Академик разгильдяй

Глава 9

Александр Кириллович уставился на меня с выпученными глазами и приподнятыми бровями. Ирина Юрьевна прикрыла рот ладонью, а Лена смотрела на меня так, будто призрака увидела.

Гробовая тишина, лишь за окном слышались редкие звуки проезжающих машин.

Что я испытывал в этот момент ― сложно описать. Смесь глубокого удовлетворения, восторга, лёгкого мандража и предвкушения.

Все трое даже и подозревать не могли, что я выкину нечто подобное. Тем временем, уже им нужно было решать, что со всем этим делать. Теперь они играли в мою игру, а не я в их игру.

― Ч-что это значит? ― прошептала Лена.

― Это кольцо, дорогая, ― улыбнулся я, ― ты же сама мне говорила, что твои родители будут счастливы, если ты выйдешь замуж.

― Да, но… ― внезапно её взгляд изменился, она даже обрадовалась. ― Впрочем, никаких «но», я согласна!

И пока родители потеряли дар речи, наблюдая за этой картиной, Пискунова бросилась мне на шею и поцеловала так страстно, как могла.

Вот этого не ожидал уже я. И, честно говоря, лучше бы она этого не делала. Теперь мне придётся бороться ещё и с подступившим возбуждением, ибо поцелуй, надо сказать, был горячим. А это крайне пагубно скажется на моей продуктивности в дальнейшем.

Настоящий учёный должен быть сосредоточен на цели, а не отвлекаться на каждую юбку. И пока счёт был два-ноль в пользу юбок.

Успокаивало меня только то, что я всё-таки вышел неоспоримым победителем из этой ситуации. Ещё и Ленку заполучил в свои союзники, а это открывало передо мной некие перспективы.

― Ну подождите же! ― не выдержал отец. ― Так нельзя, вы же, вы же…

Он не мог подобрать слова, а Ирина стояла в шоке и молчала.

― Что мы же? Счастливы и любим друг друга? ― улыбнулась Лена.

После этих слов, она положила мои руки себе на талию.

― Правда, Дим? ― она повернулась ко мне.

Только сейчас я разглядел её изумрудные глаза. А ведь довольно красивый оттенок. Уникальный. Мало кого встретишь с такими глазами.

― Несомненно! ― радостно воскликнул я. ― Ну что же вы стоите? Поздравите нас?

* * * * *

После долгого разговора, в ходе которого родители Лены пусть и не без труда, но приняли ситуацию, мы наконец вышли с ней на лестничный пролёт.

Как только мы оказались наедине, она буквально с кулаками бросилась молотить мне грудь.

― Чокнутый придурок, идиот, дуралей! Что ты вообще устроил?! Как мы будем из этого выпутываться?!

― Мы? ― удивился я. ― Твои родители ― не моя проблема.

― Не твоя?! ― она снова начала бить меня в грудь. ― Ты мой будущий муж вообще-то!

― Помнится, кто-то два часа назад заявил, что такого мужа, как я ― ей и даром не надо.

Она прищурилась.

― Откуда ты всё знал? Как ты ответил на вопросы отца? Я ещё ни одного своего парня с ним не знакомила. Потому что он никого не принимал.

― Я из будущего, я всё знаю. Даже сколько медалей возьмут наши олимпийцы на грядущих играх. Всего восемьдесят золотых, шестьдесят дев…

― Так, стоп! ― она подняла руку. ― Для двоечника с долгами, дурной репутацией и без гроша в кармане, ты складно чешешь, да и колечко подобрал красивое. Жалко, конечно, будет расставаться с такой прелестью. Ещё и бриллиант. Это настоящий? Хотя, чего я спрашиваю, конечно же нет. Я понятия не имею, откуда у тебя деньги на такое кольцо, а уж чтобы оно и с настоящим бриллиантом было.

Я со скучающим видом посмотрел на часы, было уже одиннадцать. Если я не лягу спать в ближайшие полчаса, я отклонюсь от плана. А отклоняться от плана в первый же день ― верный признак этот план завалить на старте. А мне этого не нужно было.

― Ладно, поупражняйся в дедуктивном методе на досуге, ― зевая сказал я, ― Отнеси в комиссионку кольцо, если хочешь. Там тебе скажут настоящий брюлик или нет. Ну или продолжай водить родителей за нос. Как тебе будет угодно.

― Ты… ― она замерла. ― Ты оставишь кольцо мне?

― Ну разумеется, глупенькая, на кой чёрт мне сдалось женское кольцо? Тем более твой папа обещался тебе сделать какой-то потрясающий подарок в честь этого события. Может даже что-то покруче того платья, о котором ты мечтала?

Она застыла с раскрытым ртом и приподнятыми бровями.

― Я… Я тебя не понимаю, ― она вертела кольцо на пальце, ― оно же не мне предназначалось. Ты же не мог это всё спланировать.

― Мог, конечно, ― хмыкнул я, ― Или ты не поверила, что я из будущего? Ну бывай.

С этими словами я пошёл по лестнице. Но вспомнив кое-что важное, остановился.

― Кстати, я таки чуть не забыл то, за чем пришёл!

― О, господи, ― выдохнула она, ― я когда приду чистить твою комнату, просто возьму порошок с собой.

― А когда это случится?

Она упёрла руки в боки.

― Деловой какой, ― Лена задрала подбородок, ― А может я не хочу уже ничего мыть?

― Нифига ты с характером, ― я приподнял брови, ― Ну тогда гони порошок, сам справлюсь.

― Нет уж! ― она скрестила руки на груди. ― Я не из тех, кто слова своего не держит.

― Вот и славно.

На этом я вылетел пулей из дома, перебежал через дорогу, забрёл в общагу, поднялся на этаж и ввалился в комнату, скидывая с себя одежду.

Недовольный Артём проснулся и что-то пробурчал. Я же отправился наконец в душ, потому что не мылся почти двое суток. Вода была ледяная, но моему телу было пофиг. Как будто я постоянно мылся именно в ледяной воде.

А меж тем в прошлой жизни ледяной душ я любил, но он мне всегда давался тяжело. Сначала надо было намочить конечности, потом грудь, потом живот и только в конце голову и спину. Каждый раз, как в первый раз.

А тут бахнул, вздрогнул, да и только. Значит, иммунитет хороший. Поэтому за болезни можно было не переживать.

* * * * *

― АПЧХИ!

Я чихнул на всю аудиторию. Лектор даже прервался на секунду. А я пытался высморкать всё содержимое носовых пазух, но оно будто окаменело.

Какого чёрта вообще? Если я сейчас разболеюсь в конец ― это будет просто отвратительно. Голову уже мутило, а глаза были красные.

Из всех болезней более всего я ненавидел чёртов гайморит. Заснуть толком не давал, бодрствовать ― тоже. Терпи, пока организм не справится.

И если в прошлой жизни у меня была аптека под боком, где можно было взять какой-нибудь Отривин или ещё что, убирающее воспаление и облегчающее жизнь, то в 80-м году у меня выбор был невелик. А ближайшая аптека километрах в четырёх отсюда.

― Так, Поршнев! ― воскликнул лектор. ― Вы сюда бациллы пришли разносить? А ну-ка покиньте аудиторию!

― АПЧХИБЛИНСКИЙМАТЬЕГО!

Когда я чихал, я был похож на голодного тиранозавра, если судить по звукам.

Вся аудитория начала галдеть и гоготать. Надо признать, чихал я действительно потешно. Иногда и самому еле удавалось сдержаться от смеха.

― Поршнев!

― Что Поршнев? ― ответил я с забитым носом. ― Я не могу пропускать лекции, вы мне автомат не поставите.

Аудитория начала смеяться ещё громче. А я и забыл о своей репутации здесь, ну да.

Преподаватель улыбнулся.

― Я бы не поставил вам автомат, Поршнев, даже если бы вы лично мне весь материал зачитали по памяти, ― он сделал паузу, ― Хотя нет, в этом случае бы поставил. Но тогда в этот же день бы слон в зоопарке сдох, помяните моё слово.

― Вас за язык никто не тянул, ― внезапно встал я, ― зачитываю ваш учебник по памяти и у меня автомат?

― Не смешите меня, Поршнев, вы даже время начала пар запомнить не можете, какой ещё к чёрту учебник?

Аудитория гоготала вовсю, но сейчас мне было плевать. Потому что у меня нарисовался шанс получить зачёт автоматом, прикладывая минимальные усилия.

Технологии социологических измерений я знал на зубок. В моей голове был не просто один учебник, у меня в голове было больше десятка этих учебников, потому что в прошлой жизни я только и делал, что изучал методологию соц-измерений.

Можно скзазать, это был мой фетиш, который растянулся на три года. Я даже хулиганил, когда вёл семинары, будучи аспирантом. Я совершенно забивал на предмет, который мне давали и программу предмета, а полностью рассказывал студентам про соц-исследования. Потому что ни о чём другом я рассказывать не хотел.

В советской образовательной системе подобный подход был бы невозможен. Но в России 2018 года высшая образовательная система докатилась до того, что тема семинара и основной предмет практически не имели никакого значения и могли быть даже не связаны напрямую.

Я бы, конечно, ни за что так бы не поступил, если б однажды не попал на семинар одного из своих коллег. Казимир Владиславович на семинарах болтал со студентами за жизнь, узнавал, чем они увлекались, обсуждал фильмы и последние новости.

Увидев это, я уже не смог сдерживаться. И на каждом семинаре делился лишь тем, что было интересно лично мне. А именно технологиями социологических измерений.

Самое интересное, что такой подход обеспечил даже лучший результат по успеваемости. Оказалось, что когда ты делишься с людьми тем, что тебя по-настоящему воодушевляет, они заряжаются твоей энергией и учатся гораздо лучше.

― Ну так что, Евгений Викторович? ― продолжал я говорить в нос. ― По рукам?

Он рассмеялся, а я тем временем встал с места и направился к подиуму, с которого он вёл лекцию. Евгений Викторович даже нахмурился и поправил очки.

Оказавшись перед ним, я протянул ладонь.

― Наша с вами джентельменская договорённость, скреплённая рукопожатием при свидетелях.

― А вы не боитесь опозориться при свидетелях, когда будете мне отвечать? Я ведь по полной с вас спрошу.

― Никакого позора не будет.

Он снова рассмеялся.

― Что ж, это даже становится интересно. Обычно я не соглашаюсь на такие авантюры, но вы, Поршнев, меня заинтриговали. Неужели и правда всё выучите?

Он пожал мне руку.

― Да, ― уверенно сказал я, ― какого числа проверка?

― Вы настолько уверены в себе? ― приподнял брови Евгений Викторович, ― Я ведь на следующую неделю назначу!

― Вперёд.

Аудитория притихла. Все были удивлены подобным развитием событий. Все, кроме меня. В такие моменты мне казалось, что я буквально управлял реальностью. Никто не мог мне ничего противопоставить.

― Когда у нас следующая лекция? ― спросил он у аудитории.

Все полезли проверять.

― Девятого января в одиннадцать ноль, ноль, ― спокойно ответил я, ― Как видите, расписание я хорошо запомнил в первый же день.

― Хорошо, Поршнев, девятого января. Если хоть разок запнётесь, я вам на зачёте спуску не дам. Только дайте мне повод поставить вам незачёт, и я им воспользуюсь.

― У вас не будет ни единого повода. АПЧХИ!

― Господь, Поршнев, прикрывайтесь хотя бы!

― Прошу прощения.

― Если не придёте по болезни, второго шанса не дам.

― Я не приду только если меня собьёт 209 автобус.

К девятому января я уже планировал окончательно раскачаться. Главное ― побороть чёртову простуду, которая подкралась ко мне так невовремя.

А я ведь был уверен, что тело Поршнева ― это закалённая сталь, которой ни по чём все эти болезни.

Впрочем, нельзя переоценивать человеческую плоть. В конце концов, каким бы ни был здоровым и спортивным человек, он всегда мог довести собственный иммунитет до истощения.

После лекций я занял денег у Артёма и побрёл в аптеку, чтобы закупиться лекарствами.

― Что у вас есть от простуды? ― спросил я, пуская сопли.

― Аспирин, анальгин, ― ответила фармацевт в белом халате.

― А ещё?

― Молодой человек, очередь не задерживайте. Здесь по-вашему шведский стол из лекарств? Сказала же аспирин и анальгин.

Я понимал, что этими лекарствами я вряд ли на ноги встану. Но делать было нечего.

― Ладно, давайте.

Когда вернулся в общагу мне стало совсем дурно. Я закинулся двумя таблетками и обмотался в одеяло. На ноги натянул шерстяные носки, которые откопал под кроватью.

В комнате всё ещё пасло, но окно я открыть не мог, потому что боялся заболеть ещё больше. Меня начало адски трясти.

Чёртов озноб. А где озноб, там и температура.

Приплыли.

Вот и весь план насмарку.

Я должен сидеть и вспоминать философию. Как вообще так случилось, что этот увалень завалил философию?

Потрясающий предмет. Интересный, увлекательный. Да, конечно, я не был фанатом философии. Но, чёрт подери, я и не был её противником. Если представлялась возможность пополнить свой багаж знаний по философии в прошлой жизни, я обязательно его использовал.

Голова стала свинцовой. Я достал учебник по философии, сел за стол, и выстукивая зубами трель, начал читать.

Послышался звук открывающейся двери и зашёл Артём.

― Жесть, ты чего в одеяле расселся? ― спросил он.

― З-заболел.

― От блин, ― он подошёл поближе и потрогал мой лоб, ― Да ты вулкан просто.

― Спасибо, это я ещё только разогреваюсь.

― Не хохми. Тебе нужен здоровый сон, пара холодных компрессов и спокойствие, ― он сделал паузу, ― А мне марлевая повязка. Ещё заразиться от тебя не хватало. Соревы пропущу.

― Повязка не поможет, это же вирус-сня какая-то, ― буркнул я.

― Как не поможет? Поможет конечно.

― Как знаешь.

― А ещё поможет переночевать у Настюхи в блоке. Точно. Знаешь, бросаю я тебя, пожалуй, на этой ноте.

― Этот план звучит гораздо лучше, чем марлевая маска. Главное, чтобы ты сам не был заразный. А то разнесётся по всему блоку, а то и общаге.

― Так с чего заразным быть? Я же без температуры и соплей, значит всё нормально.

Я не стал ему объяснять, что вирус мог уже ему передаться, а он мог быть переносчиком на инкубационной стадии. Эти знания для Артёма явно были малодоступными.

Поэтому он со спокойной душой вышел и направился на другой этаж. Я же прокашлялся так, что чуть лёгкие не выплюнул. Попытался вздохнуть носом, да не вышло. Всё намертво обложило. Потрогал рукой лоб и понял, что горю адским пламенем.

Мощная вирусня попалась.

Ладно, надо брать свои слова обратно. С таким вирусом не каждый атлет олимпийский бы справился. Так что о простуде речи и быть не могло. Тут тело было не при чём.

Но самое мерзкое заключалось в том, что я не мог думать. Любая попытка сконцентрироваться заканчивалась головной болью. А глядя по сторонам и наблюдая разводы на полу и грязный комод, мне становилось мерзко от того, что я здесь находился.

Интересно, Лена вообще планировала прийти и помочь с уборкой? Или, как и любая другая женщина, воспользовалась ситуацией, чтобы слиться?

Ладно, мы с ней встретимся на потоке, уж там я её зацеплю и призову к ответственности. Заставить девчонку пидорить полы я конечно же не мог. Но пусть хоть порошок бы дала.

А то я опасался, что если попрошу порошок ещё у кого ― встряну в историю посерьёзнее.

Хотя куда серьёзнее того, чтобы подарить кольцо в обмен на услуги уборщицы?

Меж тем колечко сильно впечатлило отца семейства. Он прям недоумевал, откуда у такого, как я была возможность приобрести такое дорогое кольцо? Может не так уж я был и прост?

Это позволяло мне получить некий кредит доверия. Плясать, конечно, под чью-то дудку не хотелось, но если это сулило мне более стремительный взлёт по карьерной лестнице в науке, то почему бы и нет?

На время я сдался. Решил поспать часика два и продолжить на более свежую голову. Нужно было подтянуть философию. Иначе план пошёл бы прахом.

Иначе всё полетело бы под откос.

Ибо дальше легче не станет.

* * * * *

Проснулся уже, когда начало светать. Голова трещала адски, чувствовал себя я даже хуже, чем вечером. Несмотря на то, что я всю ночь провёл под одеялом и шерстяным пледом, я не то, что не пропотел, я был сухой, как тальк.

В комнате царила такая адская духотень и прелый, вонючий запах, что я уже плюнул на всё и открыл окно настежь. Вместе с ним, завернувшись в одеяло и, продолжая стучать зубами, я открыл дверь, чтобы создать сквозняк.

Сам отправился на кухню в конце пролёта и стал заваривать чай.

К слову, грёбаный чай вообще не помог, стало только хуже. Да что же, чёрт подери делать?

Мне уже нужно было полностью перелопатить план. По философии я не продвинулся ни на йоту. Сконцентрироваться я вообще никак не мог. А мне сегодня ещё в НИЧ идти устраиваться!

Кое как я натянул на себя одежду, закинулся ещё горстью таблеток, от которых не было совершенно никакого толку, обмотался шарфом, натянул шапку и отправился.

Сначала я отсидел на лекции, где уже не чихал, а сопел, как полумёртвый. Судя по тому, что от меня отсели все, как от прокажённого, выглядел я так себе.

Отсидев первую лекцию, я еле-еле двигая рукой, сумел записать основные тезисы. А меж тем, это был очень важный предмет ― организационная структура центров социологических исследований.

Именно в этом предмете я плавал, потому что проработал в прошлой жизни от силы год в такой организации и толком её не изучил. Поэтому нужно было всё старательно записывать и запоминать. И если с первым я ещё худо-бедно справлялся, то вот со вторым были огромные проблемы.

На второй лекции я буквально клевал носом, у меня текло отовсюду из глаз, из ноздрей, из ушей. А полость рта, наоборот, была сухой, как пустыня.

На перемене я попытался попить воды из-под крана, но не смог. Горло было воспалено настолько сильно, что даже питьё доставляло Прометеевы страдания.

Когда я кашлял, мне казалось, что у меня в пищеводе застрял камень. Одно из самых мерзких ощущений, что я вообще испытывал в этом теле.

Последняя лекция, и я сидел на ней обмотанный шарфом, словно преступник на диком западе, идущий ограбить банк. Только вместо широкополой шляпы ― вязаная шапка с белым помпоном.

― Так, молодой человек, вы не на улице! ― обратилась ко мне лектор. ― Снимайте давайте шапку и шарф. Что это вообще такое?

Я сказал, что я болею. Но даже я сам не смог расслышать свой тихий и хриплый голос.

― Не слышу вас! ― воскликнула она. ― Снимайте же! Вот же ж мода пошла, вы может ещё куртку наденете?

― О, поверьте, я бы хоть кастрюлю на голову нацепил, лишь бы мне это помогло.

Те, кто сидел рядом, начали хихикать. В основном это были девчонки. Но среди них я заметил знакомый взгляд. Ленка Пискунова обернулась и смотрела на меня с прищуром.

К сожалению, моя острота не дошла до преподавателя, и она продолжала на меня давить.

― Я жду!

― Да он не может, он болеет, ― внезапно крикнула Ленка, ― у него грипп.

― А чего пришёл тогда? Заразить нас всех?

Я закрыл лицо руками. Ну почему некоторые преподы такие мерзкие?

― Потому что любит ваш предмет и не может его пропускать.

― Это правда? ― она обратилась ко мне.

В это же время Ленка повернулась ко мне и подняла палец вверх.

Я посмотрел на преподавателя и кивнул.

― Что ж, на этот раз сделаем исключение. И прикрывайтесь, не распускайте заразу по всей аудитории!

К концу лекции я уже был готов к смерти и новому перерождению. Эта болезнь меня адски иссушала. Глаза закрывались, тело ломило, руки были ватные, пальцы не слушались.

Чувствовал себя стариком, готовым отправиться к праотцам.

В какой-то момент я окончательно провалился и очнулся уже когда все расходились. Я попытался встать, но получалось так себе. Поэтому я начал просто скользить по лавочке в сторону прохода.

Голову совсем перекрыло.

В проходе стояла знакомая пара ног. Я посмотрел на владелицу.

― Ленка Пискунова, ― улыбнулся я, ― жена моя будущая.

Она смотрела на меня взволнованно.

― Ты чумой заболел что ли? Выглядишь так, словно сейчас коньки отбросишь.

― Чувствую себя примерно так же.

― Так, с этим надо что-то делать. Если помогу, дойти со мной до дома сможешь?

― До общаги? ― я попытался сделать шаг вперёд, но ноги подкашивались. ― Легко!

― Какой общаги, дурак? Ко мне пойдём.

― Это ещё зачем? ― возмутился я. ― Я до свадьбы в постель с тобой ложиться не собираюсь!

― Ой, дурак! ― всплеснула она руками. ― У меня лекарства импортные есть, дядя привозит из-за границы. Поставим тебя на ноги за два, три дня. Отец в командировку уехал, а мама к родственникам.

― Не, не, я сейчас должен идти устраиваться в НИЧ, мне не до этих ваших… ― я на мгновение забыл слово. ― Постелей. Во!

И даже не сделав второй шаг, я почувствовал, как перед глазами всё заволокло туманом.

Последняя мысль перед обмороком: «Надо любой ценой доползти до Научно-исследовательской части».