Академик разгильдяй

Глава 13

Мартынов нахмурился.

― Что за девка? ― спросил он.

― Не девка, а девушка, ― поправил я.

― Ох, прошу прощения, важный объект притязаний, ― улыбнулся он, ― Никогда ещё у меня в качестве оплаты не требовали женщин. Ха-ха!

― Я не требую её от тебя, я хочу, чтобы ты освободил место рядом с ней.

― В каком смысле? ― нахмурился он.

― Научно-исследовательская часть, ― произнёс я, ― ты ведь туда работать устраиваешься? Документы подаёшь?

― Ну есть такое, ― прищурился он с подозрение, ― и что с того?

― Старший лаборант там Кабанова Кристина, ― сказал я, ― Она-то мне и нужна.

― Ну извини, друг, тут я тебе не помощник, ― он развёл руками, ― Пригласи её в бистро или в кино, или ещё куда? Куда там вы спортсмены ходите?

― В общем, мне нужно, чтобы ты уступил место в НИЧ мне.

У него брови приподнялись.

― Ради девчонки? ― недоумевал он. ― Просто позови её куда-нибудь? К чему тебе место в НИЧ ради этого?

― К тому, что она со мной разговаривать не хочет, а, если нас свяжет работа ― у неё не будет выхода.

Мартынов улыбнулся и повернулся к Бочке.

― Ты гляди, Бочка, а человек знает толк в том, как добиваться женщин. Ни перед чем не отступит. Прям, как я, когда хочу что-то продать. За это уважуха, конечно, конкретная. То есть, ты хочешь, чтобы я забрал документы, а взамен ты разберёшься с Черепом, и он больше не будет мне досаждать?

― Именно.

Мартынов рассмеялся.

― Здесь точно есть какой-то подвох, ― сказал он, ― Ну же, колись, в чём подвох?

― Никакого подвоха, ― ответил я, ― Всё, как на духу выложил.

― Нет, ну не бывает так просто, ― продолжал он, ― ты наверное здорово в неё втрескался. Точно! Она тебя бросила, да? И теперь ты хочешь её завоевать снова.

Я уж не знал, откуда в его больной голове родилась эта мысль. Но если именно эта мысль поможет мне получить желаемое, то какая к чёрту разница, откуда она родилась?

Я молча кивнул.

― Вот же ж ловелась, а! ― он искренне радовался. ― Потом обязательно расскажи выгорело твоё дельце или нет. Нет, ну странно. Денег даже не попросил, какие странные люди пошли.

― По рукам? ― я протянул ладонь.

Он задумался.

― А когда Череп от меня отстанет? Он мне долг спишет? Или надо будет отдавать всё-таки? И вообще, как ты планируешь его прессовать? Сколько вас человек?

― А ты заходи в зал, ― спокойно ответил я, ― все, кого увидишь ― все мои. Может слышал, что недавно одному из череповских лицо сломали?

Он нахмурился.

― Ну слышал, ― буркнул он, ― говорили, что Череп мстить будет. Там человека по беспределу приложили.

― Приложили по делу. Мы с ребятами. Лишнего болтал. И так будет с каждым из его банды.

Мартынов смотрел мне прямо в глаза. И я наблюдал в прямом эфире, как он с каждой секундой всё больше верил в происходящее. Наконец он улыбнулся и пожал мне руку.

― Добро, ― сказал он, ― А может и крышевать меня будете? За отдельную плату? Чтобы такие, как Череп не маячили перед глазами?

― А может и будем, надо поговорить с ребятами, ― сказал я, ― Когда документы заберёшь?

― Да я их ещё и не подавал. Меня отправили как раз этим вопросом заниматься, я в общагу и заплыл. Так что устраивайся вместо меня спокойно.

― Нет, нужно, чтобы ты подтвердил, что уходишь. Пошли вниз спустимся, позвоним в НИЧ с таксофона.

Он замялся.

― Опасно сейчас, народу мало, учебные часы закончились. Того и гляди кто докопается.

― Так ты же со мной, ― я посмотрел на Бочку, ― и этого с собой возьмём.

― Не, ― отрезал он, ― Бочка охранять будет. Ладно, пошли. Будешь меня охранять тогда, если этот придурок нагрянет.

Я кивнул.

Мой план был до ужаса прост. Вынудить Мартынова отказаться от места в НИЧ, а затем ничего больше не делать.

Он оказался реально зелен и наивен. Хоть бы стребовал, чтобы я сначала разобрался с Черепом, а потом уже документы забирал. Но больно ему понравилась концепция, где я не просил ни денег, ни товар.

Глаза отличника прямо-таки светились от возможной выгоды такого сотрудничества. Он ничем не рисковал, при этом получал защиту от Черепа навсегда.

Лучше и не придумать. Да вот только бесплатный лишь сыр в мышеловке, а выгодные предложения ― всегда с подвохом.

Он, конечно, осведомился о подвохе. Но недостаточно настырно. Решил поверить в сказочку, которой никогда не будет.

Разумеется, мне это было на руку. Минимум временных затрат. Он звонил в НИЧ, говорил, что передумал, после чего я оказывался там уже через пять минут и предлагал свою кандидатуру.

На фоне резкой потери Пономарёв должен был согласиться, потому что учебный год начался, лаборант был нужен. Хотя бы потому, что Арсений Витальевич говорил о полученном финансировании в прошлом году. Вряд ли они отработали задачи, поставленные Госкомтрудом в конце года, а значит нужно было его в срочном порядке отрабатывать сейчас.

И вуаля ― я получал должность. Самую паршивую, самую низкую, самую пыльную. Но это была та должность, которая мне нужна. За этой должностью скрывалась едва уловимая тропинка возможностей, которую не видел даже Мартынов в своих толстенных диоптриях.

Парень вроде умный, но к его сожалению я умнее.

Мы спустились к телефонному автомату, выждали небольшую очередь. Звонки внутри университета были бесплатными. И мы быстро дозвонились до Научно-исследовательской части. Трубку взяла Кабанова.

― Научно-исследовательская часть, слушаю.

― Здравствуйте, ― произнёс Мартынов, ― это Георгий.

― Да, Георгий, какие-то проблемы с документами?

― Нет, никаких проблем, ― ответил он, ― Я передумал устраиваться к вам.

― Как это так? ― воскликнула Кабанова. ― Но почему?

― Потому что…

И тут он почему-то завис. Эх, дурень, нужно было просто бросать трубку.

― Если проблемы с документами или ещё с чем, то мы поможем решить, ― начала уговаривать его Кабанова, ― Всё решаемо, Георгий, приходите, разберёмся.

Забавно, ситуация выглядела, как разговоры с зумерами из моей прошлой жизни. Пожалуйста, всему научим, всё объясним, ты главное приходи работать, дорогой, и не опаздывай больше, чем на полчаса.

Вот сейчас Кабанова буквально умоляла Мартынова не уходить. Хотя он толком-то и не пришёл.

― Нет, всё, мне не интересна ваша деятельность, спасибо. Я передумал! ― резко сказал Мартынов и наконец повесил трубку.

После этого он повернулся ко мне и ткнул мне пальцем в грудь.

― Теперь твой ход. Избавь меня от Черепа и его банды.

― Считай, что их уже нет, ― улыбнулся я.

И казалось, вот она победа, я мог спокойно идти и устраиваться в НИЧ. Но у судьбы были другие планы. За спиной у Мартынова я увидел Черепа и ещё двух его прихвостней. И они явно кого-то искали.

Что-то мне подсказывало, что меня. Или на крайняк ― Мартынова.

* * * * *

Вот же ж непруха! И самое поганое, что мне в общаге оставаться нельзя. Надо срочно дуть в НИЧ, чтобы своё место отвоевать. А нет! Эти трое встали в проходе. Мимо них никак не пройти.

Мартынов посмотрел в направлении моего взгляда и тоже увидел Черепа.

― Ого! ― воскликнул он. ― Я же говорил! Нельзя нам было спускаться, чёрт подери.

― Да помолчи ты, ― рявкнул я, в надежде, что эти трое нас не заметят, ― рано паникуешь.

Но он паниковал не рано, а прямо вовремя. Потому что троица нас обнаружила. И деваться было уже некуда.

― Мартынов и Поршнев, ― улыбнулся Череп, ― два в одном, я уж и не думал, что меня ждёт такая удача.

И ведь я должен был разрулить это всё здесь и сейчас. Если Мартынов увидит, что я ничего решить не смог, он просто вернётся в НИЧ. Учитывая, что они бы и рады его принять обратно, приняв этот звонок за мимолётное помешательство.

Делать нечего, придётся разговаривать. Я сделал два шага вперёд.

― Чего здесь забыл, Череп?

― Ты мне должен ещё пятнашку, а этот хлюпик мне должен вообще полтос. У меня его джинсы порвались!

Внезапно нас обнаружила Нина Сергеевна.

― Эй! Ну-ка вышли отсюда! Разборки на улице устраивайте, иначе я сейчас милицию вызову, вас всех по отделениям распихают, усекли?

Череп злобно посмотрел на неё, потом на меня, а затем на Мартынова, который стоял позади. Тот не растерялся и пошёл в сторону Сергеевны.

― Ладно, разбирайтесь тут, ― улыбнулся он, ― А я, пожалуй, дома посижу.

Его след простыл, а мне на плечо приземлилась ладонь Черепа.

― Ты выходишь с нами, ― приказал он.

― Руку убрал, ― спокойно ответил я, ― Я так и так выхожу, у меня дела вообще-то.

― Твои дела подождут.

― Руку убрал, я сказал, ― повторил я, ― Иначе твои дела закончатся, так и не начавшись.

Драться я не собирался, но и терпеть это всё тоже. Никакой Череп не имел мне права там что-то указывать. Если бы мне не было нужно сейчас торопиться в НИЧ, я бы с радостью поднялся к себе на этаж, как и Мартынов. Благо, Череп был из соседней общаги, доступа сюда у него не было.

И, как ни странно, мои слова возымели успех. Он действительно убрал руку, и мы вышли на улицу. Затем завернули за угол, где не было ни души. Только парочка железных мусорных баков на фоне снега «скрашивали» обстановку.

― Поршень, ты заигрался, я тебе хочу сказать, ― начал было Череп, но я его перебил.

― Короче, Череп, Мартынова больше не трогаешь и меня тоже. Нам всем делить нечего.

На этом я планировал уйти, но не тут-то было.

― Нет, нет, нет, Поршень. Ты ещё не ответил за беспредел, который устроил в декабре. Моего человека вырубил. А за это полагается компенсация.

― Я тебе сейчас недостаток мозга компенсирую, ― ответил я, ― Ты у меня бабки тиснул. Пятнадцать рублей. Скажи спасибо, что я всех боксёров не притащил сюда, чтобы с тобой разобраться по нормальному.

― Каких ещё боксёров? ― прищурился он.

Да, Череп был туповат. Однозначно, туповат.

― Ты сейчас разговариваешь с представителем сборной по боксу университета. Так понятнее?

Все трое переглянулись.

― Гонишь.

― Часто твоего кента вырубали с одного удара?

У всех троих снова начался прогруз оперативной памяти. Мне даже становилось скучновато от этого.

― Ладно, ― я посмотрел на часы и понял, что потерял с ними уже минут пятнадцать, ― думаю простая мысль, что если будешь дальше лезть ко мне или к Мартынову, то нарвёшься на сборную по боксу, до тебя всё-таки дошла. Поэтому, счастливо, пацаны. Хорошего вам дня.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас.

― Да ты гонишь, ― ухмыльнулся Череп, ― тренировки уже вовсю идут, а тебя там никто не видел.

А до этого пять лет он слепой что ли был?

― А я у тебя наличие мыслительного аппарата не видел, но как-то же ты понимаешь то, что я пытаюсь донести.

Они опять зависли.

― Ну-ка, докажи, что ты боксёр, ― бросил Череп.

Я выдохнул и закрыл лицо рукой от безысходности. Все трое были непроходимо тупыми. Так мало того, ещё и нарывались.

И уже в этот момент у меня в теле начались какие-то метаморфозы, которых в прошлой жизни я не чувствовал. У меня появилось жгучее желание действительно доказать всем троим, что я что-то умел.

Мысли перестали идти ровной колонной, а превратились в хаос. В голове сразу нарисовались десятки комбинаций. Кого я ударю первым? А вторым? Что делать, если он достанет нож?

На каждый случай были варианты. По всему телу пробежал разряд, который сменился холодком, а затем я почувствовал, как начал прогреваться каждый сантиметр.

Вот как чувствовали себя бойцы, когда с ними некорректно разговаривали?

В груди буквально рвалась наружу скрытая агрессия. Как и говорил тренер, я почувствовал себя цепным псом, который жаждал крови. Мне хотелось каждого из них ушатать. Да так, чтобы он и вспомнить своё имя не мог.

Какого же колоссального усилия воли мне стоило подавить всю эту агрессию и не дать ей воли.

Потому что я знал, что если начнётся замес, возможно, я уже сегодня до Научно-исследовательской части и не дошёл бы. А мне очень нужно было попасть туда и совершенно не нужно было находиться здесь с этими увальнями.

― Давай, Полароид, попляши с боксёром. Что-то мне не верится, что он знает хоть один приём.

Я закрыл лицо рукой. Тупость происходящего просто зашкаливала. Затем я ещё раз глянул на часы. Двадцать две минуты разборок. За это время Пономарёв мог выйти из НИЧ, схватить за руку случайного студента и устроить его лаборантом.

Ладно, это уже преувеличение, но по закону подлости именно так и могло произойти.

И очередной мой план пошёл не так, как задумывалось.

Так называемый Полароид встал в стойку и начал подходить ко мне всё ближе и ближе. Все трое улыбались. Они и правда думали, что я всё назвиздел?

Как там говорилось в пацанских цитатниках ВК в прошлой жизни?

Если драка неизбежна, то надо бить первым?

* * * * *

Закончилось всё не очень хорошо для Полароида. Он поскользнулся на льду и пробил себе череп об один из мусорных баков, которые стояли позади меня.

Я же просто ушёл от его серии ударов. Это оказалось легче, чем я думал. Рефлексы у этого тела и впрямь потрясающие.

Наряду с этим у меня было отличное чувство пространства, ритма и отличная стойка.

Я чувствовал, что подо мной есть скользкая поверхность, поэтому перенёс вес на ногу, которая стояла устойчивее. А вот Полароид был дилетантом и попёр на меня, наступая на лёд. Тем и поплатился.

В последний момент мне нестерпимо сильно захотелось среагировать и ударить его в челюсть, которую он крайне любезно открыл для атаки.

Но мне удалось сдержаться, потому что я не хотел приходить в НИЧ со ссадинами на костяшках. Мне нужно было там появиться в максимально презентабельном виде.

― А-а-а, ― визжал Полароид, который был сам виноват в своей участи.

Кровь лилась знатно. Походу он себе рассёк бровь. Череп стоял и смотрел на происходящее, но нападать не спешил. Кажется, до него наконец дошло. У второго взгляд был пустой.

Я наклонил голову, посмотрел в глаза Черепу.

― Ещё вопросы?

― Послушай, Порш, ты же понимаешь, что тебе за всё придётся ответить?

― Подумай дважды, тебе придётся столкнуться с целой боксёркой сборной. Тебе оно нужно, Череп?

Он молчал.

― Ну вот и славно, ― улыбнулся я, ― Хорошего дня, господа.

Иногда блеф ― это отличное оружие. Оно позволяло удерживать в состоянии покоя даже самых безбашенных и беспокойных увальней. Таких, как Череп.

Одно оставалось для меня загадкой. Как так случилось, что за все годы он не знал, что я в сборной вуза?

С другой стороны, а почему он должен был это знать? Скорее всего, этот валенок прогуливал физкультуру. Тем более, я не знал, с какого он курса. Может и не с пятого вовсе?

Я направился прямиком в НИЧ. Тридцать минут провозился с этими дегенератами.

Вряд ли за это время там появился новый кандидат. Но моя паранойя не давала мне покоя. Пока задача не выполнена окончательно, я сомневался каждую секунду.

И тем временем, должность лаборанта в Научно-исследовательской части никогда ещё не была так близка, как сейчас. Поэтому я ускорился.

Пока шёл по коридорам и пролётам ещё и вспотел. Снял куртку, взял её в левую руку. Правой рукой поправил воротничок рубашки, которую мне подарила Лена. Или не подарила, а одолжила. Я планировал вернуть эту рубашку, как только встану на ноги по деньгами. Брюки, к слову, тоже от неё.

Весьма приличный комплект, но был слегка великоват. Впрочем, не висел, как мешок и на том спасибо. Пахло от меня, наверное, не лучшим образом, поэтому я быстренько заскочил в туалет, умылся сам, заодно снял рубашку и помыл подмышки с мылом.

Тем самым малюсеньким плоским кусочком хозяйственного мыла, которое все вечно комкали пальцами, чтобы он превратился в подобие шарика. Так было удобнее мылить.

Кожа моментально заскрипела, я поморщился от этого ощущения. Неприятно. Но делать нечего. Не вонять же на собеседовании.

Вытерев остатки воды внутренней частью зимней куртки, я накинул рубашку сверху, заправил её в брюки, затянул ремень. Теперь я был готов.

Наконец я у заветной двери. Несколько раз выдохнул, поправил ещё раз волосы, а затем постучал.