной группы. Все собраны. Валерий Горбатенко крепко сжал губы. Его фигура напоминает тигра, готового к прыжку. Миша сжимает рукоятки пулемета, укрепленного на турели, пальцы побелели от напряжения. Саша Юрченко закусил губу, по лбу стекают капельки пота. Все застыли в ожидании последней команды. Все готовы вступить в бой.

Воздушный бой предотвратили наши истребители сопровождения, включив аппаратуру и захватив в прицел самолеты противника. Мастерски сработали станции постановки помех. Помехи были такими, что подавили бортовые радиолокационные станции иранских самолетов и вынудили последних вернуться на свой аэродром. А может быть, иранские летчики побоялись вступить в бой с истребителями группы сопровождения?

Бомбы, сброшенные мимо лагеря моджахедов Володей Цветковым, скатились по склону горы и упали на ровную поверхность. Раздался мощный взрыв. Как позднее доложила разведка, именно его бомбы попали в склады с боеприпасами, и они были уничтожены. При взрыве были уничтожены более сотни моджахедов. Под общий смех пилотов Володя заявил, что благодаря его мастерству нанесения бомбовых ударов, полк выполнил боевую задачу, при этом гордо задирал голову и оттопыривал нижнюю губу.

Из Кабула, из штаба армии, последовало указание о представлении всех участников ракетно-бомбового удара по Рабати-Джали к государственным наградам. Подобные команды поступали редко, но душу радовали.

Командир полка Анатолий Александрович Жуковин пригласил всех работников политотдела в свой кабинет и поблагодарил за организацию партийно-политической работы при подготовке и проведении ракетно-бомбового удара по лагерю моджахедов и складам с боеприпасами и оружием в районе Рабати-Джали. В заключение передал указание штаба армии о представлении всех участников операции к наградам. Тут выяснился интересный факт, ни один статус к награждению боевым орденом не предусматривает награждения политработников за организацию партийно-политической работы при подготовке и проведению боевой операции. Безусловно, это ошибка, но она не исправлена до настоящего времени.

Все свои государственные награды я получал не за свою основную работу, в соответствии со штатным расписанием полка, а исключительно, за участие в боевых действиях.

По поводу государственных наград в кинофильме «Дума о Ковпаке» есть интересный сюжет, когда командир партизанского соединения дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Ковпак возмущался, узнав, что его комиссара Руднева за организацию партийно-политической работы в партизанском отряде в период войны наградили не боевым орденом, а орденом Знак Почета. Казалось бы, человек воюет, а его награждают в период боевых действий наградой, которой отмечали труд людей, далеко не имеющих отношения к боевым действиям. Для меня это остается необъяснимым явлением…

Вспоминаю бой 10 марта 1982 года, когда я потерял своего друга, капитана Коренева Александра Германовича. Александр был заместителем командира вертолетной эскадрильи по политической части. Он был мастером своего дела, одним из лучших летчиков полка. Казалось, что в его руках вертолет превращается в игрушку. Сашу уважали все за открытую душу, легкий характер, отзывчивость. С ним было легко идти по жизни, с ним было легко воевать!

День его гибели врезался в память тем, что при эвакуации сбитого экипажа сам чудом неоднократно остался жив и вывел парашютно-десантную группу из боя без потерь.

Тот день, 10 марта 1982 года, не предвещал ничего плохого. Как всегда, ранний подъем, уточнение боевой задачи на день, не спеша пошли на аэродром к вертолетам, подготовленным к вылету.

Утром, когда вышли умываться, холодный ветерок оставлял на обнаженном торсе «гусиную кожу». Саша, как всегда, умывался, подшучивая над нами, и, набрав в горсть холодную воду, брызнул мне на грудь. Его безобидная шутка вызвала у меня вспышку гнева, и в адрес Саши полетели слова возмущения. Саша извинился за свою шутку, а я так и шел на аэродром, вспоминая утренний инцидент. Потом решил, что после вылета постараюсь все свести к шутке. Парашютно-десантная группа поискового спасения должна была лететь с экипажем Александра Коренева. В то время я не знал, что вижу Сашу последний раз.

С вылетом получились осложнения. Двигатель вертолета запускаться отказывался. В причинах отказа запуска разбираться было некогда. Срочно перешли на стоявший рядом вертолет. Подбежал техник вертолета с криком, что этот вертолет не заправлен топливом, и указал на подготовленный к вылету другой вертолет.

Экипаж и парашютно-десантная группа поискового спасения покинули вертолет. Экипаж занял места в вертолете, указанном техником, и ожидал парашютно-десантную группу поискового спасения во главе со мной. Но тут случилось то, что не могу объяснить до настоящего времени. У меня подкосились ноги и пропала речь. Сижу на земле и не могу подняться. Вокруг стоят мои ребята, смотрят на меня и спрашивают своего командира, что случилось, а я смотрю на них и не могу ничего сказать, язык как деревянный.

Саша посмотрел на меня, что-то сказал, жестикулируя руками, потом махнул рукой: мол, я полетел, и вырулил на взлетную полосу. Свист работающего винта вертолета заглушил его последние слова.

Минут через пять над аэродромом показался вертолет. К этому времени я пришел в чувство и подумал, что Саша возвращается за парашютно-десантной группой. Подал команду о подготовке к погрузке в вертолет.

Вертолет приземлился, пробежал по полосе и на ее середине остановился, заглушив двигатель. Мы бросились к вертолету. Из вертолета вышел командир эскадрильи майор Коротков, выругавшись в адрес «духов», сказал, что перебили тяги, еле «дотянул» до аэродрома, а потом уставился на меня и задал «дурацкий» вопрос: «Ты что, живой?» Поняв, что вопрос был действительно неуместен, коротко произнес: «Саню сбили! Срочно с группой вылетай на эвакуацию экипажа. Может быть, они остались живыми!»

Усилив группу еще несколькими бойцами, собранными тут же, на вертолетной стоянке, загрузились в подготовленный вертолет, вылетели на место падения сбитого вертолета.

С высоты полета открылась вся картина трагедии. Вертолет догорал на склоне горы, никого из членов экипажа не было видно.

Выбрали площадку недалеко от склона горы, где лежал догорающий вертолет, быстро покинули вертолет и устремились к гряде валунов у основания горы. Только успели добежать до этой горной преграды, как попали под огонь «духов». Приказал укрыться за камнями, а сам решил осмотреться. Прополз между огромными камнями и, достав бинокль, осмотрел лежащую впереди местность. До вертолета метров двести, но их надо еще преодолеть по открытой площади, под огнем противника. Позиция «духов» видна как на ладони, но они имели преимущество в том, что находились в заранее подготовленной позиции и над нами, на склоне горы. Позиция пулеметного расчета была видна хорошо. Прицелившись, дал длинную очередь. Увидел, как двое упали. Тут же сменил позицию, и очень вовремя. В место, откуда стрелял, ударили пули, высекая осколки горной породы. Почувствовал удар по голове, и лицо и грудь залила кровь. Сразу догадался, что посекло осколками камня, выбитого пулями «духов», а в голове пронеслась мысль: это не ранение. Бойцы моей группы подняли стрельбу. Зачем даром жечь боеприпасы?

Подполз к своим ребятам и дал команду прекратить стрельбу. Мой вид вызвал панику. Успокоив свою группу, разобрался в обстановке. До вертолетной площадки, на которой мы десантировались и куда высадили вторую группу, метров триста. Местность пристрелена с позиции противника, и туда добраться живыми практически невозможно. Вариант с отступлением не подходил.

Приказал подсчитать боеприпасы. Боеприпасов осталось на пять минут хорошего боя. Отдал приказ, без моей команды огонь не открывать. Боеприпасы надо оставить на тот случай, если «духи» решатся пойти в атаку.

Была слабая надежда на помощь, и она пришла. Наши «вертушки» высадили афганский десант, и тот попытался пробиться к нам, но огонь был такой плотный, что весь десант остался лежать, не дойдя до нашей горной гряды.

На душе стало тоскливо. Неужели это и есть наш «последний и решительный»? Я его представлял иначе!

Собрал бойцов и довел до них свое решение. Приказал всем сидеть тихо, не выдавая себя и свою численность. Огонь не открывать. Дожидаться темноты. С наступлением темноты будем пробиваться к своим.

Откровенно говоря, в свой план я сам не верил. Сидел и ждал, что будут делать «духи». На их месте я бы дождался темноты и покончил со всеми одним ударом за считаные минуты.

Сидел, укрывшись за огромными валунами, и думал, страшно ли будет умирать. Оказалось, что умирать, не очень страшно, так как к смерти был готов, но за какие идеалы придется отдать свою жизнь! Уж больно не хотелось умирать за завоевания Апрельской революции.

Так я впервые понял, что умирают наши парни не за свою страну, нам она не нужна! Те американские силы быстрого реагирования, которые готовились к захвату Афганистана с острова Диего-Гарсия и о которых нам говорили, был обманом! В Афганистане политики разыгрывают свои политические игры, которые нам не понятны.

Еще я понял, что умирать не хотелось, мне уже двадцать девять лет, а моим ребятам по девятнадцать, они еще мальчишки. Обращаясь мысленно к Всевышнему, задавал один вопрос: «Неужели, Господи, ты допустишь нашей смерти?» Бойцов успокоил, сказав, что мы обязательно прорвемся, надо только верить в нашу удачу и слушать все мои команды. По лицам видел, что поверили и все готовы идти до конца. Молодцы ребята!

Вдруг с неба донесся свист вертолетных винтов, разрезающих воздух, а над головой треск пролетающих НУРСов. Это наши!

Когда на позиции «духов» упали первые снаряды, громко крикнул: «Вперед!» Команду дважды повторять не пришлось. Все бросились в сторону защитной гряды валунов к месту нашей высадки. По пути подбирали раненых и убитых афганских десантников и их оружие. За каменной грядой находились наши ребята и несколько афганских военнослужащих. Радоваться было некогда. Пока нас прикрывали с воздуха «вертушки», ввалились в вертолеты, загрузили туда же убитых и раненых и вернулись на свой аэродром.

Пополнив боезапас, поднялись в воздух и снова вылетели на место катастрофы вертолета. Облетев район падения вертолета, уничтожили с воздуха все позиции и опорные пункты противника. Затем вертолет «завис» над склоном горы, где лежал сбитый вертолет, и забрали останки экипажа капитана Коренева. Весь экипаж погиб.

Гибель экипажа капитана Коренева А.Г., одного из лучших пилотов полка, в составе которого находились лейтенант Могуев М.В. — летчик-штурман, старший лейтенант Кауркин А.В. — бортовой техник, вызвала эмоциональное потрясение среди летного состава, отдельные военнослужащие впали в истерику, увидев останки погибшего экипажа.

Решение о необходимости мобилизации личного состава после гибели товарищей пришло внезапно. Позднее эта форма партийно-политической работы получила название митинга мести.

Митинг мести является формой психологического воздействия на психику личного состава в ситуации, когда имеют место потери среди летного состава. Он направлен на преодоление страха при нанесении ракетно-бомбовых ударов после гибели товарищей, погибших при выполнении полетного задания.

Митинг мести целесообразно проводить сразу же после эвакуации погибшего экипажа из района падения, учитывая при этом фактор наивысшего эмоционального воздействия, то есть того психологического воздействия, которое остается у пилотов, видевших смерть боевых товарищей.

Времени на подготовку митинга мести не остается, нет возможности подготовить для выступления товарищей погибших, основное внимание должно концентрироваться на знании личного состава, знании самих погибших, их семейного положения, их заслуг при выполнении боевых заданий. В выступлении следует указать, что смерть наступила при выполнении боевой задачи, что остались вдовы и сироты, нанесен вред подразделению, где проходили службу погибшие, и призвать участников митинга отомстить за смерть боевых товарищей, оставшихся вдов и сирот, указывая на конкретные задачи, стоящие перед личным составом.

В ходе проведения митинга летному составу ставится боевая задача, выполнение которой является местью за смерть погибших товарищей.

По данным разведки, после проведения митинга мести, проведенного 10 марта 1982 года, доложены следующие результаты:

— подготовка вертолетов к очередному вылету сократилась вдвое по сравнению с требованием приказов, определяющих норматив подготовки вертолета к повторному вылету;

— все пилоты вылетели на боевое задание;

— десантировано на малоразмерные площадки для уничтожения бандоформирований сто восемьдесят шесть человек;

— уничтожено двадцать один опорный пункт противника, четыре минометные батареи и семь позиций крупнокалиберных пулеметов, до двухсот моджахедов.

К сожалению, мне не приходилось встречать в учебниках по партийно-политической работе такой формы работы, как митинг мести личного состава летных подразделений после боевых потерь.

Этот памятный для меня день, 10 марта 1982 года, считаю, своим вторым днем рождения и отмечаю его каждый год.

Вечная память погибшим!