Академик разгильдяй

Глава 6

― Станем ли мы засчитывать этот ход, коллега? ― внезапно спросил Пономарёв.

― А что не так? ― удивился Игорь.

― А дело в том, что из-за этого хода наш юноша проиграет. Ему придётся ехать нам за билетами в аэропорт. Может быть дадим ему ещё один шанс?

― Вы вроде никогда не были сторонником второго шанса, ― улыбнулся Игорь, ― Но если вам так интересно моё мнение…

Однако, Пономарёв не дал ему договорить.

― Нет, вы правы! Никаких вторых шансов! Шах!

Он поставил слона ровно туда, куда мне и нужно было. Ни один из них не заметил смещение пешки. И я переместил короля, чтобы мне не поставили мат. Следующий ход ― я забираю пешку, и ферзём ставлю шах и мат. Главное, чтобы он походил туда, куда мне нужно.

― Вы поглядите, а он, кажется, предвидел этот ход, ― воскликнул начальник НИЧ, ― А этот ход вы предвидели?

И он пошёл конём ровно туда, куда мне было нужно. Я выстроил мастерскую ловушку, в которую он попался. Я тут же забрал пешку и поставил шах и мат.

― Шах и мат, ― сказал я, скалясь во все зубы.

На секунду повисла пауза.

― Так, подождите, ― нахмурился Пономарёв, ― но эта пешка, разве тут стояла?

― Разумеется, ― сказал я, ― иначе я бы не стал ходить так, как ходил до этого.

― Нет, нет, не может быть, ― он начал ёрзать на стуле, ― у меня все ходы посчитаны!

Но не записаны. Внутри я ликовал, но старался не подавать виду.

― Арсений Витальевич, ну это всего лишь игра. К тому же, пешка и правда там стояла, ― произнёс Бакунин.

Вот уж не ожидал, что он встанет на мою сторону. Но Пономарёв не успокаивался.

― Нет, ну подождите, ― он поднялся со стула и начал ходить взад, вперёд, ― я же чётко понимал, что победа у меня в руках, это просто не могло быть! Никак!

― Может всему виной армянский? ― поинтересовался я. ― Когда у меня ещё не обнаружили аллергию, я многое из-за алкоголя делал неверно.

Он повернулся ко мне, выпучив глаза.

― Точно, ― он поднял палец, ― Коньяк. Тут вы правы. Когда я играл с Игорем Львовичем, я был внимательнее, сосредоточеннее. А теперь… ― он сделал паузу. ― А теперь я должен вас спросить, Дмитрий Владимирович.

― Что угодно, ― улыбнулся я.

― С какой вы кафедры?

― Социологии и психологии управления, ― гордо ответил я.

― Неужто? ― обрадовался Пономарёв. ― Социология мой любимый предмет!

― Ну хватит уже, ― встрял Игорь, ― мы же люди слова, Арсений Витальевич.

― Верно! ― согласился он. ― Но шахматы — это одно, а знания ― другое. Мы же не можем взять и принять на работу человека, который даже испытаний никаких не прошёл.

― Да мы никогда так и не брали никого, ― всплеснул руками Игорь, ― Если лаборантов ещё через испытания прого…

― Цыц! Сейчас решается судьба человека, ― перебил он своего коллегу, ― Итак, Дмитрий, дайте мне, пожалуйста, определение ролевого конфликта, ну же.

― Легко!

Но сказать-то я сказал, а вот вспомнить. Мозг начал сильно барахлить. Скорость реагирования ― низкая. Над этим тоже надо было поработать.

Начальник и зам смотрели на меня не мигая, а я никак не мог вспомнить точное определение. Оно буквально крутилось на языке, но из-за плохо развитых нейронных связей, я буксовал, как идиот.

― Ну раз легко, поведайте, пожалуйста, ― не выдержал Пономарёв этой долгой паузы. Я всего лишь вас интервьюирую на должность, ничего критичного.

― Полно вам, ― снова попытался встать на мою защиту Игорь.

Но Пономарёв поднял палец, показывая тому, что он не должен вмешиваться.

― Ох, ладно, разбирайтесь, пойду чаю налью.

Я уже думал, что всё пропало, но наконец у меня в голове начали всплывать обрывки воспоминаний. С сильнейшей задержкой, но я, глядя вверх и шевеля губами, постепенно восстанавливал эти знания.

― Что же, я так и думал, ― не выдержал Пономарёв, ― Вы…

― Это конфликт, связанный с выполнением индивидом одной и нескольких социальных ролей, которые заключают в себе несовместимость, конфликтующие обязанности и требования.

Я протараторил это, как очередь из автомата. Даже Игорь обернулся и с приподнятыми бровями кивнул головой в знак одобрения.

― Что ж, это было легко! ― бросил начальник. ― Давайте по более забористым темам. Институционализация! Вперёд.

И снова я забуксовал, но мозг вроде понемногу перестраивался, и я уже думал не так долго.

― Процесс определения и закрепления социальных норм, правил, статусов и роле…

― Хорошо, давайте представим себе, что молодой человек, которого исключили из университета попытался попасть в армию, чтобы выполнить свой гражданский долг. Но туда его тоже не приняли. Далее, с ним случился тот же казус на работе. Его отказались брать грузчиком. Кто он с точки зрения социальной стратификации?

― Маргинал.

― Ну гляньте только! ― Игорь на меня указал ладонью. ― Это просто золото, а не лаборант, Дмитрий, приходите к нам послеза…

― Нет! ― повысил голос Пономарёв. ― Я не закончил!

Правда, гонять по социологии дальше он меня не хотел. Судя по глазам, он активно искал к чему придраться. И, к моему огромному сожалению нашёл. Единственное уязвимое моё место, которое оказалось так некстати прямо на столе.

― Ваша зачётка? ― он указал пальцем и, не дожидаясь ответа, тут же взял её в руки. ― Вижу, что ваша. Небось, вы круглый отличник! А нам нужны только отличники знаете ли.

― Да что же вы заладили! ― начал выходить из себя Игорь.

― Так, посмотрим, ― он начал листать мою зачётку и его глаза сначала округлились, а через пару мгновений я уловил нотку радости, ― Нет, ну вы только гляньте! Это же…

Он делал крайне драматичные паузы.

― Это же немыслимо. У вас по социологии незачёт, экзамен не сдан. Да вы… Да вы… Как вы вообще доучились до пятого курса? Нет, Игорь Львович, гляньте.

Бакунин нехотя подошёл и поглядел в зачётку. Его выражение лица никак не изменилось.

― Если мы будем набирать лаборантов по зачёткам…

― Нет! Нам это не подходит, ― перебил его Пономарёв и протянул мне зачётку, ― Ступайте, юноша, вы не приняты.

― Но как же договор? ― возмутился я.

― Никаких договоров с двоечниками, точка.

Я посмотрел с надеждой на Игоря, тот был явно на моей стороне. Однако, он ничего не делал. Просто стоял молча.

― Что ж, ― сказал я, ― было приятно поиграть.

― Приходите, когда исправите оценки, ― сказал начальник.

Я вышел из кабинета раздосадованный до ужаса. Может быть и не стоило вот так врываться? Может нужно было спокойно прийти второго или третьего января и устроиться? Но чего теперь уже поделаешь? Ничего.

Я натянул куртку и медленно зашагал по коридору, шаркая ботинками. В конце концов ни один план не бывает идеальным. И мой план дал трещину ещё до того, как я его окончательно сформулировал. Нужно было просто принять в расчёт этот момент и двигаться дальше.

Когда я уже хотел завернуть на лестницу, услышал шаги позади меня. Обернулся, опасаясь, что это снова лысый со своей бандой. Но это был Игорь Львович. Он подскочил ко мне, тяжело дыша.

― Дмитрий Владимирович, прошу простить Арсения Витальевича, ― он сделал паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха, ― Он просто не любит проигрывать. А ещё он становится совершенно несносным, даже если выпьет одну рюмку. Не говоря уж о трёх или четырех, которые он сегодня принял.

― Да я уж понял, ― грустно буркнул я, ― в любом случае с праздником вас. А я уж как-нибудь найдусь на других кафедрах.

― Нет, подождите, Дмитрий, ― он огляделся по сторонам, ― Успеваемость в нашем деле ― не главное. Главное ― результат. А вы, между прочим, башковитый парень. Такие нужны в НИЧ. А вдруг уйдёте к конкурирующим кафедрам? Мы хотим растить своих специалистов, которые будут двигаться потом выше по карьерной лестнице и будут нам помогать получать хорошие государственные заказы.

― Что же вы предлагаете?

― Вы приходите, Дмитрий Владимирович, приходите третьего января. Я буду тут. Подготовим документы, пройдёте инструктаж по пожарной безопасности, всё подпишете, а четвёртого уже выйдете на работу.

― А как же Арсений Витальевич?

― Арсений Витальевич отходчивый. Но гордый. Сам никогда не извинится. Однако, ситуацию понимает. Тем более, он возвращается четвёртого из командировки. Поэтому вы уже будете формально оформлены. Да, нужно будет ещё побегать по инстанциям, но он препятствовать не будет. Вы главное больше не выигрывайте у него в шахматы. Он очень тяжело переносит эти поражения.

Я улыбнулся.

― Ну это же потрясающие новости! Лучший подарок на Новый год! ― воскликнул я.

― Да, да, Дмитрий, ну спасибо вам за компанию. Приходите, пожалуйста. Мы вас ждём.

С этими словами он удалился. Я дождался, когда он скроется в кабинете, после чего подпрыгнул, что было мочи и начал махать руками во все стороны.

Как же хорошо всё в итоге закончилось!

* * * * *

Вечер на дворе, я завалился в комнату в общежитии и уселся работать над планом.

Итак, из хороших новостей ― работа лаборантом у меня в кармане. И я не мог не нарадоваться этому исходу событий. Но нужно было продумать и всё остальное. Работа лаборантом мне не понадобится, если меня исключат. Поэтому нужно чётко продумать нагрузку.

Для начала объём нагрузки. Восемь зачётов, четыре экзамена, государственный экзамен. И это только конец пятого курса. Тот минимум, который я обязан был сдать.

Далее, пятнадцать зачётов ― хвостов и девять экзаменов ― хвостов. Всего тридцать шесть дисциплин плюс госэкзамен.

Выпускную квалификационную работу я пока не считал ― это была подготовка совсем иного толка.

Времени у меня до девятнадцатого мая. Это примерно четыре с половиной месяца. Но мне нужно было точно высчитать все дни. Иначе никак.

Благо, в этом году двадцать девять дней в феврале. Судьба ко мне благосклонна и дала дополнительное время.

Я достал карманный календарик, чтобы точно не ошибиться в подсчётах. Ровно сто тридцать пять дней. Отлично. Если поделить на все дисциплины, то у меня в среднем на каждую будет по три с половиной дня.

Из этого нужно было вычесть рабочие часы, а также часы, которые я буду проводить на учёбе. С последними, кстати, немного проще, потому что я могу готовиться прямо на лекциях и семинарах. Так что половина учебного времени точно в моём распоряжении.

Но даже при таких раскладах у меня оставалось чудовищно маленькое количество времени на каждый предмет. Не более чем полтора-два дня.

Какой же ужас и кромешный ад. Но ничего, хорошая новость заключалась в том, что большинство предметов по своей специальности я знал на зубок. А значит, к ним готовиться, либо не придётся, либо придётся, но совсем чуть чуть.

Высшую математику я задвинул на февраль-март. С ней вопрос решать будет сложнее всего. Начинать с неё точно не стоило. Чуть пораньше в своём напряжённом расписании я закинул правоведение. Я планировал заняться им в конце января. Ещё пораньше Историю КПСС. Эту дисциплину нужно было начинать учить заранее, там слишком много подводных камней.

Ну и где-то с середины января я думал заняться информатикой.

На раскачку я себе выделил около пяти-шести дней. Мой нынешний мозг был абсолютно не готов к таким высоким нагрузкам. Я не был уверен, что и через пять дней он будет готов. Но больше времени на раскачку у меня не было.

Сон ― важнейшая часть, без него ничего не выйдет. Несмотря на то, что времени было мало, если бы я профукал сон, то я бы профукал своё физическое состояние.

Мне нужно было находиться в тонусе. Кровоснабжение должно быть отличным. А значит к хорошему качественному сну, который должен продолжаться не менее восьми с половиной часов ежедневно, я добавил ещё и ледяной душ.

Если принимать ледяной душ невыспавшимся ― пиши пропало. Только больше спать захочется. Но если ты бодр и полон сил, то и ледяной душ в тему. Разгон крови, плюс закалка. Впереди конец зимы и начало весны. В это время проще всего заболеть. А если я закалён, то мне это не страшно.

Закалку я решил дополнить аскорбиновой кислотой, которая продавалась в каждой аптеке. Стандартная доза витамина С 80 миллиграмм в сутки на взрослого человека, и я получал дополнительную защиту от болезней.

Марлевые маски вносить в список не стал. Как показывала практика, лучше делать упор на укреплении организма изнутри, нежели снаружи. Ко всему прочему, ни марля, ни даже специальная ткань с пропиткой ― не спасут от болезни, передающейся воздушно-капельным путём.

Далее, я полностью расписал весь план по подготовке к каждой дисциплине.

На какие-то выделил один вечер, на другие аж четыре дня. Разумеется, я выделял по четыре дня на те, где я был меньше всего уверен в своих силах.

Точнее как, в своих силах я был абсолютно уверен, не уверен я был в своём чёртовом мозге, который люто подтормаживал.

Всё равно, что поменять оперативную память с шестидесяти четырёх гигабайт на восемь. Неплохо так откатиться в прогрессе.

А ещё я ощущал, что процессор тоже подменили с кор ай семь, на пентиум четвёртый.

Одно радовало, блок питания был просто космический. С сердцем Дмитрия Поршнева я бы мог запитать хоть пятьдесят пентиумов четвёртых. Да вот толку от этого? Если материнка тоже не шибко тянула.

С другой стороны ― охлаждение в этом теле стояло передовое. По ощущениям с такими лёгкими я мог бы пересечь Босфор и даже не сбить дыхания.

Правда, всё это становилось по-настоящему возможным лишь спустя время. Когда весь алкоголь и токсины покинут организм. А сейчас я до сих пор пребывал под лёгким воздействием салата, которым меня накормил Михалыч.

Готов поклясться, он туда случайно пролил немного водки. Или намеренно. Я уж не знал точно. Но так хотелось есть, что чёрт с ним. Нет времени переживать из-за того, что уже случилось.

Далее, мне предстояло раскидать план подготовки к ВКР. Тут нужно было идти по проторенному маршруту. Я уже писал дипломную работу по социологии в прошлой жизни. Напишу и в этой. Тему возьму ровно ту же самую: «Роль социальных групп в обществе и основные принципы возникновения квазигрупп, на примере аудиторий вузов».

Во-первых, я эту тему в целом отлично знал, во-вторых, я уже защитил одну выпускную квалификационную работу на эту тему, а значит смогу защитить и вторую. В-третьих, практическая часть будет полностью сосредоточена внутри вуза. Мне не нужно будет выезжать куда-то, чтобы провести исследование, а значит, я сэкономлю время, силы и нервы.

Беспроигрышный вариант.

Одна из главных сложностей ― государственный экзамен. Во-первых, билеты дадут заучить только в конце семестра. Во-вторых, там будет реально много билетов. Сложность ― оперативно выучить. Но есть и позитивный момент. Когда я доберусь до госэкзамена, у меня уже будет такая база знаний благодаря всем закрытым хвостам, что можно будет готовиться лишь вполсилы. Это радовало.

Подготовку к госам я назначил сам себе на середину апреля.

А старт ВКР я планировал уже в ближайшее время. Её я размазал на четыре месяца тонким слоем. Каждый день по чуть-чуть и будет результат. Главная сложность ― это список литературы, соответствующий тем учебникам, которые сейчас в обороте. Но это я легчайше решу через библиотеку за два три посещения.

Написать теоретическую часть будет вообще легче лёгкого. У меня в голове хранилась вся необходимая информация. Таки любимый предмет. Практическая часть ― посложнее. Нужно будет расписать методологическую базу, а после ещё и провести исследование. Тут придётся договариваться с преподавателями, бегать по аудиториям, раздавать листки с тестированиями. Но я активный и коммуникативный, так что без проблем.

Интерпретационная часть самая душная, но это будет тоже легко, потому что там главное расписать побольше вариаций по результатам тестирования.

А вот по хозяйственной части придётся заморочиться. Мне понадобится куча бумаги, а также связи с издательским домом, чтобы не писать все тесты вручную. Как они мне предоставят свои мощности, я пока не знал. Но надо было что-то придумать. Я сам чокнусь писать столько материалов от руки.

И самое главное, с чего стоило начать ― это зачёт по социологическим методам исследований и экзамен по социологии, которые я завалил на втором и третьем курсах.

Если начинать с побед, то мотивации всегда будет больше. А я, несмотря на память прошлой жизни, зависим от дофаминовых и серотониновых всплесков.

Поэтому ещё одна проблема, которая могла появиться на моём пути ― это выгорание. Если выгорю, то это хуже болезни. Пиши пропало. Апатия, депрессия, лежание на кровати, плевки в потолок. Если во время болезни ещё можно как-то мобилизовать свои ресурсы и начать действовать, то вот в апатии действовать никак не получится.

Я вписал в свой план прогулки по яблоневым садам и меж зарослей сирени. Судьба меня баловала, так как и то, и другое находилось на территории университета. Даже ездить далеко не нужно было.

Разумеется, апатию можно было вылечить и с помощью других людей. Например, найти себе хорошенькую девушку, которая будет ласкать, обнимать, целовать и успокаивать. На многих мужчин ― это и вправду благотворно влияло.

Но в моём случае возникал серьёзный риск длительных отношений с обязательствами, которые абсолютно невозможны до моего поступления в аспирантуру.

Так что я выкинул из головы эти мысли, несмотря на то, что моё тело отреагировало приятными мурашками.

Похоже, спорт и совокупление с противоположным полом ― вещи практически неотъемлемые. И я надеялся лишь на то, что тело не подведёт за эти четыре месяца, и мне не придётся гоняться за юбками, лишь бы снять напряжение, мешающее концентрации.

На всякий случай добавил себе в список раз в месяц выбираться куда-нибудь за пределы университетской территории, чтобы уж совсем с ума не сойти.

И на какие только ухищрения не приходилось идти, лишь бы реализовать мой план, который по сути простой до одури.

Получить диплом Московского Института Управления.